CREDO NEW теоретический журнал

Поиск по сайту

Главная
Массовая информация,Г.В. Иващенко, Т.В. Науменко

Г.В. Иващенко,

кандидат философских наук

Т.В. Науменко,

кандидат философских наук

МАССОВАЯ ИНФОРМАЦИЯ

            Деятельность представляет собой информационно направленный процесс, а информационные процессы в обществе определяются сознанием и представляют собой, так или иначе, процессы общения, то есть процессы передачи некоторого готового знания.
            Знание, предназначенное для передачи, трансляции есть информация.1 “Информация - это знание, но не все знание, которым располагает человечество, а лишь та его часть, которая используется для ориентировки, для активного действия, для управления, то есть в целях сохранения качественной специфики, совершенствования и развития систем. В обществе, в присущих ему подсистемах циркулирует социальная информация, которая являет собой знания, сообщения, сведения о социальной системе, а также о системах природы в той мере, в какой они используются обществом, вовлечены в орбиту общественной жизни.”2
            Соответственно тому, как сознание подразделяется на уровни, исходя из критерия “вплетенности” в практику:
            - массовое (функционирующее в ней непосредственно) и
            - специализированное (требующее для функционирования в практике опосредования массовым сознанием),
            социальная информация также существует в двух уровнях: как специализированная информация и массовая информация.
            Понятие массовая информация требует более подробного рассмотрения, в силу его важности, например, для теории журналистики, ибо это понятие является одной из центральных ее категорий, что справедливо отмечается практическими всеми исследователями данной проблематики. Отмечая важность данной категории для теоретического осмысления журналистики, представляется не менее важным эту важность не преувеличивать чрезмерно, что порой случается у некоторых ученых, разрабатывающих данную проблематику, когда массовая информация квалифицируется как “исходный материал для формирования массового сознания”3 Исходным материалом для формирования сознания вообще, массового сознания, в частности, является, все-таки, не массовая информация, а, как минимум, ее содержание, то есть явления социальной жизни, которые в ней отражены.
            Поскольку понимание массовой информации во многих теоретико-журналистских исследованиях, например, в работах Е.П. Прохорова,4 восходит к концепции массовой информации, изложенной, в частности, в работах Б. А. Грушина, рассмотрим основные положения этой концепции.
            В качестве исходной посылки автор принимает следующее утверждение: “Предмет нашего исследования - так называемая массовая информация (точнее, не вся эта информация, но некоторые ее виды) - выделяется в общем море социальной информации наряду с такими ее классами, как индивидуальная (может быть, лучше сказать индивидуализированная?) и специальная (специализированная) информация”,5 где “действительно разделяющим признаком рассматриваемых классов социальной информации является степень размноженности, мультиплицированности сообщений в пространстве (и времени).6
            Таким образом, критерием деления социальной информации на данные классы выступает у автора, фактически, количество экземпляров, тираж информационных сообщений, что подтверждается формулировкой определения понятия, созданного на основе этого критерия: “Исходя из выделенного основания деления, массовой информацией мы будем называть информацию, размноженную и переданную в массовом масштабе, практически на неограниченную (в указанном смысле) аудиторию, а индивидуализированной - информацию, существующую, напротив, в предельно ограниченном, насчитывающем единицы количестве экземпляров.”7
            При этом у автора остается нерешенной действительно трудноразрешимая “квазиметодологическая” задача найти то количество экземпляров, которое было бы средним между единственным экземпляром индивидуализированной информации и массовым тиражом информации массовой.
            Перед лицом этой задачи автор обращается за обоснованием своих положений к “общеметодологической базе” - философии и заявляет, что “вводимое расчленение информации полностью (курсив наш - Авт.) соответствует положению диалектики о взаимоотношении всеобщего, особенного и единичного. Именно в этих терминах - и, главное, достаточно точно по содержанию - легко (курсив наш - Авт.) могут быть описаны выделенные классы информации на уровне их философского анализа.”8
            Правда, автор уклоняется от решения этой, с его точки зрения, легкой задачи, под предлогом, что “подобный (т. е. философский – Авт.) язык не может быть использован, коль скоро речь идет о формулировании операциональных понятий, необходимых для осуществления конкретного социологического исследования.”9
            В действительности дело заключается вовсе не в том, что философские средства не в состоянии “помочь в формулировании операциональных понятий”: диалектика как логика вполне может справиться (и успешно, кстати, справляется) с такой проблемой; дело заключается в том, что автор пытается возложить на философию в принципе, на наш взгляд, невыполнимую задачу: выразить диалектику того, что к диалектике не имеет отношения, а именно попытки создания автором классификации видов социальной информации на основе, фактически, произвольно взятого критерия “тиражности”.
            Вычлененные таким способом классы информации, как представляется, не имеют ни малейшего отношения к диалектике единичного, особенного и общего.
            Автор, к сожалению, не указывает, какую именно диалектическую философию он имел в виду, приписывая ей такие возможности, поэтому мы обратимся к двум диалектическим философиям - материалистической и идеалистической - за подтверждением или неподтверждением их возможностей в таком деле.
            С точки зрения материалистической диалектической логики “ни общее, ни единичное не обладают самостоятельным существованием, не существуют “как таковые”. Самостоятельно существует отдельное (отдельные предметы, процессы, явления). Общее же и единичное существуют лишь в отдельном, в виде сторон, моментов отдельного...
            Чтобы выявить единичное, необходимо сравнить рассматриваемый предмет со всеми другими предметами. Но практически это сделать невозможно. Поэтому на практике обычно сравнивают тот или иной предмет не со всеми другими предметами, а лишь с некоторыми, определенными предметами. В связи с этим появляется необходимость противопоставлять общее не единичному, а особенному.
            В самом деле, в ходе сравнения одного предмета с другими устанавливается их сходство и различие. Но то, что отличает сравниваемые предметы друг от друга, составляет особенное в них, то же, что указывает на их сходство - общее.”10
            Иначе говоря, единичное, особенное и всеобщее - это, вообще, не некие самостоятельные реальности, а форма противоречия, в которой сама реальность существует.
            Сравним эти положения диалектики с условиями поставленной перед ней Б. А. Грушиным задачей. Вывод очевиден: либо выделенные им классы информации не существуют реально, а являются сторонами, моментами некоего неназванного еще класса информации, либо автор впадает в противоречие с диалектической логикой, во всяком случае, с диалектикой единичного, особенного и общего.
            Но, может быть, речь идет о другой диалектике - идеалистической? Откроем труды Гегеля - признанного ее классика и сверимся с ним.
            “Природа показывает нам бесконечное множество единичных образов и явлений; мы чувствуем потребность внести единство в это многообразие; мы поэтому сравниваем друг с другом явления и стремимся познать всеобщее каждого из них...(курсив наш - Авт.) Это всеобщее нельзя постигнуть внешними чувствами... Это всеобщее не существует внешним образом как всеобщее... Всеобщего, следовательно, мы не слышим и не видим, оно существует лишь для духа.”11
            Стало быть, и с точки зрения гегелевской, объективно-идеалистической диалектики, всеобщее (общее) не обладает реальным бытием, мы его вычленяем мышлением (духом, - по гегелевской терминологии) из отдельных предметов, и оно существует только лишь в мышлении, в абстракции (то есть для духа). Что касается попытки рядоположить всеобщее и особенное, как реально существующие, Гегель разъясняет: “Взятое формально и наряду с особенным, всеобщее само также превращается в некое особенное; неуместность и несуразность такого отношения в применении к предметам обиходной жизни сами собой бросились бы в глаза, как если бы, например, кто-либо требовал себе фруктов и отказывался бы в то же время от вишен, груш, винограда, потому что они вишни, груши, виноград, а не фрукты... Это то же самое, как если бы мы сказали, что свет и тьма суть лишь два различных вида света.”12
            Таким образом, и гегелевская диалектика оказывается не в состоянии выступить обоснованием рассматриваемой нами классификации информации, предложенной Б.А. Грушиным. Попытка опереться на диалектику оказалась не вполне удачной: никакой диалектики там нет.
            Но даже если бы эта классификация информации, несмотря ни на что, оказалась вдруг правильной, то, как признает и сам ее автор, “путь установления четких количественных границ между рассматриваемыми классами информации не может привести к успеху. Он с неизбежностью упирается в тупики парадоксов типа “куча” и “лысый”. А, кроме того, тут сплошь и рядом могут возникать остро противоречивые ситуации, когда, к примеру, информация, определяемая в качестве массовой (например, лекция для населения), оказывается размноженной в значительно меньшем количестве экземпляров, нежели информация, относимая заведомо к разряду специализированной.”13
            Опять мы видим, что, как и в случае с массовым сознанием, “на пути автора” встает “чистая логика”, реальной возможностью “логических тупиков” как бы предупреждая о некорректности подобных классификаций.
            Автор к предупреждениям логики “прислушаться” не хочет и, усовершенствуя свою классификацию, вводит дополнительный критерий, связанный “с характером (типом) субъекта, оперирующего информацией, занимающегося той или иной информационной деятельностью,”14 после чего оказывается, что “основное различие между массовой, специализированной и индивидуализированной информацией состоит в том, что в роли субъекта, так или иначе оперирующего информацией, в первом случае выступает масса, во втором - группа, в третьем - индивид.”15
            “Тогда массовой информацией будет называться любая социальнаяинформация, которой хотя бы на одной из стадий ее жизненного цикла (в нашем случае речь идет, прежде всего, о создании и потреблении информации) оперировала (оперирует) масса.”16
            Отметим сразу, что "оперировать информацией" и "стадии жизненного цикла социальной информации" – понятия сами по себе не вполне ясные, допускающие различные интерпретации. Необъясненный термин “оперировать” в известном смысле только затемняет существо дела. Если "оперировать" означает "использовать" информацию, "пользоваться" информацией, а, тем более, "передавать" (например, озвучивать) информацию, то тогда он практически ничего не объясняет, так как информация есть вообще любые сведения, предназначенные для передачи и, соответственно, для приема. В этом случае любая передача или прием информации есть информационная деятельность. Более того, вся социальная деятельность (и даже вся жизнедеятельность животных) предстанет как информационная, потому что одним из главных средств целесообразной активности любых живых систем является их способность информационно отображать среду существования, то есть отображать ее в символической, знаковой форме, не совпадающей со своей субстратной основой.
            В действительности, информационная деятельность как таковая, в собственном смысле слова, - это специализированная деятельность по информационному обеспечению некоторой другой деятельности.
            Так, например, научно-информационная деятельность определяется как “социально-организованная разновидность научного труда, который выполняется в целях повышения эффективности собственно исследований и разработок и заключается в сборе, аналитико-синтетической переработке, хранении и поиске закрепленной в документах научной информации, а также предоставлении этой научной информации ученым-исследователям и специалистам в соответствующее время и в удобной для них форме.”17 Информационная составляющая управленческого труда выступает в качестве “информационной деятельности как самостоятельного вида деятельности и присущими ей специфическими предметами и продуктами, средствами и методами, приемами и способами труда, организационно-экономическими и социальными аспектами объединения их в едином процессе управленческого труда.”18
            В анализируемой работе Б.А. Грушина оперирование информацией со стороны массы, как признак массовой информации, автоматически превращает массу в субъект информационной деятельности.
            “Что же собой представляет масса, играющая роль субъекта информационной деятельности? Прежде всего, это множество индивидов (теоретически в количественном отношении - любое; практически - насчитывающее внушительное число, как правило, десятки, сотни тысяч и более единиц).”19
            В дальнейшем автор переходит к выявлению специфики массы как субъекта, ее отличию от групп, то есть того же круга вопросов, который возникал и в случае с анализом массового сознания.
            Поэтому и в данном случае речь должна, по нашему мнению, идти не о попытках поиска специфицирующих признаков массовой информации как продукта некоторой, не определенной в понятии, информационной деятельности, субъектом которой является некая неуловимая и неулавливаемая теоретическими средствами “эксгрупповая” масса, не совпадающая, по мнению Б.А. Грушина, ни с какой бы то ни было социальной группой, ни со всеми группами вместе, ни с массами, ни с народом, ни с обществом в целом, ни с населением вообще, но о понимании массовой информации как информации, циркулирующей в том слое общественного сознания, которое определено как массовое сознание, то есть сознание практическое, непосредственно вплетенное в практическую деятельность как ее момент, сторона.
            При этом, разумеется, не может вызывать никакого сомнения и, тем более, возражения сама возможность попытки теоретически исследовать массу как объект во всех аспектах, связанных с ее существованием и функционированием. Речь идет только о том, что в поисках объяснения массового сознания и циркулирующей в нем массовой информации исходить из сугубо этимологического значения самих терминов, обозначающих данные понятия, выводя их сущность из понятия “масса”, представляется малоперспективным. В научной литературе по этой проблематике давно высказывалось предостережение исследователям, пытающимся исходить из этимологического подхода. Так, например, Е.А. Ножин еще в 1974 году писал о том, что "собственное (или буквальное) значение термина "массовая коммуникация" дает лишь приблизительное представление о характере обозначаемого им понятия. Уточняя значение термина "массовая коммуникация" следует исходить не из этимологических разысканий относительно его терминокомпонентов, как это чаще всего делают, а из анализа того понятия, которое называет этот термин".20 Однако и по сей день предпочитают "чаще всего делать" именно так. Не приходится удивляться, что результаты такого подхода не позволяют адекватно отразить в понятиях как само массовое сознание, так и массовую информацию, циркулирующую в нем.
            Специализированная информация, в свою очередь, - это информация, циркулирующая, распространяемая на уровне специализированного сознания, информационно обслуживающая его и представляющая собой специализированные знания, предназначенные для передачи.
            Именно поэтому под средствами массовой информации имеют в виду различного рода носителей информации (“бумажные” и электронные газеты, журналы, телевидение, радио), предназначенной для собственно массового сознания, в то время, как субстратно идентичные им носители информации, предназначенной для специализированного сознания (научные журналы, вузовские кабельные сети телевидения) совершенно справедливо средствами массовой информации не считаются21, равно как и не считается журналистикой участие в их деятельности.
            Итак, массовая информация, точно так же, как и массовое сознание, не может быть правильно понято и объяснено, исходя из понятия "масса" или даже "массы". И в первом, и во втором случае речь идет о явлениях, свойственных тому уровню общественного сознания, которое непосредственно вплетено в практическую деятельность, в отличие от специализированного сознания как уровня общественного сознания, в рамках которого происходит специализированное (теоретическое) отражение действительности, связанное с практикой опосредованным образом.
            Средства массовой информации представляют собой, в этом отношении, средства, предназначенные по преимуществу для трансляции результатов специализированного сознания в практическое (массовое) сознание посредством той разновидности духовно-практической деятельности, которая именуется журналистикой.

            ЛИТЕРАТУРА

            1. Мы отвлекаемся здесь, по понятным причинам, от анализа понимания информации в кибернетической, математической и т.д. теориях информации, концентрируя внимание, в основном, на социологических аспектах проблемы социальной информации.
            2. Афанасьев В. Г. Системность и общество. М., 1980, с.238.
            3. Лазутина Г. В. ”Место и роль журналистики в социуме”. - В сб.: Основные понятия теории журналистики, М., 1993,с.127.
            4. См. Прохоров Е. П. Введение в теорию журналистики, с.15,30-32 .
            5. Массовая информация в советском промышленном городе. М., 1980, с.26.
            6. Там же, с.29.
            7. Там же.
            8. Там же, с.29-30.
            9. Там же.
            10. Шептулин А. П. Категории диалектики. М., 1971, с.167-170; см. его же. Диалектика единичного, особенного и общего. М., 1973.
            11. Гегель Г. В. Ф. Энциклопедия философских наук, т.1. Наука логики. М.,1974, с.117-118.
            12. Там же, с.99.
            13. Массовая информация в советском промышленном городе, с.30.
            14. Там же.
            15. Там же, с.30-31.
            16. Там же, с.32.
            17. Михайлов А. И., Черный А. И., Гиляревский Р. С. Научные коммуникации и информатика. М., 1976, с.240. - цит. по Ващекин Н. П. Научно-информационная деятельность. М., 1984, с.67.
            18. Волков Е. А. Информатизация управления. М., 1990, с.40.
            19. Массовая информация в советском промышленном городе, с.32.
            20. Ножин Е.А. Проблема определения массовой коммуникации. в сб. Психолингвистические проблемы массовой коммуникации. М., 1974. с.6; цит. по Федякин И.А. Общественное сознание и массовая коммуникация в буржуазном обществе. М., 1988, с.32.
            21. См. Прохоров Е. П. Введение в теорию журналистики. М.,1995, с.8.

 
 

CREDO - копилка

на издание журнала
ЯндексЯндекс. ДеньгиХочу такую же кнопку