CREDO NEW теоретический журнал

Поиск по сайту

Главная
Критика и библиография

КРИТИКА И БИБЛИОГРАФИЯ

Лиотар Жан-Франсуа. Состояние постмодерна. / Пер. с фр. Н.А.Шматко – М.: Институт экспериментальной социологии; СпБ.: Алетейя, 1998. – 160 с.

          Данная книга известного французского философа Жана-Франсуа Лиотара стала за годы, прошедшие со времени ее первой публикации, классической.
          В ней рассматривается одна из "острых" проблем в науке – природа знания, его состояние и легитимации в постсовременную эпоху, а также различные типы языковых игр и их прагматика. Предметом исследования автора является "состояние знания в современных наиболее развитых обществах" в эпоху "постмодерна" (с.9). Эта эпоха обозначает наметившиеся новые тенденции в культурном самосознании развитых стран Запада после второй мировой войны. В данном аспекте анализа легитимации социальных связей Лиотар усматривает особенность постмодерна в недоверии к метарассказам "модерна". "С выходом из употребления метанарративного механизма легитимации связан, в частности, кризис метафизической философии, а также кризис зависящей от нее университетской институции" (с.10). Здесь угадываются мотивы Фуко, в свою очередь идущие от интенций Ницше: это дезавуирование дискурса всеобщего как дискурса власти. Тоталитаристским тенденциям западной культуры, выраженным в "дискурсах легитимации" Лиотар противопоставляет "состояние постмодерна", вскрываемое им через анализ нарративной природы знания.
          Логика работы, подчиненная данной цели, прослеживается следующая. В первой главе рассматривается знание в информационных обществах. Выдвигается гипотеза о изменении статуса знания в эпоху постмодерна, выдвижении нового типа рациональности, отвечающей более полно тенденции информатизации общества. Упор делается на то, что знание стало главной производительной силой, "информационным товаром", "самой значительной ставкой в мировом соперничестве за власть" (с.20). Коммерциализация знания приводит с одной стороны к тому, что в образовании знание перестает быть самоцелью и "теряет свою потребительную стоимость"(с.18); с другой стороны, знания введеные в оборот по тем же сетям, что и денежное обращение, становится "знаниями, обмениваемыми в рамках поддержания обыденной жизни" (с.22).
          После такого редукционизма в понимании природы и функционирования современного знания Лиотар во второй главе ставит проблему легитимации знания: в идеологическом смысле, как гражданский закон; в научном смысле, как научный дискурс, предписывающий условия принятия высказывания в рамках научного сообщества (с.27). Лиотар позволяет себе здесь два вида синкретизма: во-первых, когда рассуждает о дискурсах легитимации (науки и политики), как о двух равнозначных нарративных играх (дискурсах власти); во-вторых, когда говорит о нарративе как "полноте знания", имеющем более полное "внутреннее равновесие", чем "научное знание"(с.26). Такое пренебрежение к статусу научного знания и его излишняя идеологизация (знание и власть – две стороны одной медали) приводит Лиотара в третьей главе к анализу прагматического аспекта языковых игр как методу своего философствования.
          Здесь Лиотар вскрывает агонистику речи как основу наблюдаемых социальных связей (с.33) и расшифровывает прагматику деннотативных, перформативных, прескриптивных высказываний. Исходя из данного теоретического пункта (прагматики) – научный дискурс действительно выглядит "бледным" по сравнению с другими языковыми играми постмодернистской философии, не стремящимися к "метанаррации".
          В главах четвертой-пятой Лиотар останавливается на изучении характера социальной связи, а также на альтернативе и перспективе, предлагаемой в этом пункте постмодерном. Упрощенно он представляет две модели общества (с.35). Первая Т.Парсонса, где общество - саморегулируемая система, образующее единое функциональное целое. С одной стороны это версия "жесткого" технократического общества, с другой стороны "прогрессивного либерализма". Вторая "критическая" теория К. Маркса, где общество имеет классовый характер, разделено надвое, что влияет на его социальную целостность и динамику. Лиотар считает "паранойей" "принцип классовой борьбы в теории общества" (с.38) и отводит ему место в рамках антикультуры постмодерна или "третьего мира". Из этих двух концепций Лиотар выводит неоднозначную парадигму постмодерна: либо функционализм знания, либо его критицизм. Она смыкается в двух ветвях постмодернистской философии – постпозитивизме и герменевтике (с.41).
          Перспективой постмодерна становится языковая игра как необходимая для понимания и существования общества минимальная основа социальных связей. За потерей "органической" целостности человека с "великими рассказами" модерна остается хотя бы целостность отчужденного от общества человека постмодерна с языковым сообщением-игрой. Основа такой "целостности" – "самость" человека, она противостоит максимизации производительности в социальной системе (с.47). Лиотар вводит сюда гипотезу о "институциях" (социальных институтах), ограничивающих в дискурсе аспект игры. Крайним проявлением этой ограничивающей тенденции он считает бюрократию (с.49). Но, методологический прием в рассмотрении дискурса знания как игры он считает наиболее важным. К сожалению, он не является научным, ибо научное знание не строится по закономерностям игры.
          В главах шестой-седьмой Лиотар подходит к анализу прагматики нарративного и научного знания. Раз легитимность знания вненаучная, то и "знание – это не наука, особенно в ее современной форме"(с.51). Наука – это форма познания, как совокупность денотативных высказываний, указывающих на предметы или описывающих их (с.52). Знание же "совпадает с широким "образованием" компетенции, оно есть единая форма, воплощенная в субъекте, состоящем из различных видов компетенции, которые его формируют" (с.53). Из этой тавтологичной формулировки знания вытекает по крайней мере следующее, что "форма" знания субъекта не теоретична (ибо она тогда была бы познанием), а какая-то чувственно-прагматичная, опытная. Она сближается с "обычаем" (с.53) и становится "мнением" личности, культурной привычкой народа. Такой философский синкретизм решил - таки, наконец, античную проблему разделения на "доксу" и "эпистему". Такое ненаучно-культурологическое прочтение знания привело Лиотара к "тождеству "дикого" и научного мышления" (с.54) и даже к определенному превосходству "обычного знания над современной дисперсией компетенций" (с.54). Такое игровое преимущество нарративного знания над научным (развитым дискурсом), наверняка, очень льстит научно неокультуренной философской интеллигенции. Научное знание в отличие от нарративного требует выбора только одной из языковых игр – денотативной, и исключения других. Оно является изолированым в формировании социальных связей (с.66). Оно легитимирует лишь одну форму рациональности и отвергает другие. Научный дискурс претендует на универсальность знания как метанаррации, что противоречит принципу плюралистичности нарративных форм знания в культуре постмодерна.
          Вывод Лиотара в том, что нельзя установить никакой метапрескрипции (даже научной), общей всем "языковым играм", ибо это противоречит духу постмодерна (истинной свободы) и таит в себе опасности террора. Недоверие к научному дискурсу здесь у Лиотара доходит даже до испуга быть втянутым в чужую игру, правила которой ему вообщем-то неизвестны, а значит несут опасность всему остальному культурному человечеству.
          Такое уважение к нарративной функции в поле дискурсов культуры приводит Лиотара в восьмой главе к пониманию того, что "усилие легитимации складывает оружие перед наррацией"(с.74). Аргумент в пользу этого - диалоги Платона и вообще вся диалогичность (нарративность рассказов) мировой философии. Философия им интерпретируется как возврат нарративного в научное знание. Это в принципе, научно неверно, ибо философия представляет собой отличный по типу концептуальности уровень развития знания (развитый рациональный дискурс), отличный от остального нарративного и даже научного знания. Отсюда корень многих преткновений в девятой главе, обсуждающей "рассказы, легитимирующие знание". Этих рассказов два, один – более политический, другой более философский (с.79). Первый легитимирует человечество как героя свободы в праве на науку, второй легитимирует в качестве субъекта не народ, а спекулятивный дух философии. "Философия должна восстановить единство знаний, разбросанных по частным наукам в лабораториях и доуниверситетском преподавании; она не может сделать это иначе, как в языковой игре, связывающей одни и другие, как отдельные моменты в становлении духа, а следовательно в наррации или точнее, в рациональной метанаррации" (с.84). Таков постмодернистский проект философии у Лиотара: она (философия) потеряла понимание сути философских идей с разрушением традиций философских систем; она недоверяет разуму, оперирующему в этих системах в терминах рациональности и концептуальности; философия лишь обслуживает в рамках метанаррации более энергетичные в коммуникативном поле дискурсы в ключе постмодернистской культуры. Отныне субъект истории не субъект познания (философ), а субъект действия желаний, обусловленных языковой игрой (актер, игрок). Отсюда терминологическая легкость в анализе, например, марксизма. Одним из типов нарративной легитимации марксизма может быть следующий: "партия может занять место университета, пролетариат – место народа или человечества, диалектический марксизм – место спекулятивного идеализма и т. д. (с.90). Можно продолжить игровой ряд Лиотара – псевдофилософская глупость занимает место научного дискурса. Недаром Ролан Барт в своем "Мифе сегодня" уделил столько места риторическим фигурам дискурса, обнажающим мифологические смыслы в немифологических дискурсах.
          В десятой главе видится в столь сложном современном обществе "утрата легитимности", корень ее в "европейском нигилизме", заключающемся в требовании легитимации самих правил легитимности (с.95). Суть процесса делегитимации в требовании самой легитимации. Как видим, критицизм постмодернизма иррационален, он не видит рациональных основ легитимирующих себя дискурсов (философия, наука). По Лиотару наука раскололась на множество непонимающих друг друга языков, в совершенстве которыми владеют лишь единицы. Универсальный метадискурс науки не возможен, ибо научное знание не универсально в языковой практике. Философия "вынуждена аннулировать свои функции по легитимации"(с.99), ибо уже никто не владеет целым. Единственный выход из тупика делигитимности постмодерна – перспектива языковых игр по Витгенштейну (легитимация по типу перформативности). Проблематику данного самолегитимируемого субъекта анализирует Бувресс в главе "Наука улыбается в бороду" цитированную Лиотаром (с.101).
          В одиннадцатой-двенадцатой главах Лиотар сравнивает исследование в науке и преподавание в образовательном учреждении через их характеристику легитимности через результативность. Легитимация в научном исследовании идет от метаязыка аксиоматики – логики, которой присущи свойства: обоснованности, синтаксической завершенности, определенности, независимости одних аксиом от других. Легитимация основана не на универсальности метаязыка, а на множественности аксиоматических систем, способных аргументировать денотативные высказывания (с.106); она прагматична – направлена на обогащение аргументации и усложнение предъявления доказательств. Лиотар в силу неверности, самой первой - прагматической посылки, здесь опять делает ошибку, указывая на субстратный момент (прагматику языка) в системе легитимации, а не на системообразующий отношения легитимации момент – метадискурс логики науки, целостно связывающий в концептуальной форме знания.
          Ведущим фактором легитимации в обществе, по Лиотару, является - производительность, она выражается в перформативности и операциональности информации. Она снимает "взаимонесоизмеримость" в культуре разных языковых игр: денотативной, релевантность которой - истинность/ложность; прескрептивной, исходящей из справедливо/несправедливо; технической, где критерий эффективно/неэффективно (с.112).
          Легитимацию в сфере преподавания оформляет "меркантилизация знания" (с.124). Увидев, по сути правильно, сущность образованности как качество человека наращивать самостоятельно собственную компетенцию через перенормировку процедур познания и деятельности, Лиотар, целью такой образованности считает не включенность в универсальную метанаррацию общества (науку), а "лозунг междисциплинарности"(с.126) философии постмодернизма, ищущем синтез знаний вне укорененных в образовании типах университетских рациональностей. В последних главах (13-14) рассматривается "постмодернистская наука как поиск нестабильности". Отличительной чертой "постмодернистского научного знания является имманентность самому себе (но не эксплицитная) дискурса о правилах, которые его узаконивают (с.132). Раз такая научная имманентность знания не эксплицитна для рационального сознания, то она иррациональна для него. Основа легитимации постмодернистской науки – "паралогия", прагматика которой антимодель устойчивой системы высказываний. Дискурс паралогии метапрескриптивный и он не универсален. Невозможен, по Лиотару, универсальный консенсус на основе дискурса власти, перспектива легитимации в преодолении ее через свободный выбор индивидом метапрескрипций (предпосылок, правил игры). Консенсус индивидов – это состояние дискуссии, конец ее – "паралогия" (с.156), то есть испарение устойчивого смысла в языковых играх.
          Таким образом, с точки зрения научной, книга будет полезна лишь для узкого круга специалистов–ученых, ибо она рассматривает второстепенный вопрос в природе научного познания – его прагматику, не затрагивая его сущностные свойства – объективности, системности, рациональности, целостности, концептуальности и т. д.
          Идеологической значение спекулятивной философии Лиотара, отраженной в данной книге и ее публикация в России заключается в следующем. Привнести идеи постмодернизма в российский философский менталитет и создать "ситуацию постмодерна" в идеологии, в условиях: когда традиции рационализма в философии поколеблены; вера в науку утрачивается; неразвита идеология, обеспечивающая традиции гражданского общества; а значит возможно "языковое" господство западных культурных ценностей и вкусов.

А.А. Мишучков

 
 

CREDO - копилка

на издание журнала
ЯндексЯндекс. ДеньгиХочу такую же кнопку