CREDO NEW теоретический журнал

Поиск по сайту

Главная arrow Подшивка arrow 2001 arrow Теоретический журнал "Credo" arrow Этическая основа взаимодействия человека с биосферой и совершенствование философского образования
Этическая основа взаимодействия человека с биосферой и совершенствование философского образования

С.М. Богуславская

кандидат философских наук

Этическая основа взаимодействия человека с биосферой и совершенствование философского образования

В современную эпоху, эпоху глобального экологического кризиса, когда мощность цивилизации стала сопоставимой с мощностью самих природных процессов, всё чаще звучат алармистские предупреждения о возможных катастрофических для человечества последствиях антропогенного давления на природу. Экология перестаёт быть только отраслью естественнонаучного знания: от фактографии отрицательных последствий экспоненциального роста индустриально-промышленного производства и локальных рекомендаций она переходит к выработке линии поведения по отношению к природе в масштабах человеческого сообщества в целом. Как писал Н.Н. Моисеев, экологический императив должен сочетаться с нравственным.

Проследим основные этапы нравственно-этического обоснования взаимодействия человека (человечества) с биосферой на протяжении человеческой истории. На ранних стадиях развития человечества мы встречаемся с “антропоморфизацией” и “этизацией” космоса, всего мира, что ярко отражено в фольклоре и мифологии, древнегреческой натурфилософии. Весь мир предстаёт как одушевлённый; микрокосм (отдельный человек) развивается в гармонии с макрокосмом (Вселенной в целом). Человек выступал “мерой всех вещей” (Протагор). Но уже у Демокрита появляется различение законов природы (всеобщая необходимость, Большой Диакосмос) и законов, устанавливаемых людьми (Малый Диакосмос). Дальнейшее развитие философии и науки приводит к формулировке, с одной стороны, суждений о природе, рассматриваемой независимо от человека, а с другой –к выявлению особенностей, отличающих человека и человеческие взаимоотношения от природных явлений. Происходит отчуждение человека (общества, культуры) от природы; особенно быстро этот процесс идёт с развитием индустриализма. Мораль рассматривается только как способ регуляции взаимоотношений между людьми и между личностью и обществом. Конечно, отдельные экологические интуиции сохранялись в контексте различных духовных традиций: христианства (идея спасения всем миром), буддизма и джайнизма (ненанесение вреда всему живому), философии Б. Спинозы (пантеистическая трактовка Вселенной) и др. Но в целом христианский догмат “человек –венец творения” становился в условиях отчуждения человека от природы вольным или невольным оправданием “колонизаторской” линии проведения: природу “покоряли”, “завоёвывали”, от неё “не ждали милости”. В конце XIX и особенно в XX веке становится ясно, что такая стратегия обречена; необходимо сформулировать новые нравственно-этические принципы, в которых природа (биосфера и геосфера) рассматривалась бы как субъект.

Происходит изменение обоснования нравственности, по-новому выделяются её основания. Если раньше выполнение нравственных требований происходило в основном под влиянием страха воздаяния или долга вопреки склонности, то теперь на первый план выходят принципы милосердия, любви, ненасилия.

Интересно сравнить формулировку высшего, нравственного принципа у И. Канта и В.С. Соловьёва. Кант так даёт одну из формулировок своего категорического императива: “Поступай так, чтобы ты всегда относился к человечеству и в своём лице, и в лице всякого другого так же, как к цели, и никогда не относился бы к нему только как средству”. Таким образом, мораль в XVIII веке рассматривается только как распространяющаяся на людей, причём главное при выполнении нравственных норм, по Канту, - долг вопреки склонности; априорные гаранты воплощения категорического императива в жизни –бессмертие души и бытие Бога. Уже в конце ХIХ века В.С. Соловьев так формулирует высший нравственный принцип: “Нравственная воля, как таковая, должна иметь своим подлинным предметом все существа не как средства только, но и как цели, или в форме императива: действуй таким образом, чтобы все существа составляли цель, а не средство”. И хотя у Соловьева человек рассматривается как высшее существо, природный мир как низшее, к которому человек может испытывать только жалость, но тем не менее включение в сферу нравственной регуляции природы – очень важный шаг. Теургическое делание, по мнению философа, немыслимо без деятельной заботы о природе и ответственности за ее будущее; нравственное отношение к природе – необходимая составная часть морального облика человека и нравственной организации человечества.

Рассмотрим основные направления этического обоснования нравственного отношения к биосфере в ХХ веке. На наш взгляд, это космизм и витализм (развиваются в рамках философии и этики), “глубинная экология” и “критический гуманизм” (вырастают в контексте постнеклассического научного знания).

Философской реакцией на “опустынивание” земли и опустошение человека стала тенденция к построению такого мировоззрения, которое ставило бы на первый план связи между жизнью и разумом, человеком и космосом. А.Бергсон, П.Тейяр де Шарден, М. Хайдеггер в западноевропейской культуре, “русский космизм” (Н.А. Умов, В.И.. Вернадский, К.Э. Циолковский, Н.А. Бердяев, С.Н. Булгаков, П.А. Флоренский и др.) в ХХ веке стремились восстановить утраченное понимание целостности бытия. В космизме в воззрении на мир объединяются космоцентризм древнегреческой натурфилософии с историческим взглядом на мир, характерным для христианства.

Человек в космизме “доопределяет” в своем творчестве природу. Так, в русском космизме космос представляет в изначальном смысле слова “Вселенная”, т.е. как дом, в котором еще нужно вселиться. Но не поодиночке, а всем миром. Личность понимается как микрокосм (С.Н. Булгаков считал, что рождение каждого человека есть рождение Вселенной). Необходимо расширять сферу человеческой деятельности и творчества: хаос превратить в космос. Циолковский формулирует понятие “космическая этика”: обмен атомами в космосе пробуждает все разумные существа к нравственной круговой поруке и к заботе о мировом целом. Объективным добром “космическая этика” признает процессы усложнения и стратификации во Вселенной.

В русском космизме этика тесно переплетается с экологией. Так, в 1913г. русский ученый Н.А. Умов пишет статью “О задачах развития техники в связи с истощением природных ресурсов”. Это был, фактически, первый глобальный научный прогноз в истории человечества. В 1922г. ученик Вернадского А.Е. Ферсман поставит вопрос о пределах развития человеческой культуры в связи с ограниченностью природных ресурсов. Только через 50 лет появятся “Пределы роста” Римского клуба, возникнет интерес к экологической этике.

Витализм в этике ХХ века представлен творчеством А.Швейцера. Он понимал мораль, исходя из основного и единственного принципа “благоговения перед жизнью”: “Я - жизнь, которая хочет жить среди жизни, которая хочет жить”. Речь идет о благоговейном отношении ко всем без исключения формам жизни. Убить человека и без необходимости сорвать цветок - в равной степени зло. Воля к жизни раздвоена: одно живое существо утверждает себя за счет другого. Только мыслящий человек способен адекватно воплотить волю к жизни; следовательно, его задача – способствовать утверждению жизни всюду, где это возможно, и сводить к минимуму вред, который он наносит окружающему миру своей деятельностью. Полностью избежать зла жизнеотрицания (жизнеуничтожения) невозможно, и потому “чистая совесть – изобретение дьявола”. В этике Швейцера есть опасность абсолютизации биосферной “воли к жизни” и недооценки роли человека, но все же, на наш взгляд, основной пафос творчества Швейцера – акцент на непосредственное прямое действие, принцип деятельного милосердия и ненасилия. В связи с этим огрублением является трактовка принципа “благоговения перед жизнью” Швейцера как “прибежища для фарисеев (чумная бацилла так же священна, как и человек)”.

В постнеклассической науке человек как субъект познания и деятельности становится центром единой картины мира. Дискуссии о природе НТР доказали актуальность фундаментальных вопросов о природе человека и прирооде самой природы. Новейшее научное мировоззрение наполняется гуманистическим смыслом, становится источником нравственных ценностей всепланетного масштаба. Экологический императив “коэволюции человека и природы” (Н.Н. Моисеев) дополняется нравственным императивом и переплетается с ним.

Так, из экологии вырастает экологическая этика и, в частности, экософские концепции “глубинной экологии” (А. Нейс, У. Фокс, Б.Дивол, Дж. Сешенс и др.) Глубинная экология начинается с осознания ложности многих потребностей и деструктивности многих желаний, порожденных обществом потребления. Задача заключается не только в изменении отношения к биосфере (осознание внутренней ценности естественного мира), но и изменении отношения человека к самому себе (своей внутренней природе). Отсюда следует две наиболее общие нормы глубинного экологического сознания – самореализация и биоцентрический эгалитаризм. Глубинный экологический смысл “Я” требует не только освобождения от отношений изоляции и конкуренции с другими людьми, но и процесса идентификации до опыта переживания всего нечеловеческого мира (растений, животных, биосферы, всей планеты в целом) как части самого себя. Глубинная экология – это путь, индивидуальная практика, противопоставляющая себя господствующему технократическому мировоззрению. Однако принцип биоцентрического эгалитаризма, будучи последовательно проведенным, оказывается связанным с “зеленым фундаментализмом”. Так, четвертый из восьми принципов глубинной экологии, сформулированных А.Нейсом, а впоследствии подробно развитых Б.Диволом и Дж. Сешенсом, звучит так: “Расцвет человеческой жизни и культуры возможен только при существенном снижении человеческой популяции. Такого снижения требует развертывание других форм жизни”. На совести авторов остается вопрос, какими путями можно снизить человеческую популяцию.

Развернувшееся на страницах журнала “Общественные науки и современность” обсуждение учебного пособия: Арский Ю.М.., Данилов-Данильян В.И. и др. “Экологические проблемы: что происходит, кто виноват и, что делать?” - М., 1997 – показало, что характерная для классической экологии трактовка биосферы в относительной независимости и противопоставленности человеку грозит опасностью “экофашизма”, “мизантропии в зеленой упаковке”. Критический гуманизм, или новый гуманизм, или трансгуманизм подчеркивает необходимость “денатурализации” природной среды и собственной природы человека. Это означает, что “человек предстает не просто как один из зоологических видов, а прежде всего как носитель культуры”. Биоценоз с человеком (антропоценоз) – это уже качественно иная система с существенно более сложными иерархическими зависимостями, чем дикая природа. “Комплексный глобальный кризис современности – не признак абсолютного эволюционного предела, а суровый тест на зрелость планетарной цивилизации”, проверка соответствия технологической и интеллектуально – нравственной составляющих культуры. “Перспектива преодоления кризиса связана не с приближением культуры к природе и природы к дикому состоянию, а … с рационализацией контроля над внешней и внутренней природой” См.: При этом постнеклассическая наука использует концепции антропогеосферы (автор – В.П. Алексеев – писал об антропогеоценозах), ноосферы (В.И. Вернадский).

Таким образом, постнеклассическая рациональность ставит проблему разумного управления антропогеосферой. Принцип антропоцентризма, характерный для западноевропейской культуры, наполняется новым содержанием. Задача формирования новой экологической этики становится центральной проблемой поиска новых оснований духовности, что сравнимо по своей значимости с духовной революцией периода становления мировых религий. Преодоление стереотипов, отрицающих самоценность всего живого и неживого во Вселенной, формирование нового типа гражданина – жителя планеты Земля, несущего всю полноту ответственности за ее настоящее и будущее, - вот содержательная канва развития экологической этики.

Сформировать новую духовность невозможно только под влиянием страха экологической катастрофы, так как страх “скорее парализует жизненную и творческую энергию людей…, порождая или иллюзорные надежды, или деструктивные формы поведения”.

В основу новой экологической этики ляжет философия ненасилия, так как она способствует преодолению изоляционизма и конфронтационного типа солидарности по принципу противопоставления “мы – они” (“свои – чужие”). Философия и этика ненасилия служат источником одухотворенного преображения природы и общественного бытия, так как достигается осознание самоценности и уникальности оппонента. Ненасилие выступает как категорический моральный запрет.

Наша отечественная философия до недавнего времени смешивала ненасилие с покорностью и смирением, считая эту философию идеалом так называемого абстрактно- гуманистического мышления, либо проявлением религиозного мировоззрения. В действительности философия ненасилия в ХХ веке стала обоснованием новой тактики борьбы за справедливость, которое подразумевает культивирование начал добра и любви в каждом человеке, реалистическую оценку ситуации и персональную ответственность человека, придерживающегося ненасильственного идеала, не только за свои действия, но и за действия оппонента.

В настоящее время активно ведутся, с одной стороны, теоретические разработки: осмысление классического наследия, изучение опыта ненасильственных движений в России, сравнительной анализ различных форм ненасильственных движений. С другой стороны, предстоит дополнить философско-этические размышления практическим руководством по ведению диалога и достижению согласия. В нашей стране важно преодолеть особенности “постсоветского” менталитета: поиски в случае осложнений “внешнего врага”, неумение преодолевать стереотипы предубеждения, вести диалог по совместному поиску истины со взаимокорректировкой целей.

В русле философии ненасилия может быть преобразована любая сфера деятельности. Рассмотрим в свете этой концепции философское образование.

В современной концепции ненасилия можно выделить три уровня:

  1. философия ненасилия – включает новое понимание смыслового поля культуры как состоящего из множества региональных и личностных пространств, означает отказ от монополии на истину;

     

     

  2. этика ненасилия – переход от парадигмы доминирования и монолога к парадигме партнерства и диалога, новое понимание личностных качеств человека (изменение представлений о мужестве и настойчивости, об агрессивности и инициативе);

     

     

  3. практика ненасильственных действий – практические рекомендации для всех, кто хочет добиться согласованных решений в общении с другими людьми.

     

 

Философское понимание ненасилия побуждает заботиться о расширении культурного и социального опыта студентов. Этой цели может служить, в частности, курс философии с элементами истории мировой философии. Специально следует продумать механизм передачи нового знания в свете идеала ненасилия: информация не только должна быть истинной; передача истинного знания должна быть приспособлена к интегрированию с предыдущими знаниями студентов. А это означает так выстроить передачу информации (выделение объективно самых важных проблем и проблем, самых существенных для слушателей), чтобы передача не вызывала отрицательных эмоциональных реакций. Особую ценность приобретает опыт совместной (преподаватель – студент; группа студентов) научно-исследовательской работы. Важную роль играет возможность для студентов выбора спецкурсов – как проявление плюрализма философского знания в учебном процессе.

Этика ненасилия предполагает равный обмен ценностными суждениями, установками между преподавателем и студентом (воспитателем и воспитуемым). Как участники диалога они в откровенной, доброжелательной, доверительной беседе открывают друг другу мир своих ценностей, взаимообогащаясь духовно. Каждый из участников этого диалога чувствует себя творческой индивидуальностью, обладающей чувством собственного достоинства, свободой и другими неповторимыми личностными качествами. Главная установка – уважение к каждому человеку; единственный возможный метод нажима – засвидетельствование ценности всей линией поведения и жизни. Человек, действующий ненасильственно, в первую очередь требует усилий от себя, а не от других людей. Он не начинает своей деятельности с требований и претензий, а с познания ситуации в целом и определения места, в котором он может что-то изменить собственными усилиями. Формирование такой установки – важная задача воспитателя.

Овладение практикой ненасильственных действий подразумевает усвоение специальных знаний. Такая информация дается студентам в спецкурсе “Этика и психология общения”, разработанном автором. Темы “Принципы ненасилия”, “Основы конфликтологии”, “Психология и логика спора” ставят задачей выработать у студентов навыки конструктивного диалога, взаимокоррекции позиций.

Сформированная таким путем философская культура диалога будет способствовать так необходимой практике социально-экологической экспертизы, что в перспективе приведет к преодолению технократизма во взаимодействии человека с природой.

 

Литература:

  1. См.: Моисеев Н. Природный фактор и кризисы цивилизации // Общественные науки и современность. - 1992. - №5; его же: Нравственность и феномен эволюции. Экологический императив и этика ХХ1 века // Там же. - 1994.- №6.
  2. Кант И. Соч. в 6-ти томах. - Т.4, ч.1. - М., 1965. - С.270.
  3. Соловьев В.С. Соч. в 2-х томах. - Т.1. - М., 1988. - С.578.
  4. Швейцер А. Благоговение перед жизнью. - М., 1992.- С.217.
  5. См.: Назаретян А.П. Лисица И.А. Критический гуманизм versus биоцентризм // Общественные науки и современность. - 1997. - №5. - С.157.
  6. См.: Ермолаева В. Космизм и экологическая этика // Общественные науки и современность. - 1995. - №4. - С.122.
  7. Там же.
  8. Назаретян А.П., Лисица И.А. Критический гуманизм versus биоцентризм. - С.155.
  9. Творческое развитие этих концепций см. в монографиях: Буровский А.М. Антропоэкология. Концепция антропогеосферры: ее сущности, морфологии, структуры, динамики, истории - Красноярск, 1994; Гиренок Ф.И. Экология. Цивилизация. Ноосфера. - М., 1987; Моисеев Н.Н. Человек и ноосфера - М., 1990.
  10. Кошелева В. Экология и нравственность // Общественные науки и современность. - 1993. - №1 - С. 159-160.
 
 

CREDO - копилка

на издание журнала
ЯндексЯндекс. ДеньгиХочу такую же кнопку