CREDO NEW теоретический журнал

Поиск по сайту

Главная
Критика и библиография

КРИТИКА И БИБЛИОГРАФИЯ

И.В. Пешков М.М. Бахтин: от философии поступка к риторике поступка. - Издательство "Лабиринт", Москва - 1996 - 176с.

           На протяжение многих лет работы М.М. Бахтина вызывают огромный интерес у специалистов представителей разных профессий от филологии и лингвистики до философии и риторики. Рецензируемая книга претендует на доказательство идеи автора, которую он формулирует как основной тезис всей своей деятельности, в том числе и данной работы, о том, что Бахтин "создал принципиально новую риторику" (с.163).
           Этот основной тезис автор и пытается доказать , опираясь на текст, известный под названием "К философии поступка", опубликованный в 1986 году. Название рукописи М.М. Бахтина дано составителями-редакторами ежегодника "Философия и социология науки и техники", и уже по одному этому обстоятельству, т.е. потому, что не сам Бахтин дал название работе, существуют спорные позиции о правильности квалификации содержания текста данной рукописи. Но мы не будем вдаваться во множество деталей различных дисскуссий по поводу авторства Бахтина других работ, его основных идей и т.д. - это предмет особого разговора. Наша нынешняя задача значительно скромнее: попытаться вслед за автором рецензируемой книги убедиться в истинности исходного тезиса, а для этого нам, следуя правилам логики, нужно внимательно проследить аргументацию, демонстрацию авторского доказательства и окончательные выводы.
           Книга И.В. Пешкова разбита на три части, при этом части эти далеко не равны по объему и содержанию. Каждая из них имеет собственное название и это название - говорящее, оно как бы дает настрой на восприятие авторского текста, не только в целом, но и по частям . Последуем за замыслом автора и посмотрим, насколько ему удалось его реализовать.
           В первой части, которая называется "Приступ", автор пытается обосновать свою историческую предпосылку обращения к текстам Бахтина и к проблемам риторики. Главная мысль этой части и позиция автора выражена в следующих словах: "Однако, я не собираюсь бороться с традициями и если у нас сейчас давно нет этих традиций, так мало ли чего у нас давно нет! Поэтому не буду дальше оправдываться и приступлю (приступ так приступ!) к возрождению некоторых жанров участного мышления..." (с.5). Тем не менее И.В.Пешков пытается показать читателям, что уже (или даже) в советское время он глубоко занимался проблемами риторики и, в частности, уже тогда под гнетом цензуры сумел вложить в уста героя одной из своих ранних публикаций "крамольную мысль" о том, что "М.М.Бахтин преодолел культурную познавательность предыдущей риторики и дал ей этические основы изобретения, затем диалогической теорией речевых жанров и идей высказывания как реплики субъекта в диалоге открыл возможность теории выражения и воплощения, очертив таким образом всю структуру риторики поступка" (с.9).
           Далее автор опять занимается воспроизведением своих мыслей восьмилетней давности и вновь говорит устами одного из своих героев, "ритора":"Изобретение методики идет полным ходом. Мы сформулировали предварительно необходимое для изобретения условие : свобода реплик, доведенная до парадоксального предела" (с.33). Этим, пожалуй, и исчерпывается содержание главной идеи автора как по отношению к замыслу всей книги - формулируется первоначальный тезис относительно миссии Бахтина, так и в отношении замысла первой части -миссии автора. Ибо далее автор сетует на исторические обстоятельства 1991 года, которые заставили его "вместо того, чтобы писать продолжениене...искать способ его издания"(с.34).В конце первой части автор формулирует задачу для второй части книги, называя эту часть "Агон", при этом он уточняет смысл своего агона - это не поединок, а место встречи (древнегреческое значение этого слова).
           Итак, место встречи изменить нельзя - агон, так агон. Последуем за автором и посмотрим, с чем же он согласен с М.М. Бахтиным, и что И.В. Пешков открывает для себя и для читателя в результате этой встречи. Метод или прием , который использует автор, весьма показателен в смысле демонстрационности. Даются большие части текста Бахтина и к ним маленькие скромные комментарии автора. Суть всех комментариев,хочет того автор или не хочет, вертится вокруг сформулированных в самых первых комментариях положениях. Во-первых, что мысли Бахтина относятся "главным образом к ключевому риторическому разделу - изобретению" (с.37); во-вторых, Бахтинтин преодолевает традиционное (Аристотель) понимание изобретения (с.39).
           Но поскольку мы в самом начале забежали вперед, в том смысле, что посмотрели на предпоследний вывод (о последнем речь впереди) автора - тезис о том, что Бахтин создал принципиально новую риторику, то позволим себе усомниться в доказательстве приведенном автором этого тезиса, опираясь на тоже классическое античное определение содержания риторики. Сошлемся здесь на известную книгу "Общая риторика"(Прогресс,М.,1986) написанную французскими учеными Ж. Дюбуа, Ф. Эделин, Ф. Мэнге и др. "Классическая античная риторика, - отмечают французские ученые - состояла из пяти частей 1) "изобретения", или инвенции, то есть нахождения и подбора необходимых фактов и доказательств, 2) "плана", или диспозиции, то есть порядка аргументов, 3) "словесного выражения", или элокуции, то есть подбора необходимого словесного материала, 4) "запоминания", т.е. разучивания написанного текста наизусть для точного воспроизведения перед слушателями и 5) "разыгрывания", т.е. художественной декламации с сооответствующей данному тексту интонацией, мимикой и жестами" (с.368).
           Да, изобретение - важная, но как видим, не единственная часть риторики. Но И.В.Пешков не нашел у Бахтина развития, трансформации, изложения других частей риторики. Можно ли в таком случае, при всем уважении к Бахтину и его идеям, выдвигать такой сильный тезис? Может автор (И.В. Пешков) хочет под прикрытием авторитета Бахтина отстоять собственное открытие о том, что зародилась или зарождается новая риторика, и Бахтин имеет к ней некоторое отношение. Скрытый смысл или движущая сила,толкающая авторы на такие сильные утверждения скрывается, как представляется мне, в его нежелании и несогласии с названием работы и оценкой текста как философского.
           Используя некоторые места текста Бахтина, где онн критикует определенную философию, И.В.Пешков делает смелый, но поспешный вывод: "Называя сочинение Бахтина "философией поступка", не обратили внимание на этот пассаж, где Бахтин прямо отмежевывается от бесплодного философского мышления ввиду его сугубой теоретичности, при которой не может быть действительного взаимопроникновения продукта-смысла и акта-свершения, постулируемого Бахтиным в качестве единого и единственного поступка. Говорящий человек, или человек, действующий словом - вот истинный предмет бахтинской риторики, именно по этому предмету и риторики, как бы ни скрывал и камуфлировал свою теорию философской практики сам автор ее. Впрочем этот камуфляж имел целью не столько скрыть сей факт самоидентификации, сколько сохранить теорию в ее живом становлении, уберечь ее от преждевременной догматизации вообще. Новая риторика требует нового способа ее воплощения в жизнь... до нее требуется индивидуально-ответственно добраться, ее придется участно изобрести каждому для себя заново, она вся построена как учебник по практическому изобретению, но без грифа министерства... Эта риторика не есть, а постоянно и ответственно становится, по-другому и не могло быть, раз перед нами риторика Бахтина" (с.68).
           Пафос И.В. Пешкова направлен против бесплодного философского мышления, но Бахтин никогда не утверждал это относительно всего философского мышления, - это во-первых, а во-вторых, автор и не замечает, как он использует в качестве аргумента собственного доказательства то - "риторика Бахтина" - существование чего еще надо доказать. Увы автору не удается этого сделать, несмотря на все его выпады против философии. А к чему же в конце-концов, продолжая свое "индивидуальное маленькое событие этого становления" (с.68) приходит автор в третьей заключительной части.
           Третья часть - "Воплощение" - начинается с уже процитированного нами утверждения о том, что Бахтин создал новую риторику, но чуть ниже, видимо осозновая что слишком сильно это звучит, И.В.Пешков уточняет смысл своего открытия и говорит, что Бахтин "создает принципиально новую риторику"(с.163). Я думаю, внимательный читатель прекрасно понимает разницу между словом и действием - "создал" и "создает". И здесь И.В.Пешкову приходится прибегать уже к другим работам Бахтина для доказательства правильности своего вывода, но чем большее количество текстов привлекается ("Тетралогия" подразумевается), тем более автор вынужден идти на исторический компромисс с философией: "На мой взгляд, именно Тетралогия есть ключ ко всей философии Бахтина и кодом этого ключа является философский отказ от философии в пользу риторики или, если угодно, философии риторики." (с.168). Как говорится, в данном случае - комментировать здесь нечего: автор сам пришел к философии, которой он так упорно отказывал быть действующей фигурой в текстах Бахтина.
           Поэтому последний пассаж, почувствовав свою слабость и недостаточность в аргуметах "за", автор опять направляет в сторону философии. Но в начале, обвиняя ее в том,что "любители мудрости больше занимались созерцанием бытия вообще в противовес суете бытия в слове", он заканчивает всеобъединяющей идеей: "Ребята - давайте жить дружно!". Стоило столько укорять философию в целом, чтобы в конце исследования заявить:"риторическая практика всегда была воплощением живой философии: в своих глубинах или вершинах философия и риторика объединялись в разные времена в определенный, соответствующий этим временам способ мысли, способ речи, способ действия" (с.169).
           Остается пожелать автору, чтобы он не прошел мимо самим же высказанной последней мысли, с тем чтобы точнее, правильнее решать проблемы воплощения идеи в слове, нужно опираться не на некую философию вообще, а на конкретную исторически данную философию, как это было у уважаемого М.М. Бахтина,о чем И.В.Пешков проницательно заметил, но прошел мимо: "можно сказать, что при определенных исторических обстоятельствах не исключен вариант, что теория Бахтина могла бы быть развитием марксизма"(с.71). Для своего времени и ситуации - для Бахтина именно так и обстояло дело - это было развитием марксизма. Понять это - значит вступить в конкретно-историченский диалог с выдающимся мыслителем, философом нашего времени М.М.Бахтиным. Однако не следует понимать наше последнее утверждение, что Бахтин на протяжении всей своей творческой деятельности был исключительно марксистом. Повторюсь: М.М.Бахтин был и остается самостоятельным мыслителем ХХ века, и исследование его наследия - это специальная задача, в том числе и философии, и риторики, и лингвистики и пр. Это и будет нашим ответственным историческим свершением-поступком.

С.П. Иваненков

 
 

CREDO - копилка

на издание журнала
ЯндексЯндекс. ДеньгиХочу такую же кнопку