CREDO NEW теоретический журнал

Поиск по сайту

Главная arrow Подшивка arrow 2011 arrow теоретический журнал credo new arrow М. М. Шумилов , Роль Киргизии в реализации американских стратегических интересов
М. М. Шумилов , Роль Киргизии в реализации американских стратегических интересов
М. М. Шумилов
доктор исторических наук

Роль Киргизии в реализации американских стратегических интересов в Центральной Азии на современном этапе

События 11 сентября 2001 г. послужили удобным информационным прикрытием для закрепления военного присутствия американцев в Афганистане, который стал для них стратегическим плацдармом в деле обеспечения контроля над всей Центральной Азией (ЦА). В конце того же месяца США обратились к руководству Киргизской Республики (КР) с просьбой предоставить воздушное пространство для проведения операции в Афганистане, на что получили положительный ответ. 11 декабря 2001 г. верхняя палата Жогорку Кенеша – парламента КР – одобрила решение правительства предоставить ВВС США международный аэропорт «Манас». Решение о предоставлении аэропорта для военной техники США было согласовано с партнерами по ДКБ  и ШОС . Таким образом, для осуществления боевых действий и гуманитарной помощи в рамках антитеррористической операции США «Несокрушимая свобода» в Афганистане в декабре 2001 г. по мандату ООН в КР была открыта авиабаза площадью 224 гектара. Здесь предусматривалось разместить примерно 40 самолетов и 4000 военнослужащих, которые начали прибывать в республику с середины декабря. Правовой основой для размещения иностранных войск в республике стало межправительственное соглашение, включающее в себя ноту посольства США и ответ на нее МИД КР. В начале мая 2003 г. руководство авиабазы подписало с правительством республики договор об аренде дополнительного участка земли для размещения оборудования и техники .
В дальнейшем Соединенные Штаты продолжали уделять ЦА значительное внимание в своей национальной стратегии. Об этом 30 июля 2010 г. заявил в Вашингтоне в Центре Карнеги заместитель госсекретаря США по делам Южной и Центральной Азии Роберт Блейк, который также перечислил пять основных направлений американской политики в ЦА: безопасность, энергетика, поощрение политической либерализации, укрепление рыночной экономики, предотвращение появления несостоявшихся государств . По словам командующего CENTCOM генерала Томми Фрэнкса, американцы будут находиться в ЦА «столько, сколько нужно» . Ведущий аналитик Джеймстаун Фаундейшн Владимир Сокор не скрывает, что истинная цель американской операции в Афганистане – лишить главные континентальные страны, Китай и Россию, их стратегического тыла – оборонного плацдарма в ЦА. По его словам, «высадка возглавляемых США западных сил в ЦА несет в себе скрытый смысл и означает геополитическую революцию глобального значения» .
Аналогичным образом, политолог из Армении Игорь Мурадян считает, что «планы США в ЦА (регион, в который американцы включают и Кавказ), выстраиваются уже не только против России, но и против Китая, – и это в условиях, когда весь ход событий демонстрирует неотвратимость борьбы России с американским натиском в регионе» . Профессор политологии Колумбийского университета Роберт Легволд считает, что «китайцы даже больше, чем русские, склонны видеть в развертывании вооруженных сил США не просто неудачную идею, а прямую угрозу их национальной безопасности» . По мнению же известного отечественного специалиста в области политических конфликтов на постсоветском пространстве Андрея Большакова, в ЦА США преследовали следующие цели: формировали проамериканскую ориентацию региона; сдерживали влияния Китая и России; создавали условия для открытого столкновения российских и китайских интересов; использовали региональный потенциал для выстраивания долгосрочного диалога с исламским миром . Развивая эту тему, руководитель Центра стратегических исследований «Россия – Исламский мир» Шамиль Султанов пришел к выводу о том, что среднесрочная задача американской политики в ЦА «состоит в том, чтобы столкнуть Россию, Китай и страны Центрально-Азиатского региона (ЦАР). А после сделать этот хаос управляемым, как это реализовывалось на Балканах после развала Югославии» .
Неудивительно поэтому, что, несмотря на периодические обещания США не создавать постоянного военного присутствия в ЦА и вывести войска после завершения активной фазы боев в Афганистане, общая тенденция развития ситуации прямо противоположна. По-прежнему в прокладке внешнеполитического курса Вашингтона активное участие принимают неоконсерваторы, которые главную задачу США видят в том, чтобы не допустить интеграции евразийских стран вокруг России и возникновения в пространстве Евразии весомого стратегического образования . Все говорит о том, что «американское военно-политическое присутствие в ЦА объективно (вне зависимости от желания Вашингтона, среднеазиатских стран, Москвы) усилило значимость фактора США в постсоветском пространств, прежде всего за счет России» . При этом официальный Вашингтон замалчивал факт негативного отношения основной массы населения Киргизии и Узбекистана к появлению на их территории иностранных военнослужащих.
С конца 2001 г. США участвуют в «демократизации» Киргизии и Узбекистана – двух центрально-азиатских государств, которые приняли их военные контингенты. 20 августа 2002 г. Госдепартамент США выпустил специальный информационный доклад, в котором поставил перед одним своим подразделением в лице бюро по вопросам демократии, прав человека и труда ряд задач «по достижению следующих целей:
 способствовать становлению политических партий в Узбекистане и Киргизии путем предоставления грантов на формирование и развитие политических партий демократической ориентации;
 способствовать созданию типографских возможностей в этих странах, которые обеспечили бы доступ к свободным и независимым источникам информации;
 поддержать программу укрепления “ответственной журналистики” в этих странах… 
В связи с этим становится вполне очевидно, что выпестованная т. о. “демократическая оппозиция” при поддержке “ответственных СМИ” должна будет рано или поздно начать серьезную борьбу за власть в обоих государствах, где США разместили свои воинские контингенты. Таким образом, ясно, что власти США сделали четкий акцент в своей среднесрочной политике в ЦА по замене режимов Каримова и Акаева на полностью подконтрольную им проамериканскую клиентелу, действующую под патронажем соответствующих посольств США» .
В начале 2000-х гг. российский историк и политолог Олег Барабанов также высказывал опасение, «что такой вариант в случае его реализации будет способен в корне изменить геополитический расклад сил в постсоветской ЦА. Не исключено, что такие марионеточные проамериканские правительства Узбекистана и Киргизии в случае их прихода к власти могут поставить вопрос о выходе из СНГ, ШОС, а в киргизском варианте – и из Договора о коллективной безопасности. В результате в ЦА может сложиться новый проамериканский альянс, который, по всей видимости, будет гораздо более антироссийски настроенным, чем ГУУАМ. Соответственно, продекларированная осенью 2002 г. политика США по отношению к Узбекистану и Киргизии является серьезным вызовом российским национальным интересам и может привести к новому противостоянию России и США, теперь уже на южном фланге СНГ» .
Заявленные цели политики США в ЦА не остались пустыми декларациями, и посольства США в Киргизии и Узбекистане начали предпринимать активные мероприятия в данном направлении. В частности, американское посольство в КР открыто поддержало оппозиционные выступления против президента Аскара Акаева и правительства страны, которые прошли в марте – мае 2002 г. После досрочной отставки правительства КР Госдепартамент США распространил следующее заявление: «Мы удовлетворены тем, что киргизские власти предприняли ряд шагов к восстановлению доверия со стороны общественности, однако публичные протесты продолжаются и люди требуют от властей большей подотчетности и прозрачности. Мы готовы помочь киргизскому правительству в принятии еще более конкретных мер к расширению диалога с гражданским обществом в целях устранения накопившихся противоречий» .
Периодически порицая официальный Бишкек за нарушения прав человека и свободы слова, коррумпированность чиновников, США фактически противодействовали его внешнеполитическому курсу на развитие многовекторной дипломатии. Одновременно американцы демонстрировали свое расположение к Акаеву, признавая его ключевую роль в налаживании двусторонних отношений. В сентябре 2002 г. президенту КР был оказан теплый прием в Вашингтоне. По итогам его встречи с президентом США Джорджем Бушем-младшим было принято совместное заявление, в котором говорилось о поступательном характере киргизско-американского сотрудничества, направленного на достижение таких целей как укрепление безопасности и стабильности в регионе, продолжение демократических реформ в Киргизии, содействие ее экономическому развитию со стороны США . При этом акаевский клан широко опирался на финансовую поддержку США, в частности, через благотворительные фонды, которые контролировала Майрам Акаева – супруга президента .
Сильное влияние на характер киргизско-американского сотрудничества оказало открытие в октябре 2003 г. российской военной авиабазы Кант в 14 км от Бишкека. В КР возникла уникальная ситуация, когда на территории одной страны и всего в 30 км друг от друга стали базироваться вооруженные контингенты геополитических конкурентов. «Реализация американских стратегий, – подчеркивает директор бишкекского филиала Института стран СНГ Александр Князев, – требовала гарантий бóльших, нежели сбалансированная политика Аскара Акаева. Бедная и открытая Киргизия лучше всего подходила для роли форпоста американских интересов в регионе, этому должны были способствовать удобное географическое положение, незначительность необходимых финансовых вложений, открытость западному влиянию и слабость местной власти. Полная управляемость Киргизией со стороны США должна была гарантировать достижение целого ряда геополитических целей. Открытие альтернативного объекта такие гарантии ставило под сомнение» .
В марте 2005 г. в КР произошли массовые беспорядки, зачинщики которых обвинили сторонников президента в многочисленных нарушениях в ходе проведения выборов. Оппозиции, опиравшейся на финансовую и информационную поддержку США, различных фондов и неправительственных организаций, удалось провести акцию по захвату зданий органов власти и заменить группировку во главе с А. Акаевым на относительно плюралистическую власть с участием представителей южных кланов. Не сумев пресечь попытки узурпации власти, Акаев покинул страну вместе со всей семьей и получил убежище в Москве. В своих неудачах свергнутый президент обвинил США и целый ряду американских общественных организаций, включая международную правозащитную организацию «Фридом Хаус» (Дом свободы), по проекту которой в Бишкеке была создана независимая типография во главе с Майком Стоуном .
Такая интерпретация событий не лишена оснований. Известно, что в еще октябре 2004 г. посол США в КР Стивен Янг высказывал пожелание, чтобы А. Акаев не выдвигал свою кандидатуру на четвертый президентский срок. В конце декабря, по просьбе М. Стоуна, лидер оппозиционного движения «Ата-Журт» («Отечество») бывший посол в США и министр иностранных дел Роза Отунбаева призвала Россию прекратить поддержку режима Акаева . Председатель комиссии по безопасности и сотрудничеству в Европе при конгрессе США сенатор-республиканец Сэм Браунбек заявил, что вооруженные силы других стран не должны вмешиваться в события КР, судьба которой «должна быть в руках ее собственного народа» .
Рассуждая о причинах смещения Акаева, корреспондент ИА REGNUM в Бишкеке Григорий Михайлов позволил себе заметить: «… однажды президент Аскар Акаев заявил о намерении вывести базу “Манас” из страны, после чего группа киргизских оппозиционеров, в том числе и Курманбек Бакиев, слетали в США и побеседовали с представителями госдепа. Вскоре, в марте 2005 г., оппозиция, получившая серьезную финансовую помощь, устроила в стране “тюльпановую революцию”, неблагонадежный Акаев сбежал из страны, а вот база осталась на прежнем месте» . Эта информация подтверждается наблюдениями А. Князева, по словам которого, «в ноябре-декабре 2004 г. шли закрытые киргизско-американские переговоры, в ходе которых американцы пытались добиться согласия на размещение в аэропорту “Манас” самолетов Е-3А системы АВАКС, а заодно и согласия киргизской стороны на проведение ими регулярных разведывательных полетов вдоль границы с Китаем. С большим трудом киргизской стороне удалось тогда отказаться от настойчивых предложений США, а уже в новом парламенте президент собирался инициировать принятие решения о выводе базы США с территории республики» .
Участие внешних сил в событиях 2005 г., впрочем, было не столь очевидным в сравнении с Украиной или Грузией. По признанию директора Института стран СНГ Константина Затулина, в отличие от революций в Грузии и Украине в Киргизии нельзя было заподозрить иностранного вмешательства. К тому же там происходила не революция, а имела место попытка государственного переворота: «Если агрессивная оппозиция свергнет Акаева и придет к руководству, к властным структурам Киргизии, то такая ситуация объективно невыгодна ни России, ни США, ни тем более самой Киргизии» .
Тем не менее, российская сторона заявила о готовности сотрудничать с киргизской оппозицией, пришедшей к власти, и выразила надежду, что победители возьмут ситуацию под контроль. Посол США в КР С. Янг, хотя и признался в своих симпатиях к киргизской оппозиции, называл Россию значимым фактором в развитии ситуации в стране пребывания. Он также заверял, что и в Бишкеке, и в Вашингтоне, и в Москве его коллеги в Госдепартаменте и в американской администрации «будут тесно сотрудничать с русскими» . Впрочем, по словам того же Янга, США к тому времени инвестировали в КР больше средств в пересчете на душу населения, чем в любое другое центрально-азиатском государство, а программы помощи, в которых участвовали Национальный демократический институт, Международный республиканский институт, Международный фонд избирательных систем, «Freedom House» и некоторые другие неправительственные организации под эгидой США, оказались одними из наиболее эффективных на всем пространстве бывшего СССР .
Против недооценки внешних сил в провоцировании и развитии ситуации в марте 2005 г. выступает А. Князев. Главные причины государственного переворота он видит не только в слабости и самоустранении верховной власти, но также в прямом и опосредованном вмешательстве в ход событий внешних сил, прежде всего США. На протяжении ряда лет ими был сформирован и запущен «специфический механизм содержания альтернативной элиты с помощью иностранных вливаний». Через образовательные центры и НПО планомерно разрушались традиционные социальные механизмы, включая и мировоззренческие основы, в общественном сознании формировалось неприятие существующего положения, стимулировался рост уровня ожиданий и претензий к жизни, никак не подкрепленный реальными возможностями республики .
Еще более уничижительную оценку мартовским событиям дает Ш. Султанов, по словам которого ключевую роль в свержении Акаева и воцарении Бакиева сыграла транснациональная центрально-азиатская наркоструктура, прежде всего, «ошские наркобратки». Затем Бакиев по восточной традиции, «решил избавиться от своих ошских “сторонников”. Кто-то был убит, кто-то исчез, у кого-то отняли легальный бизнес. Родственники Бакиева, в частности, небезызвестный Ахмад Бакиев, достаточно успешно увеличили свою бизнес-долю с наркотранзита» . В любом случае, следует поддержать вывод А. А. Князева о том, что мартовские события 2005 г. прервали в КР легитимный политический процесс и запустили «хроническую нестабильность», «перманентный вакуум власти» и «авторитаристские семейно-клановые пристрастия правящих персоналий», которые «до самого последнего времени делали и продолжают делать нереальным любой позитивный политический проект, каковой мог бы быть предложен республике» . В определении интереса КР и соответственно его политики в отношении США Бакиев оставался верен прежнему курсу, то есть не выходил «за пределы коммерческих пристрастий. Каких-либо политических, экономических либо иных интересов Киргизия не конструировала» .
В июне 2005 г. и. о. министра иностранных дел КР Роза Отунбаева и госсекретарь США Кондолиза Райс обсудили в Вашингтоне перспективы дальнейшего развития сотрудничества между двумя странами, а также вопросы построения демократии и гражданского общества в КР. К. Райс подчеркнула заинтересованность США в укреплении двустороннего партнерства с КР и намерение дальнейшего содействия ее правительству в построении демократического общества .
Одновременно, реагируя на итоговую декларацию саммита ШОС от 5 июля 2005 г., в которой содержалось предложение Вашингтону определить конечные сроки «временного использования объектов инфраструктуры и пребывания военных контингентов на территории стран-членов ШОС», заявление президента КР Бакиева от 11 июля о том, что руководство республики рассмотрит вопрос о целесообразности пребывания на своей территории военной авиабазы США , решение парламента Узбекистана от 26 августа 2005 г. о выводе контингента вооруженных сил США с аэродрома «Ханабад» (авиабаза США была закрыта в ноябре 2005 г.), восстановление Ташкентом сотрудничества с ОДКБ , американцы начали продвигать концепцию «Большой Центральной Азии» (БЦА). Автором нового геополитического проекта США стал Фредерик Старр, руководитель Института Центральной Азии и Кавказа при Высшей школе международных исследований им. Пола Нитце в Университете Джонса Хопкинса. Его статья «Партнерство для Центральной Азии» была опубликована в американском журнале «Forеign Affairs» в номере за июль-август 2005 г. Ее основная идея сводилась к созданию Партнерства по сотрудничеству и развитию БЦА как регионального форума по планированию, альтернативного ЕврАзЭС  и ШОС, координации и осуществлению целой серии программ США. Предусматривалось связать в единое военно-стратегическое и геополитическое целое Казахстан, среднеазиатские республики бывшего СССР и Афганистан, а затем объединить их под эгидой Запада с «Большим Ближним Востоком». Другой целью проекта являлось подключение к программе Турции, Пакистана и Индии, обособление этого расширенного региона и вывод его из-под влияния России и Китая. Заслуживает внимания и тот факт, что, по замыслу авторов проекта, роль важнейшего инструмента осуществления указанной американской стратегии отводилась Пентагону и НАТО . По мнению главного научного сотрудника Казахстанского института политических исследований Мурата Лаумулина, под вывеской проекта БЦА Вашингтон стремился навязать странам ЦА внешнее управление, «некую мягкую форму протектората», создавая при этом видимость «геополитического плюрализма», порождая «иллюзию у Москвы и Пекина их значимости в регионе путем придания им статуса (наряду с Западом и после него) гарантов и доноров процесса модернизации» .
Следуя в русле этой стратегии, в октябре 2005 г. К. Райс реорганизовала южно-азиатский отдел Госдепартамента, передав в его ведение вопросы пяти центрально-азиатских государств. «В апреле 2006 г., – отмечает российский политолог Игорь Кефели, – подкомитет по Среднему Востоку и Центральной Азии Комитета по международным делам Палаты представителей Конгресса США провел слушания по американской политике в ЦА. Основной исполнитель новой политики помощник госсекретаря по Южной и Центральной Азии (он же руководитель недавно образованного отдела) Р. Баучер, опираясь в своем выступлении на идеи Старра, пошел гораздо дальше, превратив их в откровенное идеологическое прикрытие продвижения американского влияния в регионе» . В 2007 г. был запущен процесс полноценного подключения КР к Программе НАТО «Партнерство ради мира» (ПРМ). В том же году она присоединилась к натовской программе «Процесс анализа и планирования» (PARP) в интересах расширения военно-технического сотрудничества с НАТО, участия в ее миротворческих миссиях и мероприятиях в зонах вооруженных конфликтов . Впрочем, успехи США в ЦА в период 2005–2008 гг. были незначительны. По словам старшего научного сотрудника Центра евро-атлантической безопасности МГИМО МИД России Андрея Казанцева, политика «агрессивного реализма», проводившаяся в период второго срока президентства Дж. Буша-младшего, серьезно осложнила отношения США с большинством стран региона .
Как бы то ни было, Соединенным Штатам удалось сохранить свое военное присутствие в «Манасе». После некоторой неопределенности по данному вопросу 25 июля 2005 г. с визитом в Бишкек прибыл министр обороны США Дональд Рамсфельд. Главным вопросом его переговоров в Бишкеке стала судьба американской военной базы. В итоге появилось решение о том, что она может оставаться в КР до тех пор, пока у Пентагона сохранится необходимость в проведении военной операции на территории Афганистана. Глава Пентагона обещал пересмотреть в сторону увеличения размер оплаты за аренду базы и предоставить КР беспроцентный кредит в размере 200 млн долл. По итогам этого визита Р. Отунбаева поблагодарила США за их поддержку КР в предыдущий период, заявила о заинтересованности своей страны в сохранении американского военного присутствия, отметила важность ежегодных поступлений от США в размере 45 млн долл. за аренду базы и еще 25 млн долл., выделяемых на топливную заправку самолетов .
Важной задачей визита К. Райс в Бишкек в октябре 2005 г. было «нейтрализовать синхронно растущий “российский фактор” – прежде всего, договоренности о расширении российской авиабазы в Канте, а заодно и наметившийся диалог России с Узбекистаном. Имела место и очередная постановка вопроса о размещении в “Манасе” самолетов дальнего радиолокационного обнаружения AWACS». В результате ей удалось заручиться согласием киргизской стороны на размещение в аэропорту «Манас» большей части инфраструктуры и личного состава, выводимых из Узбекистана . Одновременно она пожелала КР хороших отношений с РФ: «У Киргизии нет причин выбирать между Россией и США. У нас с Россией хорошие отношения, и у Киргизии должны быть с Россией хорошие отношения» . 11 октября было подписано совместное заявление США и КР по поводу присутствия военнослужащих США в Средней Азии. В нем подчеркивалось, что правительство КР «признает важный вклад сил международной антитеррористической коалиции, дислоцированных на авиабазе Ганcи, в укрепление региональной стабильности. Киргизская сторона продолжит принимать участие в этих и других совместных усилиях международного сообщества, которое борется с современными вызовами и угрозами общей безопасности». Кроме того, стороны заявили о своей поддержке присутствия коалиционных сил на территории КР до окончания операции по уничтожению терроризма в Афганистане – операции, поддерживаемой ООН .
В конце марта – начале апреля 2006 г. в недрах президентской администрации созрело решение, результатом которого стало заявление Бакиева от 19 апреля. Выступая по государственному телевидению, он припугнул американцев возможностью выхода из двустороннего соглашения по пребыванию в столичном аэропорту «Манас» военно-воздушной базы США. Шантажируя США, он стремился обеспечить с помощью базы устойчивый долговременный источник пополнения бюджета республики. В результате 14 июля 2006 г. в Бишкеке завершились переговоры между США и КР по условиям пребывания базы американских ВВС. Было достигнуто компромиссное соглашение. В дальнейшем вопрос о нахождении американской авиабазы на территории республики еще не раз становился предметом торга между КР и США . В связи с этим представляется справедливым суждение А. Князева о том, что приход к власти в КР К. Бакиева «стал серьезным проколом американской политики. В силу ряда субъективных причин Бакиев еще в большей степени, нежели Аскар Акаев, развернулся в своей внешней политике в сторону Москвы, а заодно Пекина и Ташкента». Неудивительно, у США стала формироваться потребность в реванше, поскольку политическая неопределенность поведения Бакиева напрямую затрагивала их интерес – бесперебойное функционирование военной авиабазы в аэропорту «Манас» .
3 февраля 2009 г. Бакиев по итогам переговоров в Москве заявил о решении правительства КР закрыть американскую военную базу. На следующий же день в парламент Киргизии поступил законопроект о денонсации ответной ноты МИД КР на ноту посольства США от 4 декабря 2001 г., образующих вместе Соглашение между правительством КР и правительством США. Вскоре соглашение с США о размещении авиабазы «Манас» было денонсировано, 20 февраля нота МИД КР о выводе базы была передана американскому послу в Бишкеке. Главными причинами принятого решения назывались такие, как невнятность американской стороны в вопросе об экономической компенсации за пребывание в КР, а также дело об убийстве киргизского гражданина американским военнослужащим .
Вывод войск коалиции (это свыше 1000 военнослужащих, 95% из которых составляли американцы) должен был состояться не позднее 20 августа того же года. Американские СМИ с известной долей пессимизма и раздражения против Москвы отреагировали на это известие и сосредоточились на выяснении ущерба в связи с утратой авиабазы, а также вариантов снабжения войск НАТО в Афганистане через другие центрально-азиатские страны, в том числе Узбекистан, Таджикистан и Казахстан .
Впрочем, вскоре после этих событий в своей привычной манере в президент К. Бакиев заявил, что вопрос о выводе американских военных с базы «Манас» остается открытым и возможно переговоры с США продолжатся: «Мы готовы для любых новых предложений от правительства США, направленных на стабилизацию ситуации в Афганистане» . В свою очередь, американцы демонстрировали готовность платить КР за свою авиабазу более высокую арендную плату.  Посольство США в Бишкеке 1 июня сообщило EurasiaNet о продолжении закулисных переговоров: «Мы поддерживаем связь с правительством КР по вопросам, связанным с базой» . Любопытно отметить, что китайская сторона не настаивала на выводе американской военной базы из КР . Определенную роль в ее сохранении сыграла Франция, выполнявшая в то время посредническую миссию в Средней Азии .
Нельзя сказать, что это негативно сказалось на российско-американских отношениях. Напротив, принимая во внимание возросшие трудности при доставке грузов в Афганистан по традиционному пути – через Пакистан и планы нового президента США Барака Обамы существенно увеличить американский контингент в этой стране, Россия содействовала решению вопроса о транзите американских невоенных грузов через свою территорию . В латвийских портах началась разгрузка американских судов, далее грузы транспортировались по железной дороге. В коридор снабжения коалиционных сил также вошел Казахстан , который согласился на транзит исключительно гражданских грузов наземным транспортом через свою территорию для тыловой поддержки военного контингента США в Афганистане. В этом же контексте была достигнута договоренность США с Таджикистаном о строительстве второго моста в Афганистан через пограничную реку Пяндж. Со временем оба моста должны будут перейти на круглосуточный режим работы. Кроме того, Таджикистан пообещал предоставить свое воздушное пространство для транзита грузов и персонала стран НАТО в Афганистан .
Тогда же стало известно о намерении Туркменистана предоставить транзитный воздушный коридор для транспортировки невоенных грузов НАТО в Афганистан, а Узбекистан согласился на их наземный транзит через свою территорию по двум направлениям. Во-первых, по железной дороге через Таджикистан и далее в Северный Афганистан, куда по планам НАТО еженедельно планировалось переправлять до 200 железнодорожных контейнеров, и, во-вторых, по наземному коридору через южный узбекский город Термез до афганского Хайратона, расположенного в 100 км от города Мазари-Шариф. По-видимому, эти дружественные шаги Ашхабада и Ташкента навстречу Вашингтону преследовали цель сбалансировать влияние России на центрально-азиатском газовом рынке. Для Гурбангулы Бердымухаммедова также важно было ослабить международную изоляцию Туркменистана после кончины президента Сапармурата Ниязова, а Ислам Каримов рассчитывал на смягчение санкций, наложенных за кровавые андижанские события 2005 г. 
11 мая 2009 г. И. Каримов подтвердил факт использования грузового аэропорта в городе Навои как перевалочного пункта для авиатранспортировки невоенных грузов НАТО для сил коалиции в Афганистане. «Структура соглашения по Навои и то, как оно оформлено, – отмечал американский журналист Дейдре Тайнан, – оставляет Кремль в дипломатическом тупике, и, таким образом, его можно считать ловким ходом американского Госдепартамента. В последние годы одной из главных геополитических целей Москвы было покончить с американским военным присутствием в регионе, и ей удалось добиться в этом направлении определенных успехов с помощью соглашения о финансовой помощи в обмен на выселение, достигнутого с киргизскими лидерами в начале 2009 г. 
Видимо, в том же ключе следует рассматривать резкое выступление Каримова против размещения российской базы на юге КР под эгидой ОДКБ. В официальном заявлении МИД республики подчеркивалось, что узбекская сторона не видит какой-либо необходимости и целесообразности в реализации планов по размещению на юге Киргизии дополнительного контингента российских вооруженных сил. Об этом говорилось в подписанном 1 августа 2009 г. президентами РФ и КР меморандуме о военном сотрудничестве . Позиция Ташкента получила поддержку со стороны США.
Все сказанное выше подтверждает справедливость вывода А. А. Казанцева о том, что в 2000-х гг. геополитическое соперничество РФ и США в регионе неоднократно приводило к изменению в соотношении их сил: «уменьшение влияния России приводило к примерно равному увеличению влияния США и наоборот… Возникла модель соотношения влияний двух стран, которую условно можно назвать “качели” (влияние США поднимается, России – опускается, и обратно)… Во второй половине 1990-х гг. США и Россия все больше стали переходить к “игре с нулевой суммой”, так как интерес обеих держав к ЦА резко и одновременно усилился, а способ гармоничного сотрудничества не был найден. В результате американское (и западное, в целом, влияние) в соотношении с российским стало напоминать “качели”. В 1996–1999 и 2001–2003 гг. росло западное влияние, в 1999–2001 и 2004–2008 гг. – влияние России» . В целом же, оценивая политику США, которые наряду с Россией оказывали наибольшее влияние на ситуацию в регионе, автор пришел к тому заключению, что «в условиях очень высокой неопределенности и наличия серьезных и трудно разрешимых дилемм политика США в ЦА в 1991–2008 гг. отличалась достаточно низкой последовательностью и эффективностью» . «Постоянная смена ситуации в ЦА и “чехарда” разных американских проектов приводит к тому, что и иерархия интересов США в регионе не очень стабильна. Постоянно возникают новые интересы, а старые уходят на задний план» . Следует согласиться и с мнением И. Мурадяна, что к настоящему времени в политической и военной сферах ни Россия, ни США не сумели утвердить в ЦА своих доминирующих позиций: «США постоянно сталкиваются с проблемами утверждения своего военного базирования, а Россия все еще испытывает неуверенность в части функционирования военного блока ОДКБ» .
7 апреля 2010 г. в КР на волне антиправительственных выступлений произошел очередной государственный переворот. Группировка Курманбека Бакиева была отстранена от власти. Оппозиция сформировала временное «правительство народного доверия», которое возглавила бывший министр иностранных дел Роза Отунбаева. Россия оказала поддержку временному правительству. Тем самым она проявила свое отношение к свергнутому режиму Бакиева, который оставил в КР военную базу США, несмотря на обещание избавиться от нее в обмен на российскую материальную помощь .
В сложившихся условиях госсекретарь США Хиллари Клинтон поддержала своего союзника по антитеррористической коалиции. Она предложила КР гуманитарную помощь, а ее помощник Роберт Блейк 12 апреля поддержал намерение Отунбаевой обеспечить в течение переходного периода управление страной и возврат к демократии. В интересах стабилизации обстановки в стране он выступил за проведение международного расследования и ввод в зону конфликта полицейских сил ОБСЕ. Блейк также говорил о готовности США оказать КР действенную помощь, в том числе финансовую . 23 июня Специальный представитель Парламентской ассамблеи ОБСЕ по ЦА Киммо Кильюнен на пресс-конференции в Центре ОБСЕ в Бишкеке поднимал вопрос о вводе в КР международных полицейских сил . Затем в июле 2010 г. на встрече министров иностранных дел ОБСЕ из 56 стран в городе Алма-Ате было принято решение об отправке в КР международных полицейских сил. По словам индийского политолога М. К. Бхадракумара, «первоначально эта идея появилась в Соединенных Штатах и ряде европейских государств. Участники совещания в Алма-Ате по сути дела просто кивнули в знак согласия с “незамедлительной” отправкой в Киргизию небольшого контингента миротворцев численностью 52 человека, вслед за которыми прибудут еще 50 офицеров. Первоначальный срок их пребывания составляет четыре месяца, но он может продлеваться в зависимости от обстановки, складывающейся в страдающих от насилия киргизских регионах Ош и Джалал-Абад» . Следует также принять во внимание вывод этого автора о том, что «решение ОБСЕ является ключевым элементом региональной политики США, которые готовят сценарий обеспечения региональной безопасности на период после войны в Афганистане», что оно «может обновить и встряхнуть ОБСЕ, дав ей определенные преимущества в предотвращении и урегулировании конфликтов в ЦА… поможет привлечь Россию к противодействию усилению китайского влияния в ЦАР… будет способствовать выработке комплексной и всесторонней политики США по ЦА, которая до настоящего времени носит в основном характер отдельных сделок… привлечет дополнительное внимание к Афганистану, обеспечив ему более активную международную поддержку» .
Странную позицию вновь занял президент Узбекистана И. Каримов, который в июле-августе в присутствии Р. Блейка рассуждал о необходимости международного расследования событий в Киргизии. По словам проамериканского киргизского политика Бакыта Бешимова, «многие общественные организации в Узбекистане, так или иначе контролируемые властями, обратились с воззваниями о проведении международного расследования к ООН, ОБСЕ, президенту США, лидерам Евросоюза, но не к России».  В результате КР «очень сильно сблизилась с США, новая близость возникла между Америкой и Узбекистаном, причем это может перерасти в региональное сотрудничество. А Казахстан изменил свое отношение к западной интервенции в Киргизии – от прохладного несогласия до открытой поддержки. В результате Россия оказалась как бы в “серой” зоне. Заявив о невозможности вмешательства в киргизский кризис и не сумев мобилизовать на такое вмешательство страны ОДКБ, Москва, все это время подававшая ложные сигналы тревоги по поводу жестоких исламистов и наркомафии, угрожающих региональной безопасности, теперь уже не может выступить против решения ОБСЕ» .
Подчеркивая свою лояльность к американцам, временное правительство КР провело конституционный референдум, превративший страну в первый парламентский режим в Средней Азии. Оно также на год продлило срок действия соглашения с США по авиабазе «Манас», летом 2009 г. перепрофилированной в Центр транзитных перевозок (ЦТП) Пентагона . В задачи ЦТП по-прежнему входит поддержка проведения силами международной коалиции операции на территории Афганистана.
В ответ помощник госсекретаря США по вопросам борьбы с незаконным оборотом наркотиков и охране правопорядка Дэвид Джонсон сообщил о готовности США оказать КР помощь в ликвидации последствий массовых межэтнических беспорядков на юге страны и в борьбе с наркобизнесом. В августе 2010 г. США объявили о намерении создать вторую военную базу на юге КР под Ошем – «Ошский полигон», чтобы прикрыть американские тылы на случай дестабилизации обстановки в регионе . Одновременно они продолжали игнорировать идею формирования системы взаимодействия с ОДКБ, к чему настойчиво призывала Москва.
Несмотря на отказ Москвы признать ОБСЕ в роли главного гаранта безопасности в КР, «Вашингтон не отступился от этого плана, а напротив, настойчиво идет вперед в деле его реализации. Вся прелесть американского дипломатического напора заключается в том, что Вашингтон ведет наступление на традиционное господство России в Киргизии, и одновременно постоянно твердит о том, что работает с Москвой в тандеме» . Американской дипломатии удалось предотвратить подписание в сентябре 2010 г. важного российско-киргизского соглашения, которое могло поставить военное присутствие российской армии в КР на долгосрочную основу. В частности, американские СМИ настойчиво муссировали вопрос о том, что Москва платила Бишкеку за аренду своих объектов ничтожные 4,5 млн долл., в то время как Пентагону только аренда ЦТП в Манасе обходилась ежегодно в 60 млн долл. 
В конце сентября 2010 г. в Нью-Йорке состоялась встреча президентов США и КР, в ходе которой обсуждалась ситуация в Афганистане и те «общие цели в сфере безопасности и развития», которые они преследовали в этой стране. Б. Обама поблагодарил Р. Отунбаеву за вклад КР в достижение этих целей. Высоко оценив ее действия по восстановлению демократических институтов в республике, он выразил оптимизм в связи с согласием Бишкека на «развертывание Полицейской консультативной группы (ПКГ) ОБСЕ в составе 52 человек» и созданием «вызывающей доверие международной комиссии», которая займется расследованием причин трагических июньских событий .
Фактически же США оказали поддержку режиму «парламентской республики», который в условиях клановой структуры общества не может быть ни сильным, ни эффективным. Более того, считает Ш. Султанов, в результате хорошо продуманной и организованной операции при попустительстве американцев к власти в КР пришли силы, опирающиеся на ресурсы международной наркомафии. По его словам, «ядро “возмущенного народа”, штурмовавшего правительственные учреждения, составляли вооруженные самым современным оружием, в том числе и снайперским оружием (с голографическими прицелами) боевики, которые достаточно профессионально подавили огонь официального спецназа. Оппозиция, которая сейчас стала властью, все это организовать вряд ли могла. Именно ошские отряды, при поддержке массовки, которую привлекла официальная оппозиция, свергли Бакиева» . Султанов также допускает, что в позиции американской стороны проявились элементы их новой политики, направленной на превращение ЦА в территорию хаоса с последующим управлением региональными конфликтами и кризисами. «США, – считает он, – будут делать ставку на то, чтобы не сохранять существующие госструктуры, может быть за исключением Казахстана, с которым у США особые отношения. Но что касается Узбекистана, Туркменистана и т. д., то возможной становится югославская модель. Дело в том, что Соединенные Штаты делают ставку на долгосрочное управление кризисом» .
Несмотря на эти очевидные успехи американской дипломатии, правые в США указывают на недостаточность предпринимаемых администрацией Б. Обамы усилий. В частности, старший научный сотрудник фонда Heritage Foundation Ариэль Коэн вообще предлагает пересмотреть политику США по отношению к России и постсоветским республикам, основываясь на реалистичной оценке российских намерений и действий. По его мнению, американские национальные интересы требуют ослабления растущего влияния Кремля в ЦАР, расширения военно-политического сотрудничества со странами ЦА, включая обучение и поставки вооружений, подготовку почвы «для создания в центре Евразии новой среды безопасности», усиления поддержки проектов прокладки транскаспийских газопроводов и Nabucco во взаимодействии со странами ЕС, а также содействия усилению открытости, укреплению демократии и власти закона, ответственного государственного управления в регионе. Выражая мнение противников «перезагрузки» американо-российских отношений на условиях Москвы, Коэн настаивает на том, что важнейшей задачей Пентагона в сложившихся условиях является изучение возможностей для развертывания передовых военных баз в государствах ЦА и недопущение перехода базы «Манас» в руки России .
Впрочем, было бы ошибкой преувеличить американские успехи в КР. Достаточно сказать, что вновь избранный премьер-министр КР Алмазбек Атамбаев свой первый заграничный визит совершил в Москву, где 27 декабря 2010 г. его принял глава российского правительства В. В. Путин. Отметив «стратегическое партнерство» двух стран, Атамбаев высказал пожелание своей страны вступить в Таможенный союз вместе с Россией, Казахстаном и Белоруссией. Выразив негативное отношение нового правительства к американской военной базе, он также заявил о возможности ее скорого закрытия. В свою очередь, Путин пообещал 25 млн долл. в виде финансовой помощи, а также 1,4 млн тонн зерновых .
Более того, оценивая в целом ситуацию в КР, важно подчеркнуть, что она отличается высокой степенью неопределенности.  В силу разных причин Киргизия сегодня лавирует между интересами Казахстана, Китая, Узбекистана и Таджикистана, периодически заявляя о стратегическом партнерстве с РФ, США, странами ЕС . «В настоящий момент, – отмечает французский журналист Матье Бодье, – в Киргизии отсутствует хоть сколько-нибудь сильная власть: правового государства и спокойной демократии, авторитарного президента или доминирующей внешней силы. Оставшись предоставленной самой себе, система может в любой момент качнуться в самом неожиданном направлении. Сегодня в стране превалирует это ощущение неустойчивого равновесия, к которому примешивается страх новой вспышки насилия» . Аналогичным образом рассуждает И. Мурадян, считающий, что КР «нуждается в очень сильной экономической и военно-оперативной опеке», и перед ее руководством стоит задача сохранения целостности государства . По этой причине, считает А. А. Князев, какая-либо продуманная, выверенная внешнеполитическая стратегия отсутствует. Ее заменяет прагматичный, тактический подход, проявляющийся в «многовекторности» внешней политики и выражающей желание правящей политической элиты сохранять комфортное пространство для маневров во взаимодействии с внешним миром. «Все внешнеполитические шаги киргизского руководства, – подытоживает Князев, – свидетельствуют о твердом намерении продолжать искать выгоду в противоречиях между внешними игроками, демонстрируя полное отсутствие стратегического политического мышления, а обнаруживая лишь способность к сиюминутному прагматизму» .


 
 

CREDO - копилка

на издание журнала
ЯндексЯндекс. ДеньгиХочу такую же кнопку