CREDO NEW теоретический журнал

Поиск по сайту

Главная arrow Подшивка arrow 1999 arrow Теоретический журнал "Credo" arrow Социальная ответственность субъекта управления,М.С. Солодкая
Социальная ответственность субъекта управления,М.С. Солодкая

М.С. Солодкая,

кандидат физико-математических наук

СОЦИАЛЬНАЯ ОТВЕТСТВЕННОСТЬ СУБЪЕКТА УПРАВЛЕНИЯ

           Намечая перспективы исследования проблемы ответственности субъекта управления в статье (1), мы ввели в рассмотрение следующую структуру ответственности. Эта структура иерархическая, двухуровневая. Высший уровень - социальный, связанный с ответственностью социальных структур и индивидов. Второй уровень - индивидуальный. На индивидуальном уровне вводятся два типа ответственности: внешняя, соответствующая индивиду как официальному лицу, и внутренняя, характеризующая индивида как частное лицо, вне его публичных ролей. При этом внешняя компонента ответственности представляется в виде двух составляющих - правовой и функциональной (профессиональной) ответственности, а внутренняя - в виде этической и моральной составляющих.
           Предложенная схема исследования предполагала, что, анализируя исторически сложившиеся направления рассмотрения проблемы ответственности, соответствующие введенным нами ранее составляющим ответственности на индивидуальном уровне, мы сможем, во-первых, выявить то общее, что позволит связывать обсуждаемые проблемы с понятием ответственности, и, во-вторых, ответить на вопрос, что представляет собой социальная ответственность индивидов, социальных групп и институтов. Для этого мы предложили схему, внутри которой велось намеченное исследование указанных составляющих ответственности, позволяющую, на наш взгляд, конструктивно обсуждать общее и особенное в исторически сложившихся направлениях рассмотрения проблемы ответственности. Эта схема включала в себя субъекта ответственности, инстанцию ответственности, объект и предмет ответственности, время и пространство ответственности. Для каждого их этих элементов мы определили множество потенциальных состояний и выяснили, какие из них актуализуются в рассмотренных нами случаях.
           Сейчас настала пора подвести определенные итоги относительно рассмотренных ранее отдельных направлений исследования проблемы ответственности (1, 2, 3, 4), основываясь на указанных схемах. Отметим, что анализ публикаций по проблематике ответственности показывает, что эта проблема стала предметом обсуждения различных специалистов, в том числе и философов, сравнительно недавно, в конце XIX - начале XX веков. Конечно, некоторые аспекты ответственности, например, причинность и вменение в вину, необходимость и свобода воли затрагивались еще греками, но совершенно самостоятельно, вне всякой связи с проблемой ответственности. Естественно, что факт появления новой проблематики поставил вопрос о причинах этого. Все исследователи, затрагивавшие так или иначе этот вопрос, пытались связать ответственность, исторически возникшую в рамках так называемой "западной" цивилизации, с теми элементами, которые, по их мнению, определяли сущность этой цивилизации и ее уникальность. Р. Маккион соотносил ответственность с демократией, К. Митчем и Х. Ленк - с техникой, Х. Йонас - с наукой, П. Друкер - с рынком. По существу, ни один из указанных элементов в отдельности не определяет уникальный характер нашей цивилизации, поэтому соотнесение ответственности отдельно с демократией, рынком, наукой и техникой не выявляет сущности ответственности и не вполне объясняет столь широкое распространение проблематики ответственности в настоящее время. Поэтому мы вынуждены были признать все известные нам позиции по этому вопросу неудовлетворительными и дать собственный ответ на поставленный вопрос.
           Проведенные нами ранее исследования различных направлений рассмотрения проблемы ответственности позволяют сделать ряд выводов. Во-первых, ответственность всегда связана с нормами деятельности и может быть введена только там, где они существуют. Исторически сложившиеся направления исследования ответственности могут быть в этой связи определены как отдельные аспекты ответственности, связанные с существующими юридическими, профессиональными и морально-этическими нормами деятельности.
           Существование норм предполагает, что они могут быть нарушены. Как связано нарушение нормы с ответственностью? Большинство исследователей согласны с тем, что само по себе нарушение нормы не может служить достаточным основанием для ответственности. Для введения ответственности бинарное отношение "норма - поведение" должно быть расширено. В ответе на вопрос, является ли нарушение нормы необходимым основанием ответственности, такого единодушия, как в предыдущем вопросе, нет. Наиболее острую полемику ведут по этому поводу исследователи, занимающиеся проблемой юридической ответственности, которые разделились на два непримиримых лагеря - сторонников "ретроспективной" и "проспективной" ответственности - в зависимости от решения этого вопроса. Исходя из принимаемой нами посылки, что ответственность есть целерациональный регулятор деятельности (1, с. 37), мы можем сделать вывод, что ответственность как регулятор действительно связана с нормой, но она может как сохранять норму (вернее, действовать так, чтобы регулируемая величина не нарушала норму), так и уничтожать существующую норму, вырабатывая новую (вернее, для этого регулятора задается новая норма, которую он сохраняет; старая норма при этом прекращает быть нормой). Отсюда следует, что нарушение нормы не является необходимым основанием ответственности, т.е. ответственность может существовать до того, как будут нарушены некоторые нормы.
           Конечно, вопрос о проспективной юридической ответственности только на этом основании решен быть не может, поскольку здесь необходима специальная работа, связанная со спецификой юридических норм по отношению к другим нормам деятельности. По крайней мере, нет сколько-нибудь очевидных и убедительных аргументов в защиту того, чтобы до нарушения юридических норм вводить юридическую ответственность, ведь юридический - это только один из аспектов ответственности. Более того, принимая во внимание универсальный и строго формализованный характер юридических норм и учитывая, что они предписывают негативные санкции в случае нарушения нормативного соглашения, которое представляется наиболее опасным для социальной жизни (чем они существенно отличаются, например, от этических норм), нам кажется целесообразным, что до нарушения юридических норм действительно не может наступать юридическая ответственность. Формализованный характер юридических норм предполагает и определенную градацию ответственности, связанную с "тяжестью" совершенного противоправного деяния, от преступления (dolus) до проступка (culpa). Подобное различение сложно установить до того, как норма будет нарушена, что может служить дополнительным аргументом против введения "проспективной" юридической ответственности. Нет необходимости преувеличивать значение одного из аспектов ответственности, принижая все остальные.
           Во-вторых, поскольку ответственность вводится там, где существуют нормы, которые по преимуществу имеют рациональный характер и, как правило, имеют тенденцию меняться под воздействием меняющейся жизни, то ответственность регулирует отношение субъекта и имеющейся нормы в контексте существующих условий. Отсюда следует, что для введения ответственности необходимо рассматривать отношение "контекст - норма - поведение". Ответственность указывает на существование нормы, предлагая субъекту деятельности соотноситься с последней - подчиняясь или нарушая ее. Поэтому ответственность существует и тогда, когда нарушения нормы не произошло. Незнание конкретных норм не освобождает субъекта от ответственности, поскольку она связана более не со знанием самих норм, а со знанием того, что они существуют и это значимо.
           Если Платон в любом нарушении норм, особенно социальных, видел только зло, поскольку любое нарушение увеличивало расхождение с идеалом и тем самым способствовало деградации, то у Аристотеля мы уже не видим такого однозначного отношения к нарушению нормы. Для него нарушение нормы может быть связано и с прогрессом. Сегодня для большинства не только философов, но и других людей достаточно общепринято, что любое нарушение нормы, вне зависимости от целей и мотивов, обусловливающих эти нарушения, всегда таит в себе определенную опасность. Риск, связанный с этим, может быть иногда уменьшен посредством, например, знания или демократических принципов управления, но никогда не может быть сведен к нулю. Субъект деятельности должен считаться с этой опасностью. Средством уменьшения такой опасности и служит ответственность. Ответственность требует от субъекта деятельности осознания опасности, построения собственной деятельности с учетом ее существования. Экзистенциалисты связывают сущностное для человека чувство тревоги именно с наличием ответственности за собственное существование. "Эта тревога, о которой толкуют экзистенциалисты, объясняется, кроме того, прямой ответственностью за других людей" (6, с. 326). Но ответственность никоим образом нельзя рассматривать как барьер на пути к действию, поскольку она не отделима от действия.
           Ответственность, напрямую связанная с нормами деятельности, была призвана стать новым целерациональным регулятором в пространстве изменяющихся норм, где старые регуляторы, такие как грех или вина, уже утратили свое значение в новых социальных условиях. Поскольку нормы деятельности являются целерациональными регулятивами любой рациональной формы деятельности и, учитывая особый, "наддеятельностный" характер управления (см. подробнее 5, с. 118-127) и его сущность, мы заключаем, что ответственность соотносится непосредственно с управлением, а не с его отдельными проявлениями в сфере политики, бизнеса, науки и техники. Именно поэтому, как только новый регулятор - ответственность - становится предметом рассмотрения управления в какой-то сфере деятельности, то неизбежно должны были последовать попытки применения этого регулятора и в других сферах деятельности.
           Третье, что мы должны отметить, это то, что условием ответственности является наличие каузальной связи, трактуемой здесь так, что наши действия воздействуют на мир, т.е. что-то меняется (или, наоборот, не меняется) благодаря нашим действиям. "Ты ответственен, потому что ты сделал это". Это означает, что "делатель" должен отвечать за то, что он сделал и за последствия этого, если будет установлена каузальная связь последствий с тем, что сделал некий агент действия. Наличие активности агента в этом случае достаточно для того, чтобы установить ответственность. Наличие каузальной связи особенно существенно при установлении правовой и профессиональной ответственности, поскольку они имеют дело с формальной стороной деятельности. Понятно, что "ответственность" не является сама по себе причиной действия или бездействия. Она является, скорее, формальной стороной всех каузальных действий среди людей. Исходя из этого, формально ответственность может быть только ретроспективной, вернее, ретроактивной, относящейся к делам сделанным и произошедшим в действительности благодаря деятелю. Никто не может считаться ответственным за импотенциальное воображение ужасного преступления. Даже если при этом воображающий испытывал чувство вины, то это сугубо личный и психологический аспект. В этом случае нет формальных оснований, например, в виде каузальной связи между действием (воображением) и его последствиями, для введения юридической ответственности. Для существования таких формальных оснований дело должно начаться (как, например, в случае тайного сговора).
           Четвертое, что мы должны подчеркнуть как общее у различных видов ответственности, это наличие контроля агента действия над своим действием, что требует обязательности наличия свободы воли. Вне собственного выбора нельзя говорить об ответственности индивида, поскольку отсутствие альтернатив действия означает отсутствие "ответа". Действие индивида в такой ситуации может рассматриваться не как собственно человеческое действие, а как реакция объекта на примененное к нему воздействие. Только там, где есть действительная возможность ответа, обусловленная свободой воли, может быть ведена ответственность. Ответственность есть мера соответствия свободы воли действующего субъекта и необходимости соотнесения ее со свободой воли других субъектов.
           Эволюция понятия ответственности зависит от соответствующей эволюции понятий свободы и разума. Внешними ограничителями свободы действий являются подотчетность и вменение в вину. Подотчетность является внешним и негативным ограничителем действия и соотносится с подчинением закону и наказанием. Вменение в вину может иметь как негативный, так и позитивный аспект в зависимости от налагаемого общественным мнением неодобрения или одобрения, побуждающих субъекта прекратить или продолжить действие.
           Подотчетность становится внутренним ограничителем свободы действий, когда она диктуется более моральными установками индивида, чем запретами закона. В этом случае происходит поразительная вещь, характерная для определенных ситуаций выбора: ограничения становятся более критериями, чем ограничителями свободы. Даже один из методов решения оптимизационных задач выбора - метод множителей Лагранжа, основываясь на подобной возможности трансформации ограничений в критерии, позволяет перейти от задачи выбора с ограничениями к задаче выбора без ограничений, но с измененной целевой функцией. Эта возможность трансформации ограничений в критерии свободы несомненно подразумевалась еще в ответе Ксенократа, который на вопрос о том, что изучает его дисциплина, ответил: "Делать по своей собственной свободной воле то, что мы вынуждены делать по закону".
           Вменение в вину становится более внутренним ограничителем действия, чем внешним в том случае, когда агент осознает последствия своих действий, поскольку в этом случае его выбор детерминируется более разумом, чем общественным одобрением или неодобрением, т.е. выбор становится более рациональным.
           Пятое, что можно выделить в различных видах ответственности, это возможность хотя бы частичной предсказуемости (predictability) последствий наших действий, поскольку ответственность напрямую связана с оценкой этих последствий. Предположение абсолютной невозможности предсказания последствий наших действий по отношению к ответственности сродни предположению об отсутствии каузальной связи между нашим действием и его последствиями. Если предполагается наличие указанной связи, то отсюда следует, что какие-то предсказания о последствиях мы можем сделать с ненулевой вероятностью. Если это невозможно, то ни о какой ответственности не может быть и речи.
           Предположение о возможности достоверного предсказания всех последствий (что, может быть, имеет место для примитивного действия) также приводит нас к ситуации отсутствия ответственности. В этом случае всю необходимую информацию о действии и его последствиях мы имеем до их совершения, т.е. a priori. После этого действия мы не получаем никакой дополнительной информации, поскольку априорная информация совпадает с апостериорной. А это означает, что у нас нет необходимости "отвечать", реагировать на действие, относиться к нему, "чувствовать" отклики на него. Все, что должно произойти, нам известно до этого действия, поэтому по отношению к нему могут быть поставлены вопросы об эффективности, продуктивности, но не об ответственности.
           Учитывая сказанное, мы можем утверждать, что с точки зрения принятия решений ответственность существует тогда и только тогда, когда мы делаем выбор в условиях риска. Детерминированный выбор может быть эффективным или даже оптимальным, но там нет оснований для введения ответственности, поскольку там невозможна свобода воли (если не путать ее с самодурством), там есть только следование необходимости. Выбор в условиях неопределенности не может быть сделан с привлечением рациональных оснований, поэтому здесь также нельзя ввести ответственность как целерациональный регулятор.
           Проведенный нами анализ общих условий ответственности, в качестве которых мы выделили наличие норм деятельности, каузальную связь, свободу воли и предсказуемость, поможет нам ответить на вопрос, который поднимается многими исследователями: "Существуют ли человеческие действия, которые не требуют определенной степени или доли ответственности?" При решении этого вопроса существуют две противоположные позиции. Одна из них предполагает, что по отношению к любому человеческому действию может быть введено понятие ответственности, другая - что ответственность может быть введена только во вполне определенных случаях. Наш ответ здесь таков: во всех случаях, где есть каузальная связь, свобода воли, предсказуемость и установленные нормы может быть введена ответственность. Другое дело, что существуют различные процедуры определения наличия или отсутствия как каузальной связи, так и свободы воли и соотнесения действия с определенными нормами. В зависимости от этого мы можем вести разговор о различных видах ответственности, как то юридической, профессиональной, морально-этической.
           Когда же можно, в таком случае, говорить о "безответственности" (irresponsibility), безответственном действии или поведении? Этимологически безответственность означает отрицание ответственности. С методологической точки зрения мы можем говорить о безответственности только в тех случаях, когда ответственность потенциально существовала, но актуально не была реализована агентом действия. Другими словами, только тот, кто ответственен, может действовать безответственно. В этом отношении субъект управления действует безответственно, если он исполняет властные полномочия при отсутствии соответствующих обязательств. Именно на этом основании Карл Поппер, вслед за К. Хайденом, называет современный тоталитаризм "эрой безответственности" (8, с. 37). Субъект управления также будет действовать безответственно, если его властные полномочия не соответствуют его компетенции. В связи с этим, например, капитан корабля несет полную ответственность за все, что происходит на корабле в данном рейсе, даже если в тот момент на борту корабля присутствует директор его пароходной компании. Такое положение связано с тем, что в силу своей компетенции именно капитан корабля лучше всех знает о существующих нормах деятельности и, кроме того, обладает достаточными властными полномочиями.
           Существуют ли какие-либо градации (степени, доли) ответственности, или возможно различение только ответственности и безответственности? Другими словами, измеряется ли ответственность в номинальной (качественной) или более сильных (например, в порядковой) шкалах? Единое мнение по этому вопросу отсутствует, но большинство исследователей склонно считать, что существуют. При этом одни из них пытаются при этом апеллировать к существующим различиям в юридической практике между преступлением и проступком, а другие усматривают аналогию с существующими в разговорном языке морально-этическими квалификациями поступков, такими как неосторожность (indiscretion), опрометчивость (imprudence), небрежность (carelessness), пренебрежение правилами (recklessness), халатность (negligence), бесконтрольность (lack of correctness), обман (dishonesty), пагубность (malignancy) и т.д. Именно эти различения они предлагают использовать для квалификации степеней ответственности (9, с. 37). По этому поводу можно сделать следующее утверждение. Поскольку ответственность вводится там, где существует норма, то понятие степени или доли ответственности может быть введено на том основании, что возможна оценка (по крайней мере, в порядковой шкале) степени нарушения нормы и связанных с этим последствий. Естественно, что такая оценка может быть только ретроспективной, т.е. последовать только после факта нарушения нормы.
           Поскольку ответственность можно рассматривать как отношение между субъектом и инстанцией ответственности (кто отвечает, перед кем отвечает), с одной стороны, или между субъектом и объектом ответственности (кто отвечает, за что отвечает), с другой, или как бинарное отношение, установленное каким-то иным образом, то возникает вопрос о возможном типе такого бинарного отношения. Наиболее значимыми типами бинарных отношений являются отношения эквивалентности, порядка и доминирования. Ответственность не является отношением эквивалентности, поскольку для нее не справедливы принципы симметрии и транзитивности. В общем случае это отношение не является и отношением порядка или доминирования.
           Но можно выделить отдельный вид, называемый часто "вертикальной" ответственностью, где отношение ответственности является отношением доминирования и даже, в некоторых случаях, где выполнено условие транзитивности, отношением порядка. Те отношения ответственности, которые не являются отношениями порядка и доминирования, отнесем к другому виду, который будем назвать "горизонтальной" ответственностью.
           Какова необходимость введения этих видов ответственности, кроме чисто методологического принципа разделения основных видов бинарных отношений? Эта необходимость диктуется, прежде всего, предметом нашего исследования. При исследовании ответственности субъектов управления мы вынуждены считаться со структурой управленческих отношений. В работе (5, с. 183-202) этому вопросу уделялось особое внимание и было подчеркнуто, что такая структура относится к классу иерархических многоуровневых многоцелевых структур. Многоуровневая иерархия управленческих отношений налагает определенные требования на отношение ответственности субъектов управления, предъявляя требование вертикальной согласованности в виде отношений доминирования или порядка. Наличие такого вида отношений ответственности является существенной характеристикой управленческих отношений и диктует различия не только в профессиональном, но и в социальном статусе. Именно поэтому выделение такого вида ответственности как "вертикальная" является необходимым.
           Заметим, что выделение "вертикальной" ответственности может быть существенным и в ряде других случаев рассмотрения ответственности, например, при рассмотрении родительской ответственности за детей, которую анализирует Йонас (7, с. 94).
           "Горизонтальная" ответственность отражает многоцелевой характер управленческого отношения. Эта ответственность более условна, чем вертикальная, она носит дискретный во времени и локализованный в пространстве характер, что во многом обусловливает ее специфику. Она не является тотальной и требует особых процедур установления. Поэтому проблема "горизонтальной" ответственности субъектов управления выходит в настоящее время на передний план исследований по управлению.
           Различие между вертикальной и горизонтальной ответственностью может быть прослежено и при анализе исторического развития различных аспектов ответственности. Об ответственности впервые заговорили именно как о вертикальной ответственности, как об ответственности власти перед теми, кто находится в ее подчинении (1, с. 35), поскольку отношение "власть - подчинение" было в то время основным управленческим отношением. Горизонтальную ответственность стали исследовать гораздо позднее, когда жесткая социальная и профессиональная иерархия стали рушиться, когда трансцендентные идеалы стали терять свое значение, когда растущие социальная и профессиональная мобильность поставили насущную проблему опасности и потребовали создания новых регуляторов, основанных на новых принципах, учитывающих "конечность" человеческого существования и активность, динамичность происходящих процессов.
           Итак, концепция ответственности связывает агентов и их действия на основании причинной связи. Агент может быть индивидом или социальной группой. В любом случае ответственность есть рефлексивное отношение: ответственность индивидов и ответственность общества, членами которого они являются, взаимозависимы. Общество принимает на себя ответственность внешнюю по отношению к другим образованиям и, в частности, к индивидам, и внутреннюю по отношению к структуре своих институтов.
           Если в качестве субъектов деятельности рассматривать только индивидов, что, например, было характерно для классических этических концепций, то можно говорить только об индивидуальной ответственности, которая проявляется во взаимосвязи правового, функционального (профессионального) и морально-этического аспектов. Но включение иных субъектов деятельности, например, социальных групп и социальных институтов неизбежно выводит с индивидуального уровня ответственности на иной, который мы называем
социальным.
           Таким образом, социальная ответственность обязательно связывает различных субъектов деятельности: индивидов, группы и социальные институты и последствия их действий. Близкое к этому понимание социальной ответственности характерно, например, для Р. Маккиона (10, с. 5), П. Друкера (11, с. 316) и ряда других авторов с более или менее существенными оговорками.
           При этом надо отметить, что имеется гораздо большее количество публикаций, где понятие "социальная ответственность" имеет совершенно иной объем и содержание. П. Друкер еще в начале 70-х годов отметил, что "может быть выделено свыше 60-ти значений термина "социальная ответственность" бизнеса, которые значительно отличаются друг от друга" (11, с. 313). С того времени в этом вопросе мало что изменилось и о каких-либо тенденциях к единству говорить пока не приходится. Но и здесь можно выделить то общее, что прослеживается у разных авторов при различных подходах к понятию социальной ответственности - все они пытаются связать "социальную ответственность" с социальным влиянием или с социальными последствиями действий.
           Дальнейшие разногласия связаны, в основном, с тем, что есть социальное влияние и кто может его оказывать и последствия каких действий можно считать социальными. Здесь можно встретить позиции от введения социальной ответственности за любые индивидуальные действия, совершенные лицом, имеющим публичный статус, например, за езду в нетрезвом виде членов руководящего состава корпораций или правительственных чиновников, до введения этого понятия только по отношению к определенному и весьма ограниченному кругу действий социальных групп или социальных институтов.
           Так, например, П. Друкер считает, что индивидуально менеджер любого уровня не может нести социальной ответственности. Он может нести ее только как член группы, которая занимает одно из лидирующих положений в обществе (11, с. 368). Основу же социальной ответственности такой группы как менеджеры или такого социального института как менеджмент он видит в выполнении ими своих функций, т.е. сводит ее к функциональной (профессиональной) ответственности. Близка к этой и позиция М. Димокка, который утверждает, что "в основном институты определяют качество жизни общества, а менеджеры как социальная группа в основном определяют качество институтов" (12, с. 2). В этом заключается социальная значимость менеджеров и, следовательно, их социальная ответственность состоит в выполнении ими своих функций по повышению качества функционирования различных социальных институтов.

(Продолжение следует)

           ЛИТЕРАТУРА

           1. Солодкая М.С. Ответственность субъекта управления: состояние проблемы и перспективы исследования //Credo. - Оренбург, 1998. - N 1. - С. 33-43.
           2. Солодкая М.С. Правовая ответственность субъекта управления //Credo. - Оренбург, 1998. - N 2. - С. 35-48.
           3. Солодкая М.С. Профессиональная ответственность субъекта управления //Credo. - Оренбург, 1998. - N 3. С. 17-29.
           4. Солодкая М.С. Морально-этическая ответственность субъекта управления //Credo. - Оренбург. - 1998. - N 5.
           5. Солодкая М.С. К единству социального и технического: проблемы и тенденции развития научных подходов к управлению. - Оренбург: Димур, 1997. - 208 с.
           6. Сартр Ж.П. Экзистенциализм - это гуманизм //Сумерки богов: Сб. - М.: Политиздат, 1990. - С.319-344.
           7. Jonas H. The Imperative of Responsibility (In Search of an Ethics for the Technological Age). - Chicago & London: The University of Chicago Press, 1984. - 255 p.
           8. Поппер К. Открытое общество и его враги: Пер. с англ. Т. II. - М.: Культурная инициатива, 1992. - 525 с.
           9. Abbagnano N. Judgements of Responsibility in Ethics and in Law //Revue Internationale de Phillosophie. -1957, N 39. - P. 33-50.
           10. McKeon R. The Development and Significance of the Concept of Responsibility // Revue Internationale de Philosophie, 1957, N 39, pp. 3-32.
           11. Drucker P.F. Management: Tasks, Responsibilities, Practices. - N.Y.: Harper & Row, 1974. - 840 p.
           12. Dimock M.E. A Philosophy of Administration. - N.Y.: Harper & Brothers, 1958.
           13. Теплюк В.М. Социальная ответственность журналиста. - М.: Мысль, 1984. - 208 с.
           14. Карпинская Р.С. Биология и проблема социальной ответственности ученого //Методологические и философские проблемы биологии. - Новосибирск: Наука, 1981. - С. 192-209.
           15. Панов А.Т., Шабалин В.А. Социальная ответственность личности в развитом социалистическом обществе. - Саратов, 1976. - 170 с.
           16. Заключительный доклад Международной комиссии по изучению проблем коммуникации. - ЮНЕСКО, 1980.
           17. Шопенгауэр А. Две основные проблемы этики. - Минск: Попурри, 1997. - 592 с.
           18. Ленк Х. Ответственность в технике, за технику, с помощью техники //Философия техники в ФРГ. - М.: Прогресс, 1982. - С. 372-392.
           19. Бобнева М.И. Социальные нормы и регуляция поведения. - М., 1978.
           20. Ленин В.И. Полн. Собр. Соч. Т. 40. - С. 190.
           21. Дункан У.Д. Основополагающие идеи в менеджменте: Пер. с англ. - М.: Дело, 1996. - 272 с.
           22. Влахучикос Х. Гарвардская школа бизнеса - гарантия высокого профессионализма //Проблемы теории и практики управления, 1990, № 4.

 
 

CREDO - копилка

на издание журнала
ЯндексЯндекс. ДеньгиХочу такую же кнопку