CREDO NEW теоретический журнал

Поиск по сайту

Главная
К вопросу об историческом сознании,Г.В. Иващенко, Т.В. Науменко

Г.В. Иващенко,

кандидат философских наук,

Т.В. Науменко,

кандидат философских наук

К ВОПРОСУ ОБ ИСТОРИЧЕСКОМ СОЗНАНИИ

          Фактом последних лет стал резко усилившийся интерес нашего общества к осмыслению и переосмыслению своего исторического прошлого. Одним из показателей этого интереса является заметное увеличение количества материалов, посвященных тем или иным фрагментам истории нашего общества, в средствах массовой информации.
          Что лежит в основе этого феномена? Каковы причины актуализации подобной тематики в сознании общества? Является ли в какой-то мере следствием этого феномена известный всплеск теоретических исследований по проблемам исторического сознания? Что в действительности обозначает это понятие, каковы его объем, содержание и эвристическая ценность? При ответе на эти вопросы необходимо учесть, как минимум, следующие обстоятельства.
          Во-первых, представляется бесспорным тот факт, что актуализация этой проблематики и, стало быть, увеличение объема публикаций на эту тему как в средствах массовой информации, так и в соответствующих научных изданиях, в известной мере, связаны с радикальными изменениями в социальной жизни нашей страны. "Переломные моменты в жизни народов, войны и революции, переходы от экономических подъемов к депрессии и упадку, радикальные изменения в способах производства, религиозные движения и т. д. всегда порождали повышенный интерес к истории".
          Изменения кардинального характера в способе производства нашего социального организма в очередной раз поставили на повестку дня вопросы, связанные с проблемой выбора дальнейших путей развития, а, стало быть, методов, форм, и принципов как оценки пройденного пути, так и выработки программ на будущее. Именно поэтому общество логикой собственного развития было вынуждено обратиться к поиску новых ответов на старые, "проклятые" вопросы социального бытия: "кто виноват?", "что делать?" и "с чего начать?" Именно поэтому эти заголовки материалов вызвали в сознании нашего общества скорее сочувственное понимание или резкое неприятие (в зависимости от политической позиции), чем иронический скепсис по поводу явных реминисценций из сравнительно недавнего прошлого.
          Во-вторых, ответы на подобные вопросы, равно как и на совокупность рядоположенных им, с необходимостью подвигают любое общество в лице каждого нового поколения к переосмыслению причин, приводящих к существующему положению дел. Такое обращение к прошлому необходимо потому, что, строго говоря, ответы на вызов будущего искать практически больше негде, кроме как в прошлом, ибо прогнозирование как попытка познания будущего, в отличие от предсказаний иррационального свойства базируется, так или иначе, на анализе прошлого и настоящего, на выявлении в них закономерностей, законосообразностей с целью экстраполяции обнаруженных тенденций на вероятное будущее. "…В периоды социальных потрясений и революций интерес к прошлому и стремление найти в нем объяснение настоящему и основания для предвидения будущего становятся всеобщими".
          В чем смысл анализа прошлого?
          Перед субъектом в любом случае, в ряду других задач, стоит задача осмыслить, понять условия собственной деятельности, то есть поле, ареал, где он собирается действовать, добиваясь реализации собственных целей. Ведь условия суть важнейшая предпосылка всякой деятельности, так как они, в определенном смысле, ставят пределы деятельности, являются ее рамками, выйти за которые субъект не в состоянии по объективным причинам.
          Среди условий важное место занимают социальные условия, то есть такие, которые связаны с деятельностью других социальных субъектов. В социальных условиях в снятом виде содержатся и природные условия деятельности.
          Одним из важнейших способов теоретического овладения, то есть постижения, этих условий является анализ их становления в пространстве-времени, иначе говоря, их исторический анализ.
          В периоды эволюционного развития социальных организмов исторический анализ результатов прошлой деятельности базируется, как правило, на основе господствующей в данном обществе доктрины и как правило же, не вызывает политического акцентирования на ее основаниях (за исключением, разумеется, специализированных форм общественного сознания, сориентированных на выработку соответствующих концепций, то есть за исключением исторической науки). Дискуссии специалистов редко достигают уровня массового сознания.
          В периоды же развития, носящие характер революционных изменений, кризисов, катаклизмов, когда процессу социальных (во всем их объеме) перемен предшествует (или идет параллельно ему) процесс ломки парадигм исторической науки, пересмотр их оснований, данная проблематика резко политизируется, так как начинает непосредственно затрагивать интересы социальных групп - как тех, которые заинтересованы в смене парадигмы, так и тех, которые заинтересованы в ее сохранении, консервации. Историческая проблематика в такие периоды, в объемах гораздо больших, чем обычно, "выплескивается" в массовое сознание, становится его элементом.
          В-третьих, не менее важен ответ и на вопрос о механизмах функционирования общественного сознания по осмыслению, то есть духовному овладению вышеозначенными условиями.
          Социальная наука выработала известные концептуальные подходы, позволяющие объяснять подобные механизмы. Речь идет о попытках фиксации в рамках общественного сознания такой его формы как историческое сознание.
          Наряду с выделением в составе общественного сознания "классических" форм, типа политического, правового, художественного, нравственного, религиозного и т. д., связанных с дифференциацией видов социальной деятельности, некоторые исследователи полагают возможным различать и историческое сознание, вычленяемое в отдельный вид (форму) на том основании, что оно "фиксирует не особенные качественно различные институты, структуры и виды деятельности, но аспекты стабильности и изменчивости в их временном бытии. В силу этого целесообразно выделение и тщательный анализ исторического сознания как особой формы общественного сознания". "Историческое сознание есть осмысление обществом, классом, социальной группой своего положения во времени, связи своего настоящего с прошлым и будущим."
          Попытаемся проследить логику данного подхода и проанализировать как содержание самого понятия "историческое сознание", так и аспекта действительности, им отражаемого.
          В литературе по данной проблематике различают, как правило, шесть значений термина "история":

    • история как повествование,
    • история как происшествие,
    • история как процесс развития,
    • история как жизнь общества,
    • история как прошлое,
    • история как наука, изучающая прошлое.

          При этом понятие "историческое сознание" связывается с пятым значением термина "история", то есть историческое сознание является памятью, знанием, пониманием, переживанием, иначе говоря, осознанием прошлого, осуществляющим связь времен, выступающим ретроспективой, необходимой для перспективы. В таком же ключе определяют данное понятие и авторы книги "Историческая наука. Проблемы методологии", по мнению которых оно является "совокупностью представлений, присущих обществу в целом, и составляющим его социальным группам в отдельности, о своем прошлом и о прошлом всего человечества".
          Более внимательный взгляд на структуру исторического сознания, как она представлена в упомянутых и некоторых других работах, показывает, что, в любом случае, так или иначе, речь идет о результатах специализированной формы познавательной деятельности – исторической науки и о той или иной степени распространения результатов этой познавательной деятельности, в основном, посредством пропаганды, в обыденное сознание, то есть в сознание масс.
          В подтверждение данного вывода сошлемся на цитировавшиеся уже работы, где этот вывод содержится, пусть и в неявной форме.
          Так, Б. Г. Могильницкий считает, что на всех уровнях историческое сознание базируется на определенном круге исторических знаний, добываемых исторической наукой. На первой его ступени самые общие и расплывчатые представления об отдельных исторических событиях, почерпнутые из художественных произведений, кинофильмов и других аналогичных источников, основываются на данных исторической науки, представляя собой вошедший в сознание широких масс результат ее исследовательских усилий. Так, пушкинская трактовка образа Бориса Годунова оказала огромное влияние на многие поколения читателей, войдя в историческое сознание русского народа. Но не следует при этом забывать, что сам А. С. Пушкин в своих оценках Годунова опирался на концепцию Н. М. Карамзина, развитую в книге "История государства Российского", при чтении которой и возник замысел знаменитой трагедии.
          А. В. Гулыга, в свою очередь полагает, что для того, чтобы историческое сознание заняло подобающее ему место в духовной жизни общества, нужны такие формы социальной памяти, как наука и искусство, опирающиеся на современные средства массовой коммуникации. Первым из них была книга. В наши дни эту функцию выполняет уже не столько книга, сколько периодическая печать, радио, телевидение.
          На научно-историческое знание как важнейшую компоненту исторического сознания указывают Е. П. Прохоров и А. И. Ракитов.
          Однако признание того факта, что своеобразным ядром исторического сознания являются результаты научной деятельности, полученные в исторической науке, ядром, удельный вес которого с течением времени увеличивается в общем объеме исторического сознания, есть, на наш взгляд, некоторая логическая некорректность. Следуя этой логике, мы должны будем, очевидно, признать наличие в обществе также физического, химического, медицинского и так далее сознания на том основании, что в обществе институализировались такие виды духовного производства как различные теоретические дисциплины (науки), которые продуцируют те или иные духовные продукты – знания, а затем распространяют их, пропагандируют посредством, например, научных популяризаций в средствах массовой информации в широкие слои населения.
          Нетрудно будет показать, что структура, например, "физического" сознания могла бы быть, в принципе, такова же, как и исторического сознания, то есть, что это "физическое" сознание состоит не только из научных представлений, транслированных в обыденное сознание, что формирование его, так же как и исторического сознания, тоже поначалу было стихийным по характеру, что было время, когда этой научной составляющей не было вовсе, а имели место только мифологические представления о физических явлениях (типа бога-громовержца на колеснице или без нее, объясняющие такие реалии как молния, гром и т. д.).
          Точно так же (то есть в виде "формы сознания") можно было бы представить результаты и других форм теоретического познания и их освоение обыденным (массовым) сознанием.
          Логическая некорректность таких построений относительно исторического сознания уже отмечалась в философско-социологической литературе. При этом были сделаны попытки все-таки найти место "историческому сознанию" в системе философско-социологических категорий, не отказываясь от самого понятия и термина: "Историческое сознание не есть особая форма общественного сознания. Оно - неотъемлемая часть всех форм общественного сознания. Изучение любой формы общественного сознания так или иначе предполагает и изучение исторического сознания. Анализ философского сознания, например, немыслим в отрыве от исследования исторического сознания, поскольку возникновение философии связано с размышлением человека о природе, обществе и самом себе. Он задумывается над вопросами о происхождении окружающего его мира и дает ответы на них (здесь не важно, что эти ответы первоначально имели форму мифа). Это в свою очередь пробуждало интерес к прошлому".
          Однако на наш взгляд, такие попытки не могут поправить положение дел с логической некорректностью, связанной с введением понятия "историческое сознание" в сложившуюся систему категорий, характеризующих строение (структуру и состав) общественного сознания.
          В действительности, как представляется, никакого "исторического" сознания (ни рядоположенного другим формам общественного сознания, ни как "особой формы общественного сознания", ни как "неотъемлемой части всех форм общественного сознания") не существует.
          Разумеется, в известном смысле, всё общественное сознание в целом, как и его отдельные формы и виды, исторично, то есть, во-первых, зафиксировано в пространстве-времени (в третьем значении термина "история"), а во-вторых, социально, то есть неприродно (в четвертом значении термина "история"). Но и не более того.
          Явления общественного сознания, которые принимаются исследователями за историческое сознание, на наш взгляд, суть способы существования политического сознания, реализуемого на материале истории как познания прошлого.
          Попытаемся обосновать этот предварительный вывод путем рассмотрения (анализа) функционирования средств массовой информации, участвующих "в формировании исторического сознания масс".
          Субъект деятельности, ставящий перед собой ту или иную задачу, то есть осуществляя акт целеполагания, вынужден ориентироваться на социальные условия осуществления своей деятельности, которые представляют собой опредмеченную прошедшую деятельность (в том числе – собственную). Опредмеченная деятельность воздействует на живую деятельность субъектов, отражается в ней. Сознание и есть форма отражения. Способ, которым существует сознание, равно как и способ, которым нечто существует для самого сознания, есть знание. Знание об опредмеченной деятельности и есть историческое знание, то есть знание о прошлом. Как и любое знание, оно структурируется по разным основаниям, в том числе дихотомически делится на два уровня: обыденное и теоретическое (научное).
          Субъект, используя знание в своих интересах (зачастую противоположных интересам других субъектов), трансформирует его из знания-описания в знания-предписания, то есть теорию – в доктрину (идеологию) и прилагает все усилия по массовому тиражированию последней в целях внедрения ее в сознание по возможности более широких слоев населения, иначе говоря, в целях пропаганды и агитации.
          Поскольку субъектами социальной деятельности выступают, как правило, группы людей, постольку интересы, преследуемые ими, носят групповой характер. При этом группа прилагает усилия к тому, чтобы представить свой частный групповой интерес как общий (национальный, общечеловеческий и т. д.) в зависимости от конкретного социального организма, в котором функционирует данная группа.
          Важнейшим каналом и, соответственно, средством пропаганды, агитации и организаторских усилий со времен изобретения печатного станка являются средства массовой информации (газеты, журналы, а затем – радио, телевидение, а вскоре, возможно, появятся и иные технические каналы).
          Именно средством, каналом для пропагандистской деятельности социальных субъектов являются, в конечном счете, средства массовой информации. В этом заключается их основная функция в системе социальной деятельности.
          Что касается так называемой культурно-рекреативной функции средств массовой информации, то она есть не что иное, как превращенная форма все той же функции средств пропагандистской деятельности субъектов, ибо как бы ни представляли эту деятельность как "несение культуры в массы", мы должны иметь в виду, по крайней мере, два обстоятельства:
          - большая часть периодики (научная периодика) не является массовой ни по тиражу, ни по стилю изложения материала, и предназначена для узкого круга специалистов в той или иной области деятельности;
          - распространение информации, которая обеспечивает приятное и полезное проведение свободного времени и т. д. зависят от групповых преференций субъекта, которые, в свою очередь, являются лишь более или менее ясным выражением групповых интересов тех субъектов, органами (средствами) которых, так или иначе, являются те или иные СМИ. Сама процедура отбора информации для программ общего характера уже представляет собой тенденцию, восходящую к групповым ценностям как ее критерию.
          Разве изменение содержания и направленности той самой информации, "которая обеспечивает приятное и полезное проведение свободного времени" например, в различных СМИ нашей страны в последнее десятилетие, не характеризует "смену вех" в идеологических подходах к развлекательным программам?
          Если еще пятнадцать лет назад в качестве такой информации предлагались материалы, пропагандирующие (в явной или неявной форме) коллективизм, дружбу народов, атеизм, гордость за страну и т. д.), то сейчас со страниц газет и журналов, с экранов телевизоров и радиоэфира идет поток информации, пропагандирующий самоценность индивидуализма, личного успеха, религиозную веру, иррациональные предсказания будущего, культ денег и т. д. И все это перемежается обильной, навязчивой и, зачастую, низкосортной рекламой.
          Не представляет исключения в этом плане и деятельность средств массовой информации по "формированию "исторического сознания".
          История как прошлое – есть лишь фон, ареал, точнее, один из ареалов функционирования политического сознания, на котором (ареале) разворачивается политическая деятельность социальных субъектов, представляющая собой по преимуществу противоборство, в том числе идейное, по вопросам, связанным с функционированием власти в данном обществе. Более того, вся или почти вся общественная жизнь оказывается вовлеченной в это противоборство.
          Отношения тех или иных групп по поводу завоевания и использования власти, то есть политические отношения, могут развертываться, как известно, в различных сферах общественной жизни. В орбиту политической борьбы попадают все формы общественного сознания, отражающие те или иные аспекты общественного бытия. Исключением не является и наука как специализированная форма сознания, в первую очередь общественная наука, непосредственно связанная с групповыми интересами и, в силу этого, являющаяся полем борьбы социальных групп.
          Политизироваться (то есть актуализироваться) может, в принципе, любое знание, любая информация – как специально-научного, так и любого другого характера. Например, после катастрофы в Чернобыле резко актуализировалась до степени политизации научная информация из области ядерной физики и медицины; высокий уровень актуализации "пережили" в недавнем прошлом научные знания об азотистых соединениях – нитритах и нитратах. При этом никому не пришла (совершенно справедливо, надо отметить) мысль констатировать наличие "физического", "химического" и т. д. сознания. По какой же логике такая разновидность научного знания как историческое, выпадает из этого принципа, который формулируется следующим образом: любой вопрос становится политическим тогда, когда он начинает непосредственно затрагивать интересы групп людей?
          История как прошлое всегда была предметом дискуссий не только в самой исторической науке, но и в политическом сознании. Политическая идеология привлекала и привлекает данные исторической науки (идеологизируя их) для обоснования интересов тех социальных сил, идеологией которых она является.
          Ярким примером вовлечения исторической науки и, соответственно, научного исторического знания в идеологическую и, соответственно, политическую борьбу может служить историческая теория о норманнском происхождении русского государства. Как известно, ее автором был немецкий историк Готлиб Байер, приглашенный в 1725 году в Россию для работы в Академии наук. Практически сразу эта теория стала объектом не только научных дискуссий, но и была вовлечена в идеологические доктрины недружественных России сил. В течение последующих двух с половиной веков эта теория не раз реанимировалась, стимулируя историков на новые витки дискуссий и, соответственно, на новые попытки использовать их в идеологических (политических) целях. Есть основания полагать, что в научных дискуссиях на эту тему, равно как и в идеологических спекуляциях по этому поводу, окончательная точка пока не поставлена.
          Социальные силы, формулирующие свои идеологии как системно-рациона-лизированные выражения собственных интересов, не могут ограничиться выработкой лишь идеологических конструкций. Идеология есть проявление специализированного общественного сознания. Чтобы стать побудительной силой для больших групп людей, она должна из специализированного сознания транслироваться в массовое сознание, трансформируясь в формы такого явления как общественная психология, которая становится такой силой. Поэтому идеологические концепции, системы взглядов, с необходимостью должны быть превращены в форму убеждений, верований, установок на соответствующее восприятие действительности и отношение к ней на основе соответствующих оценок, как внутренний элемент жизнедеятельности людей, как активную общественную силу, необходимый компонент практической деятельности, включенный в саму деятельность по реализации интересов тех социальных сил, которые сформулировали их в виде идеологии и внедрили в превращенном виде в сознание масс.
          Одним из главных механизмов, каналов, средств такого внедрения выступает пропаганда как вид идеологической деятельности по внесению идей и взглядов в сознание людей, по формированию массового сознания. Именно она через печать, радио, телевидение оказывает убеждающее и внушающее воздействие на людей.
          В условиях резких социальных перемен, потрясений, катаклизмов, войн, революций и т. д. у социальных групп, борющихся за собственное выживание (в том числе и посредством удержания власти), возникает естественная потребность консолидировать усилия по возможности более широких масс народа на реализацию собственных интересов. Мы отвлекаемся здесь от анализа конкретного содержания интересов конкретных социальных групп, в том числе и от того, совпадают ли эти интересы с интересами широких слоев массы или противоречат им. В данном случае нас интересует механизм подобного продвижения специализированного знания посредством внедрения идеологических доктрин, а затем и социально-психологических установок в сознание общества. Таковым является пропаганда, реализуемая и по такому каналу, как средства массовой информации.
          В периоды тяжелых испытаний в жизни, например, нашей страны, пропаганда обращалась к образам (именно к образам, а не собственно теоретическим концепциям, так как образы-оценки легко внедряются в массовое сознание, являясь имманентными ему) защитников Родины Александра Невского, Ивана Грозного, А. В. Суворова, М. И. Кутузова и др. Так, во время Великой Отечественной войны, в 1942 году, был создан кинофильм "Александр Невский", в 1943 году учреждены ордена Александра Невского, Богдана Хмельницкого, Суворова Кутузова, Нахимова, Ушакова. В наши дни по понятным причинам обратилась к образам царя Николая II, П. А. Столыпина, И. В. Сталина и т.д.
          Специфика нынешней ситуации в нашей стране заключается, в частности, в том, что обращение к этим образам-символам (и не только к ним) происходит с диаметрально противоположных идеологических позиций в условиях наличия в обществе достаточно высокого уровня свободы печати (публичного слова вообще). Достаточно сравнить публикации так называемой "левой" и так называемой "правой" прессы, чтобы заметить лежащую на поверхности, более того, бьющую в глаза разницу в подходах и оценках названных и неназванных личностей и эпох, ими олицетворяемых.
          Как представляется, причина обращения к подобному освещению истории в СМИ заключается в необходимости апелляции идеологических доктрин к национальному самосознанию общества в целом и отдельных его частей, в необходимости посредством подобной апелляции и, значит, исторического обоснования правоты субъектов политической деятельности, привлечь на их сторону широкие слои народа, обеспечивая им в какой-то мере социальную базу, придавая им социальную силу, способную не только бороться за эти интересы, но и реализовать их.
          Таким образом, понятие "историческое сознание" в тех контекстах, где оно употребляется, обозначает, на наш взгляд, разновидность обыденного, практического сознания общества, то есть сознания, вплетенного, включенного в непосредственную политическую деятельность в форме убеждений, верований и установок социально-психологического характера, элиминированных из результатов специализированного вида конкретно-научного знания – исторического знания с целью индоктринации их в массовое сознание в качестве побудительного мотива масс к действию или бездействию в интересах тех или иных социальных субъектов, то есть реальных социальных групп.
          В связи с этим кратко остановимся на рассмотрении роли журналистики, которую она играет в этом процессе.
          Журналистика, представляющая собой систему транслирования в массовое сознание социальных оценок текущей действительности, то есть оценок актуальных событий, попадающих в поле зрения массового сознания, оценок актуальных результатов практической деятельности с точки зрения интересов тех или иных социальных групп, является важнейшим средством влияния субъектов на массовое сознание Она адаптирует элементы специализированного сознания (в данном случае - исторической науки) и внедряет их в массовое сознание с целью обоснования “правоты” субъекта политической деятельности в том или ином политическом же вопросе. Именно этим объясняются всплески интереса к исторической тематике в средствах массовой информации, являющиеся для теоретиков основанием утверждать, что журналистика участвует в формировании исторического сознания масс.
          Сформулируем некоторые выводы из изложенного.
          1. Постановка вопроса о наличии в рамках общественного сознания такой его формы, как историческое сознание, не является в достаточной степени обоснованной ни в содержательном, ни в логическом плане.
          Те признаки, которые характеризуют историческое сознание, суть признаки массового сознания, а именно результаты специализированного научного (исторического в шестом значении термина "история") познания, вносимые политической идеологией в сознание масс.
          Безусловно, правы исследователи, отмечающие в определенные периоды развития общества повышенный интерес к истории как прошлому. Однако, как представляется, не вполне корректной является квалификация этого интереса к истории как наличия в обществе исторического сознания, могущего быть выделенного в самостоятельную форму общественного сознания. Интерес к истории – не только и не столько сугубо познавательного, сколько - политического, по своей сути и в конечном счете, характера. В этом достаточно легко убедиться, дав ответ на вопрос: какова цель подобного "повышения" интереса? Разве констатация фактов, что "переломные моменты в жизни народов, войны и революции, переходы от экономических подъемов к депрессии и упадку, радикальные изменения в способах производства, религиозные движения и т. д. всегда порождали повышенный интерес к истории" и "…в переломные эпохи, в периоды социальных потрясений и революций интерес к прошлому и стремление найти в нем объяснение настоящему и основания для предвидения будущего становятся всеобщими", не представляет собой, по сути, ответ на данный вопрос, пусть и в неявной форме? Разве социальные потрясения, войны и революции, о которых идет речь, – суть не политические явления? Разве стремление найти объяснение этому политическому настоящему в политическом прошлом не является политическим анализом (пусть и на уровне обыденного сознания)? Разве стремление в такие переломные эпохи найти основания для предвидения будущего не является политическим прогнозированием?
          2. Те явления, которые принимаются исследователями за историческое сознание и возводятся ими в ранг формы общественного сознания, суть элементы массового, синкретичного по своему содержанию, сознания, являющиеся обыденным уровнем политического сознания, реализуемого на материале истории как познания прошлого.
          Разумеется, проблема исторического сознания – гораздо более широкая, чем те ее аспекты, которые были затронуты в данной статье. Однако, как представляется, именно они являются главными, сущностными моментами в ее постановке и решении.

          ЛИТЕРАТУРА

          1. Ракитов А. И. Ук. соч. С. 52.
          2. Гулыга А. В. Искусство истории. М., 1990. С. 8-9.
          3. Историческая наука. Проблемы методологии. М., 1986. С. 96.
          4. Историческая наука. Проблемы методологии. С.99-100.
          5. Гулыга А. В. Искусство истории. С.9.
          6. Прохоров Е. П. Введение в журналистику. М.: РИП-холдинг. 1998.С. 56-57.
          7. Ракитов А. И. Историческое познание. С.61-63.
          8. Гобозов И. А. Смысл и направленность исторического процесса. М.: МГУ, 1987. С.61.
          9. Прохоров Е. П. Ук. соч. С.56.
          10. Уледов А. К. Общественная психология и идеология. М., 1985. С. 116.
          11. Ракитов А. И. Ук. соч. С. 27.
          12. Ракитов А. И. Ук. соч. С. 3.

About the historical conscious

          The problem of the defenition of term "historical conscious" is a very important for researching of different social phe-nomenons, facts and processes. Elements of historical knowledg which belongs to different persons are often taken as a historical conscious. But right conclusions, from the autor's point of view, can be done only in case of analysis of historical conscious as a specialise conscious.

 
 

CREDO - копилка

на издание журнала
ЯндексЯндекс. ДеньгиХочу такую же кнопку