CREDO NEW теоретический журнал

Поиск по сайту

Главная arrow Подшивка arrow 2001 arrow Теоретический журнал "Credo" arrow 'Европеизация' культуры русского дворянства в петровскую эпоху.,Г. Ю. Литвинцева
'Европеизация' культуры русского дворянства в петровскую эпоху.,Г. Ю. Литвинцева

ЛИТВИНЦЕВА Галина Юрьевна

кандидат педагогических наук

“Европеизация” культуры русского дворянства в петровскую эпоху.

В первой четверти XYIII века в России осуществляются преобразования, непосредственным образом связанные с “европеизацией” русской культуры. Следует отметить, что на протяжении всего XYII века наблюдалось активное проникновение западноевропейской культуры на Русь. Тем не менее, в петровскую эпоху изменяется направленность западноевропейского влияния, а новые идеи и ценности насильственно внедряются, насаждаются во все сферы жизнедеятельности русского дворянства – главного объекта преобразовательной политики Петра I. Такого рода ситуация во многом объяснялась государственными целями – Петру были необходимы достижения и опыт Европы для проведения, прежде всего, промышленной, административной, военной, финансовой реформ, для решения задач внешней политики. Успех этих реформ Петр связывал с формированием нового мировоззрения, перестройкой культуры и быта русского дворянства в соответствии с европейскими ценностями.

Считал ли сам Петр Европу образцовой и достойной подражания? Наверно нет, если вспомнить его многочисленные фразы, брошенные в ее адрес во время путешествий за границу и предание о словах, будто бы сказанных Петром и записанных Остерманом: “Нам нужна Европа на несколько десятков лет, а потом мы к ней должны повернуться задом”. Но так или иначе, Европа действительно была нужна не только Петру, но и всей России. В этой связи, можно говорить о “европеизации” как государственной программе преобразования русского общества.

Действительно ли, проводимые Петром реформы в области культуры и быта напрямую связаны с “европеизацией”? Каковы факты, свидетельствующие о реализации данной программы? В середине декабря 1699 года Петр издал указ о перемене календаря, о праздновании 1 января “нового года и столетнего века”. Изменение календаря имело прямое отношение к “европеизации”, так как российский календарь приводился в соответствие с западным. Накануне состоялось знаменитое острижение бород и переодевание дворянства:“сперва повелел монарх платью сему быть венгерскому, но потом сие отменил, а указал носить мужескому полу верхнее саксонское и французское, а камзолы и нижнее платье немецкое, и женскому немецкое”.

В петровскую эпоху происходит утверждение абсолютизма, устанавливается государственный контроль за всеми сферами жизнедеятельности. Основные принципы идеологии российского абсолютизма были сформулированы Ф.Прокоповичем, который в своих сочинениях использовал идеи теории общественного договора Г.Гроция, С.Пуфендорфа и Т.Гоббса. Так, в “Духовном регламенте” объявлялось, что все члены Духовного Коллегиума назначаются государем и перед вступлением в должность каждый давал присягу государю. Данный документ подтверждает стремление монарха внушить своим подданным мысль о власти государя, охватывающей не только светскую, но и духовную область. Следует также добавить, что проект “Духовного регламента” Ф.Прокопович составлял по образцу протестантских духовных консисторий.

В 1721 году почти одновременно с принятием титула “императора”, Петр принял и титул “отца отечества”. Тем самым, он как бы объявил, что возглавил церковь, так как титул “отца отечества” мог быть применен только к архипастырю-архиерею и прежде всего к патриарху, а принятие Петром этого титула совпало с упразднением патриаршества. Теперь государство берет на себя контроль за духовной жизнью общества и ставит перед собой цель утверждения новых – европейских ценностей, противопоставляя их старым – традиционным. Петр стремился освободить государственную власть от церковно-религиозной опеки и именно поэтому направляет свои усилия на формирование гражданского культа, связанного с иным комплексом идей и противоположного по своему содержанию церковному культу.

Петра I можно считать основателем системы государственных праздников. Викториальные празднества сознательно строились им по образцу триумфов императорского Рима. Уже в 1696 году в торжествах по случаю побед русских войск под Азовом наметились основные элементы и составные части будущих празднеств, в которых легко просматривалась римская основа. По распоряжению Петра мастер “Иван Салтанов со товарищи” построил триумфальные ворота: громадные резные статуи Геркулеса и Марса поддерживали их свод, они были украшены незнакомыми для русской аудитории эмблемами и аллегориями. Петр учитывал то обстоятельство, что русские люди привыкли иметь дело с библейскими символами и новые аллегории и символы будут им непонятны. Поэтому велел перевести на русский язык и напечатать ряд икононического курса, снабженного рисунками. По заданию Петра префект Славяно-греко-латинской Академии Иосиф Туробойский перед воздвижением триумфальных ворот по случаю взятия Нарвы обратился к православному читателю с пояснением их символики, которая происходит “не от божественных писаний, но от мирских историй, не святыми иконами, но от историков преданными или от смехотворцев вымышленными лицами и подобляет от зверей, гадов, птиц, древес и прочих”. Петр I, в своей попытке перевести мышление русских дворян в европейскую мифологическую систему, стремился сделать для них привычной античную мифологию. Свой первый сад он “заселяет” выписанными из Италии мраморными фигурами античных богов, бюстами императоров и героев. В Летнем саду он также размещает скульптуры, которые иллюстрировали басни Эзопа. Как отмечает С.Н. Шубинский “император любил собирать здесь гуляющих и сам объяснял им смысл изображения басен”. Огромную поддержку в реализации программы “европеизации” культуры русского дворянства Петр получал от иностранцев, проживающих в России. Еще в XYII веке Немецкая слобода, так называемая “русская заграница”, являлась местом куда стекалось большое количество иностранных мастеров. В петровскую же эпоху можно говорить об огромном наплыве иностранцев, начиная от таких выдающихся как Д.Трезини, Б.Растрелли с сыном, Ж.Леблон и заканчивая различного рода авантюристами, которые рассматривали Россию как место “отхожего” промысла. С помощью иностранцев, их опыта и знаний Петр стремился решить прежде всего экономические, технические, военные проблемы, но этим их сфера деятельности не исчерпывалась, так как они оказывали влияние на просвещение, образование, искусство, светскую жизнь дворянского общества. Анализируя просветительскую роль иноземцев-пленных шведов, М.Богословский отмечал, что “очевидно на долю этих пленных шведов в первой четверти XYIII века выпала такая же роль в русском обществе, какую в начале XIX века пришлось повторить французским эмигрантам, оставшимся в России после кампании 1812 года и сделавшимися гувернерами в помещичьих семействах и учителями в школах”.

В петровскую эпоху русская знатная молодежь отправлялась за границу с учебными целями. Незадолго до выезда в чужие края известного Великого посольства была отправлена в Италию и Голландию партия молодежи из лучших боярских фамилий для изучения навигационной науки. И уже в 1717 году в одном только Амстердаме числилось 69 русских навигаторов. Молодые люди также посылались Петром и для изучения юриспруденции, медицины и изящных искусств.

После первого путешествия за границу Петр задался целью перенести в Россию европейские институты, обычаи, формы общения и развлечений, мало задумываясь о том, что они не имели здесь органичной предыстории. Более того, как отмечает В. М.Живов, те способы, которыми Петр внедрял европейскую цивилизацию, говорят о том, что преобразователь “требовал от своих подданных преодолеть себя, демонстративно отступиться от обычаев отцов и дедов и принять европейские установления как обряды новой веры ”.

Действительно, еще при первом путешествии за границу Петр покупает там заспиртованных уродов массу “раритетов и курьезных диковин”. А после второго путешествия он окончательно приходит к мысли организовать в России музей, где можно было бы выставить на обозрение подобного рода экспонаты. Для создания музея Петр прибег к усердию своих подданных и указом 1718 года обязал их приносить “родившихся уродов, также найденных необыкновенных вещей во всех городах к губернаторам и комендантам”. Кунсткамера открылась для посетителей в 1719 году, но русские люди не спешили посещать музей, так как согласно традиции уроды считались сатанинским отродьем. Петр же настаивал на том, чтобы его подданные переломили себя и прибегал как к объяснениям, так и к угрозам. В указе он объяснял, что уроды не являются порождением дьявола, а рождаются “от повреждения внутренняго также от страха и мнения матерняго во время бремени”. На тех же подданных, которые не хотели поверить в объяснения императора и порвать с традицией, преобразователь воздействовал с помощью угроз: “А ежели кто против сего указа будет таить, на таких возвещат; а кто обличен будет, на том штрафу брать вдесятеро против платежа за оныя”. Во время пребывания Великого посольства в Лейдене Петр посетил Анатомический театр и вернувшись в Россию учредил подобного рода зрелище в Москве. Еще в лейденском театре Петр обратил внимание с каким отвращением его спутники взирают на зрелище разрезаемого трупа и в наказание за неумение быстро усвоить европейские нормы заставил их рвать мускулы трупа зубами. В московском Анатомическом театре Петр принуждал присутствовать на подобного рода спектаклях многих бояр. Как сообщает И.Корб в 1699 году “медик Цоппот начал Анатомические упражнения в присутствии Царя и многих бояр, которых побудил к этому Царский приказ, хотя такие упражнения и были им противны”.

Примеры с учреждением в России Кунсткамеры и Анатомического театра очень ярко демонстрируют специфику “европеизации” петровского времени по отношению к западноевропейскому влиянию в русской культуре XYII века. “ Европеизация” русской культуры в петровскую эпоху носила ярко выраженный регламентированный и насильственный характер, поскольку ее целью являлось внедрение “новых” ценностей и уничтожение “старых”.

В конце 1718 года верхи петербургского общества были извещены о введении ассамблей. Петр побывал во французских гостиных, где собирались и вели беседы выдающиеся деятели науки, политики, искусства и у него созрел план организации ассамблей в России. Вводя новую форму общения и развлечений , Петр преследовал две главные цели – приучить русских дворян к светскому образу жизни, распространенном в Европе и приобщить русских женщин к общественной жизни. При организации ассамблей преобразователь использовал не только практические, но и теоретические достижения Западной Европы. Как отмечает А.М.Панченко, для людей XYII-XYIII веков одной из самых авторитетных была энциклопедия Генриха Альштеда. Знания Альштед подразделял на науки и искусства, где последние делились на свободные и механические. Как раз к механическим искусствам, по Альштеду, и принадлежит искусство развлечения, где все можно расчислить, измерить, подчинить правилам. Этот принцип механических искусств и положил в основу ассамблей Петр. В его указе “О порядке собраний в частных домах, и о лицах, которые в оных участвовать могут” дан перечень правил, распорядок данного развлечения, которому должны следовать все присутствующие. Все усилия преобразователя были пронизаны идеей полезности и если их сопоставить с наставлениями Альштедовой энциклопедии, то можно “лучше понять западнические импульсы его увлечений”. Ассамблеи Петр устраивал и в Летнем саду, которые также проходили по особому регламенту. На данное развлечение гости прибывали на лодках и попадали в сад через нарядные деревянные галереи, служившие одновременно пристанями и приемными залами, где накрывались столы со сластями и другими закусками. В.О.Ключевский писал, что государь потчевал гостей как радушный хозяин, но порой его хлебосольство становилось хуже демьяновой ухи : “Бывало, ужас пронимал участников и участниц торжества, когда в саду появлялись гвардейцы с ушатами сивухи…причем часовым приказывалось никого не выпускать из сада. Особо назначенные для того майоры из гвардии обязаны были потчевать всех за здоровье царя, и счастливым считал себя тот, кому удавалось какими-либо путями ускользнуть из сада.

По принципу механических искусств Петр организовал и еще одно развлечение для высшего общества – катания по Неве. Жителям Петербурга “для увеселения народа, наипаче же для лучшего обучения и искусства по водам и смелости в плавании. были розданы из казны парусные и гребные суда. Катания по Неве проходили по особому регламенту. В петровском указе определялось место катаний, одежда, в которой надлежит явиться приглашенным и давались предписания о времени сбора: “…в указанный час должен Комиссар в местах флаги поднять. А когда указано будет выехать, кроме определенных дней, тогда тот же знак учинить, да один выстрел из пушки с города; тогда тот час всякому ехать в назначенное место и явиться к Комиссару…. В указе сообщалось, что “на сей экзерциции вольны хозяева быть или не быть”, однако здесь же Петр предупреждал не совсем сознательных подданных, “что не более двух дней в месяце не быть, разве для какой законной причины…”. Петр предусмотрел и возможность нарушения установленных правил, поэтому предостерегал катающихся: “ за преслушание же и на сих судах, також штраф брать, как и с парусных.

В целях европеизации быта, общения и развлечений дворянства Петром был создан и полуофициальный орган “всешутейший собор”. Коллегию пьянства или “сумасброднейший, всешетейший собор” возглавлял князь-папа или “всешумнейший и всешутейший патриарх московский, кокуйский и всея Яузы”. Князь-папа имел огромный штат, состоящий из 12 кардиналов, отъявленных пьяниц и обжор, епископов, архимадритов и других духовных чинов. Петр сам написал устав для данной коллегии, в котором до мельчайших подробностей были определены чины избрания и разные степени пьяной иерархии. “Первейшей заповедью ордена было напиваться каждодневно и не ложиться спать трезвыми. У собора, целью которого было славить Бахуса питием непомерным, был свой порядок пьянодействия “Служения Бахусу и честного обхождения с крепкими напитками. Следует отметить, что в названиях должностей, иерархии и заповедях собора четко прослеживается связь с католичеством и европейской символикой. Вероятно, Петр такого рода институт, подобно Кунсткамере и Анатомическому театру, также заимствовал у Европы. Так, С.Ф. Платонов обратил внимание на то, что в оценке “всешутейшего собора” не следует упускать из виду, что такого рода забавы имели место и в европейских странах. Действительно, пародия и “шумства”, шутовские коллегии существовали в разных странах Европы от средневековья до XYII в. В быту британской аристократии времен Вильгельма и Анны были распространены маскарадные клубы, среди них выделялся клуб безбожников, члены которого упражнялись в пародийном кощунстве.

Бесспорно, можно провести параллель между “всешутейшим собором” и клубом безбожников, так как в обоих случаях маскарадные элементы, пародия и кощунства имели место. Однако, в условиях России петровского времени, деятельность “всешутейшего собора” приобретает особое значение и ее нельзя ограничить только развлечениями. Какую же цель преследовал Петр, создавая этот полуофициальный орган?

Иностранцы, жившие в то время в России, да и многие соотечественники Петра, считали, что преобразователь своим пьянством и шумным весельем пытается ввести в заблуждение своих врагов относительно истинных политических целей. В.О.Ключевский склонен был видеть здесь больше настроения, чем тенденции. С.А.Князьков считал поводом к учреждению собора порок пьянства подданных Петра, “который он хотел осмеять и вместе с тем предостеречь последних от позора”. И.И.Голиков петровский “разгул” трактовал не как монаршее развлечение, не как личную прихоть, а как культурную акцию. Но у И.Голикова данная акция имеет односторонний характер: Петр осмеивает ненавистную ему старину, прибегая к оружию смеха и “употребляя тот самый обряд / святки / обращением оного в посмеяние”. Хотя И.Голиков указывает на связь деятельности “всешутейшего собора” с уничтожением патриаршества. А.М.Панченко пытается понять Петра, исходя из того, что он был “вечным работником” и каждый его шаг преследовал определенную цель. А.Панченко делает акцент на том, что “всешутейший собор” – это не просто штрих в картине подавления церкви самодержавным государством, а он был необходим Петру для утверждения нового взгляда на общение, развлечения, веселье и культуру русского дворянства в целом. А.Панченко отмечает, что собор был необходим Петру для противопоставления старинной праздности “новой” праздности, которой “присваивалось качество культурной ценности”. С какими же идеями была связана эта так называемая “новая” праздность? Какие ценности культивировались Петром? Петр стремился подчинить развлечения высшего общества идеям “натурального права” Г.Гроция и С.Пуфендорфа, согласно которым, созданная Богом натура становится автономной и независимой от него и подчиняется лишь установленным законам. Эти идеи необходимы были преобразователю для установления царского единовластия и немалая роль в реализации данной цели принадлежала сфере развлечений. Направляя свои усилия на борьбу с традиционным мировоззрением и ценностями, Петр, по образному выраженю А.М.Панченко, борется и с “религиозной концепцией веселья”. В чем сущность данной концепции?

В допетровской Руси пародия, шутка, веселье входили в круг явлений “смеховой культуры”. Д.С.Лихачев, говоря об особенностях русской “смеховой культуры”, отмечал, что в древнерусских пародиях вселенная делится на мир культуры и на мир не настоящий, не организованный – мир “антикультуры”. В “антимире” обнаруживается изнанка настоящего мира: он абсурден и реально невозможен. Взаимоотношения между миром культуры и миром “антикультуры” можно проследить и в праздничной жизни допетровской Руси, непосредственным образом связанной с пародиями, весельем и различного рода развлечениями.

Праздник допетровской Руси как бы состоял из двух частей: вначале молитвенное предстояние, торжественные процессии, а затем – различные “бесовства”, скоморошьи игры и забавы. В первой части праздника человек представлял собой мир культуры, так как следовал установленным нормам христианского благочестия и благолепия. Во второй же части праздника он как бы попадал в нереальную среду, где наизнанку выворачивались христианские ценности. Попадая в мир “антикультуры”, человек допетровской Руси принимал определенные правила игры, которые позволяли ему здесь делать то, что в настоящем, реальном мире, где господствуют православные ценности, делать невозможно.

Так, святки являлись в средневековой Руси одним из любимых праздников и олицетворяли собой торжество Рождества Христова. В этом празднике очень наглядно проявлялись взаимоотношения между двумя противоположными мирами. После длительного Рождественского поста снимались все ограничения в пище, веселье и люди как бы готовились вступить в мир “антикультуры”. Заранее парни и девушки для участия в потешных играх готовили маски зверей и птиц, шутовские одеяния. По православной доктрине такого рода явления недопустимы, но в то же время они вписывались в православную культуру, демонстрируя ее изнаночную сторону. На святках христианский мир как бы терял свою устойчивую структуру и представал в перевернутом виде: всемогущий Бог становился беспомощным младенцем, небо сливалось с землею, ряженые устраивали эротические забавы.

Анализируя и другие праздники допетровской Руси, можно сделать вывод, что в своем сознании человек всегда четко отличал мир культуры от мира “антикультуры”. При Петре граница между этими двумя мирами стирается. Преобразователь стремился внушить своим подданным мысль о том, что веселиться можно где угодно и когда угодно, и это не считается греховным. С точки зрения древнерусского человека, Петр распространил мир “антикультуры” за отведенные ему рамки и тем самым разрушил традиционный порядок празднования. Петр это делал намеренно и именно с этой целью и был создан “всешутейший собор”.

В своем “шумстве” Петр доходил до крайних пределов, постоянно смешивая серьезное и шутовское. Всешутейшие графы и патриархи совмещали и перемешивали свои шутовские должности и атрибуты с ответственными государственными постами и должностями. Церковный ритуал уже не противопоставляется пародийному, как это было в допетровской Руси, а смешивается с ним, разрушается граница между двумя мирами.

В.О. Ключевский в описании празднования святок в петровскую эпоху очень точно проиллюстрировал смешение церковного и пародийного ритуала: “бывало на святках компания человек в 200 в Москве или Петербурге на несколько десятках саней на всю ночь до утра пустится по городу “славить”; во главе процессии шутовской патриарх в своем облачении, с жезлом и жестяной митре; за ним сломя голову скачут сани, битком набитые его сослужителями, с песнями и свистом. Хозяева домов, удостоенных посещением этих славельщиков, обязаны были угощать их и платить за славление”. В своем дневнике Ф.Берхгольц также дает великолепную иллюстрацию смешения серьезного и шутовского , когда пишет, что царь после совершения благодарственного молебна в церкви Св.Троицы по случаю заключения мира со Швецией в 1721 году “тот час отправился к князю Ромодановскому, как князю-кесарю, и объявил ему о заключенном мире”.

“Вмсешутейший собор” Петр использовал не только для утверждения нового взгляда на веселья и развлечения, но и для дискредитации традиционных представлений и государственно-политических идей. Об этом свидетельствует такой важный государственный шаг Петра, как изменение порядка престолонаследия. В 1722 году Петр вводит новый порядок престолонаследия, по которому наследника должен выбирать правящий монарх. А перед этим он дискредитировал традиционный порядок передачи престола от отца старшему сыну, прибегая к пародии. Когда в 1717 году умирает князь-кесарь Ф.Ромодановский, то его князь-кесарство переходит к сыну. Очевидно, что это не было простой шуткой и Петр уже тогда обдумывал установление нового порядка престолонаследия.

С помощью “всешутейшего собора” Петр стремился уничтожить притязания церкви на духовную власть и “новая” культура была необходима ему для построения сильной империи и утверждения своего единовластия.

В имперских целях Петром основывается и новая столица, которая по замыслу преобразователя должна была противостоять “старой” столице и являться символом всего “нового”. В самом названии новой столицы прослеживается явная аналогия с Римом: город Святого Петра в античном Средиземноморье и город Святого Петра на Балтике, Не случайно, А.Ф.Лосев говорит о том, что тождество имени дает глубокие корни для сопоставления судеб этих городов. Действительно, оба города приобретают мировое значение после того, как Рим стал центром огромного средиземноморского пространства, а Петербург – крупнейшим центром Балтики. Главной архитектурной доминантой в Риме стал купол собора над могилой Святого Апостола, а в Петербурге – Петропавловский собор, увенчанный позолоченным шпилем. Петр строил Петербург как европейский город, хотя решающими для формирования стиля новой столицы были его личные вкусы ,особое географическое положение и климатические условия. В самом начале строительства города Петр ориентировался на Амстердам и для обучения архитектурному искусству он посылает И.Коробова в Голландию, а не в Италию или Францию.

В целом облик города при Петре имел необычайно своеобразный вид, так как стиль архитектуры включал и элементы барокко, и европейского классицизма XYII века, и французского “регентства” рубежа XYII –XYIII веков. Свою программу “европеизации” русской культуры Петр осуществлял в новой столице Санкт-Петербурге.

Анализируя процесс “европеизации” культуры русского дворянства, нельзя обойти вниманием и вопрос относительно восприятия самими дворянами европейской культуры, которая активно насаждалась и внедрялась в их жизнь. Как сами русские дворяне воспринимали “европеизацию”? Что считалось для них главным критерием “европеизированного” быта?

Следует отметить, что в петровскую эпоху не было реального сближения культуры и быта русских дворян с западноевропейским укладом жизни. По наблюдениям Ю.М.Лотмана европеизация воспринималась русскими дворянами субъективно, поскольку главным критерием европеизированного быта у них считалось отличие от крестьянской жизни. Для русского дворянина быть европейцем означало изменить одежду, прическу, манеры, т.е. отгородиться от крестьянской жизни. И это можно было сделать путем обучения европейской культуре.

Русским дворянам нелегко давалось такое обучение, так как они родились и выросли еще в допетровской Руси и воспитывались в соответствии с традиционными ценностями. Поэтому русский дворянин в петровскую эпоху “оказался у себя на родине в положении иностранца, которому во взрослом состоянии искусственными методами следует обучаться тому, что люди обычно получают в раннем детстве непосредственным опытом”. Петр понимал, что обучить своих подданных новому “языку”с помощью одних только угроз и указов невозможно, поэтому под его непосредственным руководством выходили пособия и руководства по обучению “правильному” поведению. С этой целью распространялась книга “Юности честное зерцало, или Показание к житейскому обхождению”. Изучение данного текста интересно с точки зрения выявления противоречий между традиционными и новыми ценностями и рассмотрения процесса адаптации на русской почве европейской культуры. Так, книга внушала, что благовоспитанный молодой человек должен отличаться тремя добродетелями: приветливостью, смирением и учтивостью. Чтобы пользоваться успехом в обществе, он должен владеть иностранными языками, уметь танцевать, ездить верхом, фехтовать, быть красноглаголивым и начитанным и т.д. В заключение перечислялись 20 добродетелей, которые украшают благородных девиц. Интересно, что наряду с вышеизложенными рекомендациями давались и следующие советы: “ обрежь свои ногти, да не явятся, якобы оные бархатом обшиты… Не хватай первой в блюдо и не жри, как свинья…Не сопи, когда яси, Ногами везде не мотай, не облизывай перстов, не грызи костей. Зубов ножом нечисти… Часто чихать, сморкать и кашлять не пригоже…”. Подобного рода соединение несопоставимых рекомендаций и советов очень характерно для культуры петровской эпохи и показательно при выявлении ее противоречий.

При анализе “Юности честное зерцало…” просматривается одна из основных целей европеизации:“Младые отроки должны всегда между собой говорить иностранными языками, дабы тем навыкнуть могли, а особливо когда им что тайное говорить случится, чтоб слуги и служанки дознаться не могли и чтоб их от других незнающих болванов распознать”. Из данной цитаты видно, что для русских дворян иностранное должно стать нормой и “владение иностранными языками повышали социальный статус человека”. Дворянство становилось привилегированным сословием и Петр как бы санкционировал отгороженность дворян от крестьянской жизни, подтверждая своими наставлениями правильность выбора ими главного критерия европеизированного быта.

В петровскую эпоху еще не было, да и не могло быть понимания внутренних рычагов развития культуры западноевропейских стран и русские дворяне видели лишь ее внешнюю сторону. Об этом свидетельствуют и слова самого преобразователя, сказанные на торжестве при спуске нового корабля: “через несколько лет мы будем в состоянии унизить соседние страны, доведя свою родину до высочайшей точки славы”. Именно поэтому Петру некогда было ждать, когда его подданные осознают и воспримут преимущества западноевропейской культуры. Не случайно, все новые формы быта, общения и развлечений насильственно внедрялись преобразователем в жизнь его подданных и носили обязательный характер. Участие дворян в различных действах, которые не соответствовали их традиционным нормам и представлениям “были необходимыми знаками лояльности, готовности перевоспитываться и создавать себя по установленному Петром образцу”. Следование же и постижение этого образца приобретали специфическую окраску: русские дворяне стремились стать “европейцами”,но делали это с ярко выраженным русским акцентом.

Так, Петр потребовал от женщины вступления в общественную жизнь, забывая, что она не совсем готова к этому и не может сразу же, в один момент, расстаться с домостроевским укладом жизни. Преобразователю некогда было вникать в женскую психологию, но тем не менее он проявил заботу о женщине, указав ей как одеваться, говорить, сидеть и вообще себя вести. В первое время на ассамблеях, как отмечает С.Н.Шубинский, русские боярыни и боярышни были смешны и неуклюжи, “затянутые в крепкие корсеты, с огромными фижмами, в башмаках на высоких каблуках, с пышно расчесанною большей частью напудренною прическою, с длинными “шлепами”, или шлейфами, они не умели не только легко и грациозно вертеться в танцах, но даже не знали, как им стать и сесть”. С.Н.Шубинский также делает замечания по поводу кавалеров, которые были под стать дамам и отличались чрезвычайной неловкостью.

Новая манера развлечений воспринималась как европеизированная лишь субъективно, но под влиянием вина или гнева маска спадала и старое дедовское, не в лучшем его проявлении, выходило на поверхность. Можно сказать, что европеизация в петровскую эпоху носила не только внешний характер, но, как это не парадоксально, она усилила проявление негативных черт культуры допетровской Руси. “Новая наука” была для русских дворян тяжела и непривычна и очень часто вызывала инстинкты противоположного направления. Обходительность и вежливость по приказу и принуждению, не ставшие внутренней потребностью, порождали непристойность и грубость. К тому же и самому Петру порой не хватало необходимых качеств, которые он, обучая “новой” культуре, требовал от других. Взявшись распоряжаться танцами на ассамблеях, он часто пускался в тяжелые шутки: ставил в ряды танцующих самых дряхлых стариков, дав им в партнерши молодых дам и сам становился в первой паре. Все танцующие кавалеры должны были повторять движения государя. Ф.Берхгольц отмечал, что царь выделывал такие “каприоли”, которые составили бы честь лучшим европейским балетмейстерам того времени. Между тем, набранные им старые танцоры путались, задыхались, многие валились на пол, а Петр начинал все сначала и “…объявил, что если кто теперь собьется, тот выпьет большой штрафной стакан”. Подобного рода “шутки” имели место практически во всех развлекательных мероприятиях императора.

Таким образом, составить полное представление о таком сложном явлении, как “европеизация” культуры русского дворянства в петровскую эпоху, можно при условии выявления целей европеизации и анализа единства ее объективных / реальные факты / и субъективных / восприятие русскими дворянами европейской культуры / черт и отвечая на вопрос, каким образом европейская культура преломлялась на русской почве.

 

Литература:

  1. Ключевский В.О. Русская история. Полный курс лекций в 3-х кн. М.: Мысль, 1993, кн.3,с.63.
  2. Голиков И.И. Деяния Петра Великого. М.: Универ.тип. Н.Новикова, 1778-1779, ч.1,2, ч.1,с.356.
  3. Ровинский Д.А. Обозрение иконописания в России до конца XYIIIв. Описание фейерверков и иллюминаций. СПб.: А.С.Суворин, 1903.
  4. Преславное торжество освободителя Ливонии. М., 1704., л.6 об.
  5. Шубинский С.Н. Летний сад и летние петербургские увеселения при Петре Великом. СПб.: тип.Академии наук, 1864, с.2.
  6. Богословский М. Быт и нравы русского дворянства в первой половине XYIII в. Пг. : тип. Т-ва "Задру-га", 1918,с.11
  7. Богословский М. Быт и нравы русского дворянства в первой половине XYIII в. Пг. : тип. Т-ва "Задру-га", 1918,с.13.
  8. Живов В.М.Культурные реформы в системе преобразований Петра I // Из истории русской культуры / XYII- нач. XYIII в. /. М.:школа "Языки русской культуры", 1996, т.3, с.532
  9. Полное собрание законов Российской империи. СПб., 1830, № 3159,с.541
  10. Полное собрание законов Российской империи. СПб., 1830,c.541
  11. Полное собрание законов Российской империи. СПб., 1830., с.542.
  12. Соловьев С.М. История России. М., 1962-1966, кн.YII, с.554.
  13. Корб И.Г. Дневник путешествия в Москвию / 1698 и 1699 гг. / Перевод и примечания А.И. Малеина,СПб., 1906, с.121.
  14. Панченко А.М. Русская культура в канун петровских реформ // Из истории русской культуры. Там же, т.3, ч.1, с.165
  15. Полное собрание законов Российской империи. СПб., 1830,№ 3246, с.598-599.
  16. Панченко А.М. Русская культура в канун петровских реформ // Из истории русской культуры. Там же, т.3, ч.1,c.165.
  17. Ключевский В.О. Исторические портреты: Деятели исторической мысли. М.: Правда, 1990, с.182.
  18. Князьков С.А. Санкт-Петербург и Санкт-Петербургское общество при Петре Великом. СПб.:Тип.: Луковникова, 1914, с.64
  19. Полное собрание законов Российской империи. СПб., 1830, №3193, 560
  20. Там же
  21. Там же
  22. Там же №3193, 561
  23. Ключевский В.О. Исторические портреты: Деятели исторической мысли. М.: Правда, 1990, с. 184
  24. Платонов С.Ф. Из бытовой истории петровской эпохи // Известия АН СССР,1926, с.526-547
  25. Ключевский В.О. Исторические портреты: Деятели исторической мысли. М.: Правда, 1990., с.185.
  26. Князьков С.А. Из прошлого русской земли: Время Петра Великого. М.: Планета, 1991., с.704
  27. Голиков И.И. Деяния Петра Великого. М.: Универ.тип. Н.Новикова, 1778-1779, ч.1,2., ч.1, с. 18
  28. Панченко А.М. Русская культура в канун петровских реформ // Из истории русской культуры. Там же, т.3, ч.1, с.145.
  29. Панченко А.М. Русская культура в канун петровских реформ // Из истории русской культуры. Там же, т.3, ч.1, с.164
  30. Лихачев Д.С., Панченко А.М. "Смеховой мир" Древней Руси. Л.:Наука, 1976, с.16.
  31. Ключевский В.О. Исторические портреты: Деятели исторической мысли. М.: Правда, 1990., с.184.
  32. Берхгольц Ф.В. Дневник камер-юнкера Ф.В. Берхгольца. 1721-1725. М.: Универ. Тип., 1902-1903, ч.1-4, ч.1, с.110
  33. Полное собрание законов Российской империи. СПб., 1830.,YI,№ 3893
  34. Лосев А.Ф. Философия имени. М.,1990,с 114
  35. Лотман Ю.М., Успенский Б.И. Роль дуальных моделей в динамике русской культуры // Трудыпо русской и славянской филологии. XXYIII. Тарту, 1977.
  36. Лотман Ю.М.Поэтика бытового поведения в русской культуре XYIII в.// Из истории русской культуры. Там же, 1996, т.IY, ч.1, с. 539
  37. Юности честное зерцало, или Показание к житейскому обхождению: Собрание от разных лет. М.: Гос. Б-ка им. В.И.Ленина, 1976.
  38. Юности честное зерцало, или Показание к житейскому обхождению: Собрание от разных лет. М.: Гос. Б-ка им. В.И.Ленина, 1976, с.34-38
  39. Пекарский П.П. Наука и литература в России при Петре Великом. СПб., 1862, т.1,2, т.2, с.383
  40. Лотман Ю.М.Поэтика бытового поведения в русской культуре XYIII в.// Из истории русской культуры. Там же, 1996, т.IY, ч.1, с.540
  41. Лотман Ю.М.Поэтика бытового поведения в русской культуре XYIII в.// Из истории русской культуры. Там же, 1996, т.IY, ч.1, кн.1,с.212
  42. Живов В.М.Культурные реформы в системе преобразований Петра I // Из истории русской культуры / XYII- нач. XYIII в. /. М.:школа "Языки русской культуры", 1996, т.3, с.553
  43. Шубинский С.Н.Первые балы в России // Шубинский С.Н. Исторические очерки и рассказы. М.:Московский рабочий, 1995, с.26
  44. Берхгольц Ф.В. Дневник камер-юнкера Ф.В. Берхгольца. 1721-1725. М.: Универ. Тип., 1902-1903, ч.1-4, ч.1,с.160.
 
 

CREDO - копилка

на издание журнала
ЯндексЯндекс. ДеньгиХочу такую же кнопку