CREDO NEW теоретический журнал

Поиск по сайту

Главная
Социальные ориентации молодежи и проблема правонарушений ,С.П. Иваненков

С.П. Иваненков,

кандидат философских наук

СОЦИАЛЬНЫЕ ОРИЕНТАЦИИ МОЛОДЕЖИ И ПРОБЛЕМА ПРАВОНАРУШЕНИЙ

           До сих пор мы рассматривали те институты, которые призваны сделать молодого человека нормальным социализованным индивидом, гражданином страны, т.е. принимающим основные нормы общества, в котором он живет, как нечто должное и само собою разумеющееся. Но есть достаточно большая группа молодежи, которая уже не живет или не хочет жить по нормам и законам нашего общества, которая становится предметом статистических подсчетов по преступности, объектом работы правоохранительных органов и т.д.
           Представляется, что необходимо взглянуть на эту проблему глубже, чем она вырисовывается на поверхности, т.е. не просто событийно, как на некоторую совокупность фактов, квалифицируемых как преступление, а в целом, как на асоциальное поведение. Все уже привыкли брать сухие сводки преступности за год или более длительный период и сопоставлять цифры. Сравнивать, если есть сопоставимые градации количества правонарушений, или добавлять новые, если ранее подобные отсутствовали. А далее, на основе простой экстраполяции, судить о возможных размерах молодежной, в том числе и подростковой, преступности, о ее росте, усложнении и т.п. Но при этом среди массы статистических показателей не удается вывести какую-нибудь закономерность, ибо из самих цифр правонарушений эта закономерность не усматривается. Не удалась попытка связать это просто с демографическими волнами, равно как и попытка продолжить тренд по какому-то конкретному виду преступления. Выявляется то рост, то падение, а что будет в следующем году - вообще никто сказать не может. Мы же впервые попытаемся не просто прокомментировать очередное переструктурирование правонарушений, а связать и обосновать некоторые подходы к пониманию причин преступности среди молодежи.
           Если взять достаточно большой временной интервал, то можно кое-что утверждать и об общей динамике преступлений. Так, например, число зарегистрированных преступлений на 1000 человек за последние семь лет изменялось следующим образом: 1990г. - 9,3; 1995 - 15,3; 1996 - 15,0; 1997 - 13,7 (См.1, 199). С одной стороны, видно, что именно на пятилетие с 1990 по 1995 год пришелся резкий подъем преступности, и объяснить его, или по крайней мере обосновать гипотетически, можно общим состоянием страны, пережившей распад определенного типа государственности и даже, в какой-то мере, определенного типа социальности. Это будет достаточным объяснением на макроуровне. Но вот наметившееся снижение - насколько оно устойчиво и чем вызвано? На эти вопросы уже простых ответов нет. Надо вводить какие-то гипотезы, а затем проверять их в течение некоторого времени. Мы попытаемся предложить свою версию, исходя из своего понимания ситуации, сложившейся с преступностью в области в целом и молодежной в частности. Не исключено, что она окажется достаточно близка к действительности.
           На наш взгляд, нельзя понять подростковую и молодежную преступность правильно, если не попытаться разобраться в мире ценностей нашей молодежи. Такой подход может показаться, на первый взгляд, уж очень оторванным от реальности, но на самом деле только так, исходя из глубинных и не всегда фиксируемых напрямую факторов, можно понять предмет - в данном случае преступность - по существу. И только потом бороться с ней, заниматься профилактикой и т.д. адекватными методами.
           Вопрос о ценностях как основе бытия человека, в том числе и молодого, - это всегда вопрос мировоззренческий. Ценности - эти, казалось бы, невидимые идеальные образования, о существовании которых отдельный индивид часто и не подозревает, если специально не задумается, на самом деле очень жестко определяют границы реального бытия, вводя ограничения или разрешения на те или иные типы деятельности, отношения т.д. Причем ценности бывают разные - нравственные, эстетические, политические, материальные и духовные и другие. И все достаточно специфично определяют мотивацию и формы поведения человека.
           В свое время, в одном из исследований по городу Оренбургу (рук. Яркин А.И.) при изучении проблемы безнадзорности детей были выделены типовые группы подростков с асоциальными ориентациями. Очень подробно и точно установлено, что у таких подростков: 1) материальные проблемы волнуют криминогенных подростков больше, чем средних, причем чем сильнее криминогенная ориентация группы, тем значительнее доминирование материальных проблем над другими; 2) чем сильнее криминогенная ориентация подростковой группы, тем четче выражена направленность на по-вышение материального благополучия не просто своей социальной микросреды (семья, двор), но и своего личного материального достатка. То есть, происходит своеобразная корыстная деформация личности, материальные потребности доминируют над духовными уже не только в школе (как у среднего подростка), но и во дворе. У криминогенных подростков усиливается преобладание потребительского отношения к жизни над активно-преобразующим отношением (2, 17).
           Эти выводы были сделаны в 1992 году относительно молодежи от 13 до 17 лет. То есть, если, взяв на вооружение полученные выводы, предположить (пока не беря во внимание макроситуацию в области и в стране), что с ухудшением материального положения определенных групп населения подростковая преступность будет возрастать - даже только в силу внутренних установок самой молодежи и не более того, то и тогда уже можно говорить о том, что в ближайшие 3-4 года подростковая преступность будет возрастать. Потому что такое ухудшение в конкретных исторических реалиях нашего общества спрогнозировать не представляет труда, а у нее такой тип ценностной ориентации уже сформировался, и он приведет эту часть молодежи на скамью подсудимых. Открываем официальную статистику - и обнаруживаем: бурный рост молодежной преступности с 1993 по 1996 год. А также, далее, в 1997 году, - уже наоборот, падение общего уровня совершенных преступлений ниже уровня 1992 года.
           Можно никак не связывать эти события, можно считать такое совпадение случайным, а можно предположить, что тогда, в 1992 году, группа исследователей эмпирически выявила одну из главных причин роста подростковой преступности при сохранении или ухудшении ситуации в материальной сфере. Теперь же, в последние полтора года, когда материальное положение у большей части населения стабилизировалось, то ситуация в криминальном поведении начинает приобретать характер “нормальной преступности”. Но уже с другим “лицом” - в силу изменившейся социальности. И если раньше в сознании всех криминогенных групп подростков на первое место выдвигалась такая ценность, как физическая сила, что, по нашему мнению, обусловило в предыдущие годы рост хулиганства: 1992г. - 99; 1993 - 171; 1994 - 242; 1995 - 211 и т.д., то в нынешней ситуации, по всему, наблюдается смена приоритетов. Скорее всего, принцип “сила есть - ума не надо” уже не проходит, о чем косвенно свидетельствует цифра, фиксирующая падение масштабов хулиганства в 1997 г. - 132 случая.
           Структура криминального мира и сознания изменилась: криминальный индивидуализм хулиганского толка уступает место группам другого типа, где далеко не все решает простая физическая сила, а особую роль приобретает криминальный закон, жизнь по правилам и предписаниям, по уставу зоны. И совершенно не случайно, что в 1997 году на 12,5% возросло количество преступлений, совершенных подростками, ранее привлекавшимися к уголов-ной ответственности. 74% осужденных подростка в 1997 году совершили преступления в группе, из них каждый второй случай - с участием взрослых (2, 79). Эта часть молодежи свои “университеты” уже прошла, при этом приобретя свои понятия о добре и зле. Механизм асоциализации или асоциальной адаптации перешел в твердые руки “старшего поколения”. Поэтому надеяться, что именно этот показатель в будущем будет сильно меняться, пока не приходится. Системе может противостоять только система, а в правовой социализации подобной системы мы пока тоже не имеем.
           Но, к счастью, для определенных социальных групп среда изменилась в материальном отношении к лучшему, а потому уже не будет прежней большой подростковой подпитки из так называемых средних слоев. Подпитываться преступность будет именно за счет так называемых “трудных” подростков из семей социального риска, а также из семей, которые по стандартной методике нельзя отнести к неблагополучным, но где внутрисемейные отношения подталкивают молодежь в сторону криминального поведения. Эти семьи, если выделить главные их черты, характеризуются малой уравновешенностью всей системы семейных отношений, а также не-достаточно теплыми отношениями с матерью, деформированными от-ношениями с отцом. Все это в итоге приводит к тому, что в таких семьях, как правило, у родителей и детей нет ни общих интересов, ни интересных полезных дел, хобби и т.д.
           Иными словами, и молодежная преступность, по-нашему мнению, начинает приобретать выраженный, если еще не классовый, то стратно-групповой характер. И чем к более нормальным формам гражданского общества будет переходить наш социум, тем более предсказуемой и прогнозируемой будет ситуация с преступностью и ее разновидностями. Во всем “сытом” мире существует разноликая преступность, и там ставят задачу вначале ее “обуздать”, а это значит четко отдифференцировать, и уже затем взять под контроль. Нам пока до такого “нормального” положения дел с криминальным миром далеко, хотя уже и не так далеко, как раньше.
           Это были подходы и попытки выявить некоторые общие причины возникновения подростковой преступности. Хотя конечно, если опять-таки посмотреть на общую картину зарегистрированных преступлений на 1000 населения по районам области, то можно выявить, что степень насыщения населения криминальными элементами вела себя по-разному: да, отмечается повсеместный скачок за пять лет по всем территориям области, но где-то он составил 2-3% (Адамовский, Красногвардейский районы), а где-то - пе-ревалил за десяток (Оренбургский, Пономаревский); местами он за последние два года снизился (Матвеевский, Пономаревский), а где-то продолжает возрастать (Гайский, Домбаровский) (1, 199). Так что средняя цифра, скорее, затемняет проблему, чем ее вскрывает.
           Совершенно ясно, что нужно специальное типологическое ис-следование областной преступности, которое пусть и задним числом, но позволило бы объяснить произошедшие перемены в преступном мире. Тогда станет ясна и картина того, что будет происходить с молодежной преступностью. Возможно, социум уже достиг своего предела криминального насыщения и начнется обратная реакция, а может, нас еще ждут впереди вершины Оренбургского района с его двадцатью с лишним преступлений на 1000 населения, к каковым предстоит “подстроиться” какому-нибудь Адамовскому или Октябрьскому району. Пока на этот вопрос ни один квалифицированный эксперт не даст строго обоснованного ответа.
           Вместе с тем, что касается молодежи, то глядя на эти расхождения в цифрах, можно с достаточной степенью достоверности утверждать, что в районах с относительно низкой преступностью молодежная преступность будет возрастать. Попытаемся это объяснить, опираясь уже не столько на предыдущее исследование подростковой группы молодежи, сколько на исследование старших возрастных групп молодежи, включая, естественно, и младшую.
           В этой связи нас в первую очередь интересует такое практически значимое деятельностное отношение человека к миру, как умение, желание и возможность выдвигать собственные цели, подчиняя им всю свою жизнедеятельность, и одновременно приятие или неприятие тех целей и средств их достижения, которые предлагает молодому человеку общество.
           В каждом конкретном обществе на определенном этапе его развития существует одновременно несколько разноориентированных типов деятельности. Люди обычно включены в тот или иной из них. В общем виде спектр позиций по вопросу о соотношении целей и средств, индивидуальных и общественных, дает типология Мертона, которую мы использовали для того, чтобы выявить, какие деятельностные ориентации преобладают у современной оренбургской молодежи сегодня.
           Надо сказать, что границы этих конкретных групп достаточно устойчивы и проявляются на эмпирическом уровне в виде предпочтения тех или иных жизненных стратегий поведения, которые можно наблюдать и на бытовом уровне. Поэтому, если после социологического анализа появляется ясность по поводу того, что есть наша молодежь, что от нее можно ожидать и что требовать, то становится ясно, что все эти типологии - не выдумки социоло-гов, оторванных от жизни, а реальный инструментарий для замера социальной динамики молодежи.
           Для начала приведем общие характеристики тех позиций, которые замерялись в нынешнем исследовании:
           конформисты - мои собственные цели совпадают с общественными, и для их достижения я использую только законные и принятые в обществе средства;
           ретретисты - я следую общественным целям, как своим собственным, но в достижении их я буду действовать своими средствами, даже противозаконными и запрещенными обществом;
           ритуалисты - я не согласен с целями, провозглашенными обществом, но в достижении собственных целей я буду использовать общепринятые, законные средства;
           инноваторы - я совершенно не склонен разделять цели нашего общества, и при достижении своих собственных целей я буду использовать и собственные средства, в том числе и запрещенные обществом;
           мятежники - до сего дня общество провозглашает глупые цели и предлагает непригодные средства их достижения, необходимо ориентироваться на совершенно иные цели и нарабатывать новые пути их достижения.
           В нормально функционирующем обществе, когда социальные процессы протекают без особых скачков, преобладают совершенно определенные типы моделей поведения. В периоды возрастающей социальной напряженности и экономических неурядиц на первый план выходят совершенно иные, но тоже определенные типы. В этом мы можем убедиться сами, для этого достаточно сравнить и сопоставить некоторые данные предыдущих социологических исследований оренбургской молодежи. Но вначале дадим общую картину распределения молодежи Оренбуржья по типологии Мертона. Сегодня мы имеем следующую картину:

           Таблица 1

  Общая оценка Город Село
Конформисты 16,4 15,9 17,1
Ретретисты 9,9 10,2 9,5
Ритуалисты 27,8 26,9 29,1
Инноваторы 10,4 11,7 8,4
Мятежники 15,0 14,9 15,3

           В общем виде позиции городской и сельской молодежи различаются, но не очень сильно, и видимые расхождения вполне объяснимы как образом жизни городской и сельской молодежи соответственно, так и идущими в целом в стране и в области процессами изменения социально-экономических отношений. В интересующем нас аспекте необходимо считаться в чистом виде с позициями ретретистов, инноваторов и мятежников. Они как бы априори за-являют о своей готовности преступить закон. В этих случаях мы имеем в первом приближении следующие цифры: по городу данная сумма цифр составляет 36,8 а по селу 33,2. Следовательно, только в чистом виде мы как бы имеем право надеяться на то, что уровень преступности на селе будет меньше. Насколько точно в процентах - гадать не приходится, потому что однозначно деятельностная позиция, хотя и заявленная, не превращается в действие, тем более противоправное. К сожалению, нам не доступна официальная статистика, которая позволила бы хотя бы косвенно проверить наше предположение, потому что перенос этой гипотезы на всю статистику преступности, в том числе и на средние показатели, все нивелирует за счет старших возрастных групп. Будем надеяться, что новые формы учета преступлений позволят когда-нибудь верифицировать эту гипотезу.
           Однако, посмотрим динамику этих групп за последние пять лет, конечно же с учетом того, что выборки были разные, но и в 1992, и в 1993 году была представлена только городская молодежь.

           Таблица 2

  1992 г. 1993 г. 1997 г.
Конформисты 8,8 11,6 15,9
Ретретисты 12,3 8,6 10,2
Ритуалисты 20,6 21,9 26,9
Инноваторы 7,5 18,9 11,7
Мятежники 27,8 10,6 14,9

           Временной лаг в пять лет очень явно и наглядно демонстрирует существенные изменения, произошедшие в деятельностных ориентациях молодежи. Резко снизили показатели мятежники и значительно повысился показатель конформистов и ритуалистов. А это значит, что в жизни нашего социума действительно начали прорисовываться достаточно определенные, и в какой-то степени приемлемые для молодежи, цели социального развития и жезнестроительства. Это старшее поколение может позволить себе сравнение того, как было раньше и как стало сейчас, а для молодежи как особой социальной группы такие сравнения меньше всего характерны, она принимает и проживает эту реальность как единственно данную, и в этом, несомненно, права. Как история не знает сослагательного наклонения, так и молодежь живет прежде всего настоящим, зачастую не задумываюсь глубоко ни о прошлом, ни о будущем. Но об этом - специально чуть ниже.
           Посмотрим теперь на суммарное значение трех выделенных выше групп: мы имеем в 1993 году общую сумму по трем группам - 38,1%, в а 1997 году - 36,8%. Получается, что теоретически мы должны иметь падение молодежной, в том числе и подростковой, преступности. Если экстраполировать полученные данные с учетом значения сельских групп молодежи (сумма которых составляет 33,2%, а средняя по области тогда получается 35,6%) на реальную статистику преступности, то здесь мы действительно обнаруживаем падение показателя преступности: если в 1993 году всего преступлений было совершено 2634, то в 1997 году - 2413, что соответственно в % удельным весом в общей преступности составляло 14,7% и 10,5%.
           Возникает еще одна соблазнительная и весьма правдоподобная гипотеза о возможности проведения некоего даже количественного анализа. Например, такого. Уменьшение доли ретретистов, инноваторов и мятежников в числе молодежи на 1,3% приводит к снижению удельного веса подростковой преступности на 4,2%. Но, к сожалению, эти единичные замеры позволяют строить только такие, пусть смелые, но гипотезы, однако, пока ни подтвердить их, ни опровергнуть нельзя.
           Одно несомненно ясно, что если идти от обратного и судить о возможном уровне преступности по конформистам, то безусловно, качественная связь здесь имеется. Ибо конформисты являются в определенной мере лакмусовой бумажкой для определения самочувствия социума: если их численность возрастает, то есть основания полагать, что преступность может идти на спад, а если учесть еще такой же эффект от появления и увеличения ритуалистов, то можно сказать, что мы вплотную подошли к одному из социальных рецептов профилактики преступности среди молодежи. Его можно сформулировать следующим образом: боритесь за увеличение числа конформистов и ритуалистов среди молодежи, и у вас будет стабильное снижение подростковой преступности. Хотя в чистом виде, конечно же, наступит предел значения и этих двух групп. Но пока никто целенаправленно этой работой не занимался, а потому этот рецепт опять-таки имеет теоретический характер, пусть даже есть достаточно оснований говорить о том, что его реализация может дать действительный социальный антикриминальный эффект.
           Детализируя этот замысел, важно подчеркнуть еще некоторые нюансы, вытекающие из характеристики данных позиций. Часто связывают несогласие с основными целями общества, с одной стороны, и предрасположенность совершать по этой причине какие-либо незаконные действия - с другой стороны. Однако результаты опроса фактически показали, что такой взгляд является упрощением ситуации. Так, среди тех, кто не согласен с целями общества, лишь каждый 5-й выразил готовность использовать незаконные методы, в то время, как среди приемлющих в целом общественные цели таких, оказывается, гораздо больше - каждый третий. То есть те, кто согласен с общими целями, проявляют больший радикализм в их достижении. Здесь явно выражена проблема несоответствия целей и средств. Надо так же отметить, что хотя в указанном отношении недовольных больше, чем довольных (53% против 26%), тем не менее, это недовольство - “пассивное”. Большая часть из них готова оставаться в рамках закона.
           Интересно проследить связь указанного фактора готовности прибегнуть к незаконным действиям с реальным поведением молодежи. Недовольство теми способами, которыми общество пытается достигнуть своих целей, по данным опроса, носит, скорее, скрытый характер и несет в себе пока только потенциальную тенденцию к нарушению закона. Так, если в среднем по стране ежегодно из 10 тыс. подростков совершают преступления 250 чел., т.е. 2,5% (3,10), то указанную предрасположенность к их совершению проявили, по данным опроса, 20,39%. В реальности же в 1997 году по Оренбургской области этот показатель равнялся 1,6 в группе от 14 до 17 лет. В то же время нельзя не отметить, что как реальному, так и потенциальному росту нарушений закона оказывает противодействие ряд факторов в сознании самой же молодежи. К таким факторам можно отнести то, что среди тех проблем, которые вызывают наибольшую озабоченность самих молодых людей, на первых местах ими же выделяются такие факторы, как рост преступности (66%) и коррупция во властных структурах (41%).
           Сюда же можно отнести предпочтения в выборе мер, способных повлиять на развитие событий в стране. Чаще других были названы исполнение законов (35%), участие в выборах в органы государственной власти (27%) и другие легальные способы. Лишь 25% считают, что рядовой гражданин сегодня никаким способом не может влиять на развитие событий в стране.
           Среди причин, по которым молодежь зачастую отдает предпочтение незаконным средствам решения своих проблем, можно, очевидно, назвать элементарную неосведомленность о своих же правах и существующем законодательстве, прямо касающемся молодежи. Так, 65% по своим же самооценкам недостаточно знакомы или вовсе не знают (34%) о законах Российской Федерации в Оренбургской области относительно молодежи. При этом только 5% опрошенных считают, что их права вполне защищены. Т.о., большинство молодых людей слабо представляет, как законодательно защищены их права, но несмотря на это, большинство все же считает, что делается это плохо.
           Большое влияние на совершение преступлений среди молодежи оказывает их подверженность к групповому воздействию. Об этом говорит тот факт, что больше половины всех преступлений носит групповой характер. На этом фоне настораживающим выглядит то, что к относительно “безобидным” групповым объединениям молодежь проявляет очень слабый интерес. Те 15%, которые все же проявили такой интерес, в большей степени связывают его со спортивными увлечениями. Остальные, включая и религиозные убеждения, не выходят за рамки 5%, за небольшим исключением музыкальных пристрастий (6%). В целом же 63% вообще не отнесли себя ни к какому варианту группового объединения. Учитывая же известную тягу подростков именно к групповой форме самовыражения, приходится констатировать здесь наличие определенного “вакуума”.
           Последний тезис подтверждается и другими цифровыми показателями. Можно говорить об определенной невостребованности существующей готовности (хотя бы на словах) молодежи принять участие в работе советов, способных представлять интересы молодежи на местах. 37% готовы лично принять участие в работе таких органов, при наличии их в конкретном городе или поселке. И только 20% отказались бы от такого участия.
           Т.о., учитывая пассивность участия молодежи в стихийно складывающихся группах по интересам (сюда не относятся преступные интересы), при соответствующем подходе можно было бы привлечь молодежь к организованной работе. В любом случае это лучше, чем ее участие в организованной преступности. Показательно, что по данным опроса можно выявить наиболее желательные формы и структуры организации, среди которых чаще называют комитеты по делам молодежи (44%), юридические и правовые (32%) центры, досуговые учреждения и объединения по интересам (29%). Последняя цифра говорит о том, что желание участвовать в организованных формах досуга больше, чем это реализуется стихийно.
           Определенного внимания заслуживает и сохраняющееся пока чувство патриотизма, которое выражается в гордости за свою страну (42%), за место, где родился (52%), за принадлежность к гражданству России (48%). При этом тех, кто не жалеет, что родился и живет в своей стране, все же больше, чем тех, кто думает иначе (43% и 30%). На этой основе тоже можно развернуть социализаторскую деятельность социально-приемлемого характера. Иными словами, наши данные говорят о том, что с криминализацией части молодежи можно уверенно бороться, четко зная, где организовать наступление на нее, в том числе и за счет постоянного мониторинга самочувствия молодежи.
           Но в то же время наблюдается явный дефицит в хорошо организованных формах работы в этом направлении. Что тоже говорит об определенной невостребованности активности молодежи и заставляет предполагать, что этот фактор так или иначе будет использоваться в своих интересах как криминальными структурами, так и политиками разного уровня и толка.

           ЛИТЕРАТУРА

           1. Социально-экономическое положение Оренбургской об-ласти. 1997 , N 12, Оренбург 1997.
           2. Яркин А.И. и др. Отчет о социально-психологическом ис-следовании подростков Дзержинского района г.Оренбурга. Рукопись. Оренбург, 1992.
           3. Социально-экономическое положение Оренбургской области. Январь - 1998, N 1, Оренбург 1998.
           4. Ярыгина Т., Белавина Ю., Балашова Г. Молодежь в Рос-сии. Эпицентр, М.,1998

 
 

CREDO - копилка

на издание журнала
ЯндексЯндекс. ДеньгиХочу такую же кнопку