CREDO NEW теоретический журнал

Поиск по сайту

Главная
Развитие системы теоретического знания в микрополитике: переход к дифференциации и специализации...

Т.В.Мусиенко,

кандидат исторических наук

Развитие системы теоретического знания в микрополитике: переход к дифференциации и специализации (вторая половина 60-х – 70-е годы).

Значительное влияние на микрополитику и особенности формирования ее теоретико-методологической базы в первые десятилетия второй половины XX века оказал функционализм, выразивший тенденцию к универсализации и интеграции в науке. В период с 1945-1965 годы функционализм, будучи признанным в качестве всеобщей теории развития большинством истеблишмента, как европейской, так американской научных школ, во многом определял направленность микрополитической перспективы этих лет. С функционализмом связана характерная особенность политико-бихевиорального направления в политической науке конца 40-х - начала 60-х годов (период универсализации и интеграции). Это - монизм в выборе методов исследования, когда эмпирическая форма научного познания и количественный анализ становятся основными средствами развития теоретического содержания данной области политических исследований.

Методологический монизм выразился в преобладании ориентации на эмпирическую форму научного познания и количественный анализ как основные средства развития содержания теоретического знания в области микрополитики. Это был период экстенсивного развития, и с точки зрения количественного накопления эмпирического знания по проблемам политического поведения, и в смысле стремления к достижению максимального охвата региональных и географических рамок исследования политического поведения. Монистические тенденции в выборе методов анализа обусловили преобладание методологической позиции, когда единственным соответствующим политико-бихевиоральной специфике исследования считался количественный подход. 50-е - начало 60-х годов - это монополия широкомасштабных эмпирических электоральных исследований, а также исследований, основанных на социологических опросах связанных, главным образом, с изучением электорального поведения.

Методологический эклектизм проявился в междисциплинарности проводимых исследований, в использовании в рамках количественного анализа методик и технологий нескольких дисциплин (политической психологии, политической социологии, антропологии и др). Данный период становления микрополитики (конец 40-х – начало 60-х гг.) может быть определен как стадия моноэклектики. Определение «моно-» отражает здесь главную характерную черту периода – доминирование теоретической модели структурного функционализма. Термин «эклектика» вводится нами для обозначения специфики теоретико-методологического плана развития микрополитики в этот период и содержит три аспекта. Во-первых, сама теория структурного функционализма в определенном смысле являла собой продолжение попыток соединения количественного и качественного подходов в осмыслении общества и личности, но все же на основе принципов и традиций более близких Дюркгейму, чем Веберу. Во-вторых, именно методологический консенсус на основе структурного функционализма оказался менее выраженным, чем консенсус теоретический. Микрополитика создавалась на основе соединения методологических приемов и технологий других структурных дисциплин, прежде всего социальной психологии и социологии. В-третьих, данный критерий отражает в действительности эклектический, неструктурированный этап развития науки и ее теоретико-методологических основ, достаточно далекий от того, чтобы быть квалифицированным как стадия оформления интегрированного научного знания и создания единого теоретико-методологического стандарта в науке.

Следует отметить одну весьма характерную черту моноэклектической стадии микрополитики, связанную с особенностями интегративных процессов в сфере теории и методологии политической науки, и в области микрополитики, в частности. Для микрополитики тенденция к интеграции сложившихся теоретико-методологических принципов, идей, позиций развертывалась не в рамках сформировавшейся системы знания, когда процессы объединения ведут к повышению уровня целостности системы и переходу ее в новое качество, а на основе создания новой системы, путем интегрирования в единое целое ранее разрозненных элементов теоретического и методологического знания. В последнем случае, создаваемая в результате такого объединения целостность, отличалась меньшей степенью интегрированности, когда, отдельные ее элементы сохраняли за собой различную степень своей автономности. Таков в этот период был статус упомянутых выше парадигм, отражавших интерпретивную традицию в понимании социального и политического развития. В этом также заключается объяснение того факта, что в данный период было реализовано немало немасштабных исследовательских проектов, основанных на эмпирических методологических ориентирах, не связанных с функционализмом.

Особенности интеграции, на наш взгляд, обусловили и специфику институционализации микрополитики в этот период, вызвав необходимость усиления объема и интенсивности взаимосвязей институтов, как центров реализации микрополитических исследовательских проектов. С этим обстоятельством связан постоянный поиск новых условий управления научным центрами, специализирующимися в этой области политических исследований. Период методологической эклектики характеризуется наивысшей активностью по созданию научных центров и институтов управления научными исследованиями в области микрополитики, как на национальном, так и на интернациональном уровне. Тем самым закладывается основа для интернационализации науки со всеми ее преимуществами и недостатками.

Отсутствие интегрированности теоретического знания о личности и обществе подтверждается конечной фазой развития микрополитики по пути моноэклектики, заложившей базу для нарастания влияния тенденции к дифференциации, специализации, фрагментации знания и, в конечном итоге, нарушения теоретико-методологического консенсуса, и перехода в связи с этим к стадии противостояния парадигм (1965-1980 гг.).

В микрополитике периода 1965-1980 гг. (период дифференциации и специализации) заметно влияние тенденций, определявших развитие социологического теоретического знания на соответствующей стадии дифференциации и конфликта теоретических парадигм. В социологии монополия функционализма сменяется многообразием теоретических моделей понимания социальной реальности и индивидуального социального поведения1.

В микрополитике, теоретико-методологический монизм, проявившийся в доминировании позитивистско-функционалистической теоретической модели социальной реальности, реализованной в развертывании политико-бихевиорильной перспективы микрополитических исследований, уступает место методологическому дуализму и эклектике.

Политико-бихевиоральная перспектива по-прежнему продолжает занимать в этот период лидирующие позиции, но разворачивается она уже не на базе моноэклектики, а на основе признания целого ряда теоретических и методологических открытий интерпретивных теоретических моделей, которые становятся неким источником для разработки предметных теорий, представляющих собой различные варианты комбинирования структурно-функционалистской и интерпретивной линий.

Оформление предметных теорий сопровождается специализацией микрополитического знания. Если предшествующий период был представлен, главным образом, электоральными исследованиями политического поведения, то в 60-е - 70-е годы усиливается влияние компаративной микрополитики. В фокусе внимания оказываются две основные компаративные микробихевиоральные перспективы: теории политической культуры (Political Culture Theories) и теория изменения ценностей (Value Chahge Theory). Исследования электорального поведения, в том числе и компаративные, претерпевают в этот период существенную трансформацию, связанную прежде всего с преодолением тенденции к тотализации и количественному наращиванию эмпирического знания, свертыванием крупно-масштабных электоральных проектов.

Дифференциация в микрополитике имела двусторонний характер. В ходе структурной дифференциации в системе микрополитического знания выделяется (альтернативная политико-бихевиоральной) новая подсистема теоретико-методологического знания, основанная на экономической теоретической модели социальной реальности и представленная теорией рационального выбора и соотвествующим методологически-индивидуалистическим подходом. Результатом дифференциации стал автономный статус выделившихся подсистем, а в впоследствии и противостояние политико-бихевиоральной модели и теоретической модели “рационального выбора” (Rational Choice Theory). Дифференциация в развитии микрополитического знания носила также функциональный характер в том плане, что в ходе дифференциации наблюдается расширение круга функций, выполняемых прежде всего политико-бихевиоральной подсистемой теоретического микрополитического знания. В ходе функциональной дифференциации, происходит, во-первых, установление новых взаимосвязей названной подсистемы, аккумулирование ею компонентов интерпретивной теоретической модели социальной реальности, и, во-вторых, ее внутренняя специализация, вызванная разнообразием создаваемых в ходе взаимодействия комбинаций. Взаимопроникновение компонентов позитивистской и интерпретивной теоретических моделей создает предпосылки для внутренней структурной дифференциации уже в рамках самой политико-бихевиориальной подсистемы микрополитического знания. Следует заметить, что в 60-70-е годы в результате дифференциации происходит скорее автономизация выделившихся теоретических подсистем и установление новых взаимосвязей между ними, т.е. усложнения системы микрополитического знания в этот период не происходит.

В рамках политико-бихевиорального направления микрополитики, на данной стадии ее развития завершается оформление культуралистической микро-бихевиоральной перспективы исследования политического поведения. По своему влиянию данный подход, пожалуй, значительно превзошел другие микробихевиоральные линии, связанные, например, с теорией изменения ценностей. Основоположники культуралистического подхода Габриель Алмонд и Сидни Верба (Gabriel Almond and Sidney Verba) в своих работах периода 60-х - 80 гг. разработали один из вариантов теории политической культуры - теорию гражданской культуры (Civic Culture Theory)2. Позитивистскую основу теории составила позиция, предлагавшая рассмотрение соотношения “политическая культура - политическое действие” во многом все еще с точки зрения социального детерминизма. Об этом свидетельствует смысл концепции о конгруэнтности институтов и моделей поведения в рамках политической системы общества - национальной политической культуре. Тем не менее в теории Алмонда и Верба ясно прослеживается влияние интерпретивных теоретических трактовок. Сам интерес к исследованию относительно стабильных аспектов взаимодействия, каковыми являются ценности и нормы национальной культуры, в определенном смысле явился отражением влияния интеракциониского и этнометодологического понимания социальной реальности. Вместе с тем, для Алмонда и Верба характерно детерминистское видение зависимости политического поведения и политической культуры. Полагая, что национальная гражданская культура оказывает непосредственное влияние на социальное и политическое поведение, исследователи обосновывают идею о том, что культурой устанавливаются нормы поведения, которые признаются членами общества и которым они следуют, независимо от того принимают ли эти ценности или лично не разделяют их.

Соединение интерпретивной и позитивистской функционалистской традиций имеет место, пожалуй, не только в теоретическом плане, но и методологических ориентирах Алмонда и Верба. Сама типизация, представляющая пять типов гражданской культуры демократических обществ, основана во многом на методологической традиции Вебера и его методологической концепции “идеальных типов”. Но, несмотря на применение элементов интерпретивной методологии, разработки Алмонда и Верба предстают воплощением позитивистских ориентиров на количественный анализ, основанный на широком применении данных социологических исследований.

Теоретические идеи этнометодологии об активности участников микро-социального взаимодействия и интерпретивистская методология качественного анализа способов социальной активности индивидов в определенной степени оказали влияние на разработку дискриптивно-аналитических исследований политической культуры в рамках концепции “политического участия” (Political Participation). В 70-е годы под руководством Сидни Верба была проведена серия подобных исследований3.

К существенной модификации позитивистской политико-бихевиоральной линии в микрополитических исследованиях привело появление нового направления, связанного с теорией изменения ценностей Рональда Инглехарта (Ronald Inglehart). Заслуга Инглехарта - в стремлении преодолеть статичность функционалистского понимания социально-политической реальности. Наследуя интерес интеракционизма чикагской школы к процессуальным аспектам социального взаимодействия индивидуального поведения, Рональд Инглехарт предпринимает попытку выйти за рамки ограничений, обусловленных количественным анализом, обеспечивающим, как правило, единовременный срез в соответствии с исследуемой совокупностью переменных. Сообразно этому, Инглехарт предлагает свою модель теоретического видения социально-политической реальности, основанную на кардинально новой для позитивистской традиции политико-бихевиоральных исследований идее о пост-материальном изменении ценностей в индустриально развитых странах4.

Теоретическая модель Инглехарта базируется на двух основных положениях. Во-первых, исследователь исходит из того, что само изменение в определении индивидом приоритетов в заданной совокупности социальных ценностей детерминировано спецификой субъективной версии о дефиците того или иного набора ценностей (a scarcity hyрothesis): индивид отдает предпочтение тем ценностям, которые представляются ему недостаточно обеспечиваемыми обществом. Вторая составляющая теории Инглехарта - гипотеза о роли социализации в формировании у индивида ценностного ряда. По мысли Инглехарта, индивидуальные ценностные приоритеты складываются в процессе ранней социализации индивида и отражают социально-политические условия, преобладавшие в этот период жизни человека.

Общая модель формирования ценностей Инглехарта представлена сочетанием обеих гипотез: базовые ценностные приоритеты индивида формируются в ранние периоды жизни, как отражение социо-экономических условий (личностных и социальных), характерных для данного периода. Будучи сформированными в ранние годы, ценности имеют тенденцию сохраняться независимо от изменения условий жизни в последующие, более поздние периоды.

В первой гипотезе видна попытка (на основе этнометодологической идеи об активности социального поведения индивида) выявить способы и пределы индивидуальной активности в определении ценностных ориентиров поведения в обществе. Вторая гипотеза отражает последовательно позитивистскую линию, основанную во многом на концепции социализации Парсонса.

Опираясь на свою модель изменения ценностей, Инглехарт доказывает, что социально-экономические процессы, трансформирующие западные индустриальные общества обусловливают постоянный процесс изменения относительных по характеру индивидуальных представлений о ценностных ориентирах (a scarcity hypotnesis), а соответственно и изменение ценностных приоритетов западных обществ. Старшее поколение склонно отдавать предпочтение традиционным “материальным” ценностям, таким как экономическое благосостояние, социальная безопасность, закон и порядок, религиозные ценности и национальная безопасность. Молодое поколение, воспитанное в социо-политической и экономической среде, когда традиционные ценностные ориентиры представляются сравнительно незыблемыми, переориентируется на “пост-материальные” ценности, такие как самовыражение, личная свобода, социальное равенство, самореализация, высокое качество жизни5.

Основываясь на гипотезе, согласно которой предполагается, что ценностные приоритеты личности, сформированные в ранние годы, остаются на протяжении жизни неизменными, Инглехарт приходит к выводу, что в результате модернизации и экономического роста в индустриально развитых странах во II половине XX века произошло изменение ценностных приоритетов: сдвиг от материалистических к постматериалистическим ценностям. На индивидуальном уровне такой переход более динамичен и проявляется в расхождении ценностных приоритетов молодых людей и людей старшего возраста. На социальном уровне перемещение к постматериалистическим ценностям проходит постепенно и становится очевидным по мере смены одного поколения другим. Изменение ценностей, по мысли Инглехарта, находит отражение в сфере политики. Поскольку затрагиваются базовые ценности, постольку это сопровождается изменениями, затрагивающими определение значимых политических вопросов и проблем, лежащих в основе политических конфликтов, что влечет за собой изменение в типах политических движений и партий, которым люди отдают свои предпочтения. Инглехарт также выдвигает идею, что изменение ценностей сопровождается изменением типов политический поляризации: происходит переход от поляризации, основанной на классовых различиях, к политической полярности, основанной на различиях в ценностных приоритетах. Что касается изменений в политическом, и, прежде всего, электоральном поведении, то здесь Инглехарт обосновывает мысль о снижении уровня расхождения избирателей в их политических предпочтениях, основанных на социально-классовых различиях, и предполагает нарастание поляризации на основе несогласия в отношении неэкономических ценностей6.

И теория изменения ценностей, и теория гражданской культуры оставались, тем не менее, вариантами лишь частичной модификации позитивистско-функционалистской политико-бихевиоральной модели политической реальности, не затрагивающими существенным образом ее теорико-методологические основания. Более радикальным шагом в направлении трансформации названной теоретической модели можно назвать работы Гарри Экстейна. С 1959 по 1980 г. Экстейн работает в должности профессора в Принсетонском университете. В дальнейшем - он профессор Калифорнистского университета в Ирвине, ныне - в отставке. Путь Экстейна представляет собой поиск сбалансированной позитивистско-структуралистской теоретической модели понимания социально-политической реальности и политического поведения, в которой предполагалось сохранять наиболее сильные стороны структурно-функционалистского подхода и преодолевать его слабые стороны за счет опоры на иные теоретико-методологические подходы (компаративный, исторический и др.). При всей неоднозначности теоретического наследия Экстейна, нельзя не увидеть тот факт, что он стал одним из немногих, сделавших практические шаги на пути к поли-теоретическому синтезу и созданию кумулятивной политической теории, что позднее он назвал основной задачей в сфере теоретического политического знания. Отсутствие реального успеха в ее решении в указанный период (и более поздние годы) связано с целым рядом причин, но главной, на наш взгляд, была изначально консервативная ориентация Экстейна на реформирование действующей теоретической модели, - радикальными для своего времени средствами, но все же не достаточными для преодоления эмпирически-количественной доминанты в выдвинутых им теориях, исключавшей реальность выхода за рамки методологической эклектики и создания новой теоретической системы, объединявшей эти фрагменты политического теоретического знания в организованную целостность.

В 50-е - первой половине 60-х гг. Экстейн во многом оставался последовательным сторонником теоретической модели Парсонса с ее фокусом на процессах стабильности, равновесия и устойчивости в обществе. В конце 50-х гг. Экстейн формулирует основанную на концепции конгруэнтности теорию политической стабильности7. В рамках своей теории стабильной демократии Экстейн выдвигает гипотезу, согласно которой политическая система, институциональные структуры которой подобны (конгруэнтны) соответствующим негосударственным структурам, будет оставаться стабильной, какой бы ни была институциональная, государственная структура власти. То новое, что принесла теория стабильной демократии - это идея о дополнении организованной, структурной конгруэнтности социально-политической системы обеспечением общей стабильности. Тем самым, выдвигалась идея о необходимости сбалансирования несоответствий политической культуры элиты и масс. Другими словами, демократическая стабильность предполагает не только соответствие демократическим стандартам организованной структуры власти, но и недемократических компонентов, таких составляющих политической культуры, как приверженность нормам поведения, консессуальность и конфликтность политических ориентаций.

Теория, сформулированная Экстейном на базе компаративного анализа политических систем Великобритании, Франции, прошла эмпирическое тестирование на основе конкретного исследования соответствующих процессов, характеризующий политическую систему Норвегии середины 60-х годов. Обобщив результаты исследования, Экстейн указывает на существование у модели норвежской демократии как институциональной конгруэнтности ее принципам, так и сбалансированности политико-культурных несоответствий8. Методологическая стратегия Экстейна, в основе ориентированная на качественный анализ, допускала эмпирическую проверку истинности выдвинутой теории, что было также и в традициях функционализма, позитивистской методологической стратегии.

Экспериментирование в области соединения количественного и качественного подхода к осмыслению социально-политической реальности, осуществленное Экстейном во II-ой половине 60-х гг. в полном объеме реализуется им в 70-е годы. Важной вехой в поиске Экстейном новой теоретической модели стала его работа “Властные структуры: структуральные основы политический исследований” (1973)9. Будучи эмпириком, главный путь наращивания теоретического политического знания Экстейн видел в расширении сферы политических исследований за счет включения в предмет исследования помимо государственных структур и их взаимосвязей, также и властных структур неинституционального типа (authority patterns), организованных по аналогии с государственными. С этого момента, по сути, Экстейн начинает свое движение к новому институционализму (New Institutionalism) и пытается преодолеть ограниченность институционального подхода, характеризующую теоретико-методологическую модель Парсонса.

Институциональный подход, по традиции, причислялся к категории научных подходов и предполагал рассмотрение в качестве основной единицы научного анализа – государство и соответствующие структуры власти. Ограниченность возможностей формально-правового анализа была особенно ощутима в области политико-бихевиоральных исследований, когда за пределами исследования оставалась большая часть проблематики, связанной с пониманием сущности политического действия. Исследование политики, считал Экстейн, должно выходить за пределы традиционного подхода, ориентированного на изучение государства, и предполагать систематический анализ структур авторитетной власти (authority patterns), которые он определял как «совокупность асимметрических отношений между иерархически соподчиненными членами единицы социального сообщества, которые воплощают в себе основную направленность данной социальной единицы»10. Смысл проекта Экстейна состоял в расширении масштаба политического анализа и рассмотрении в качестве предмета исследования таких аспектов политики, как внутренняя политика корпораций, управленческих систем образовательных структур, производственных единиц, армии, семьи и т.п. По мысли Экстейна, все эти социальные образования являют собой политические формы правления в смысле комплективности решения проблем и принятия политических решений, и все они выражают собой асимметрические властные отношения. Важно иметь ввиду, что идея Экстейна о “властных паттернах” и включении их в сферу политического анализа, отнюдь не означала придания этим объектам статуса центральной, приоритетной по отношению к государству единицы исследования.11

Новый институционализм Экстейна базировался на пересмотре структурно-функционального подхода Парсонса в пользу структуралистского метода, противопоставляемого функциональному подходу. Отход Экстейна от функционализма в более ранних его трудах12 связан с его стремлением соединить структурно-функциональный анализ с компаративными методами исследования, способными, в отличие от функционализма, к анализу темпоральной (временной) структуры политики, а также кросс-национальных (кросс-системных) ее компонентов.

В 70-е годы13 он обращается собственно к самой концепции Парсонса и склоняется к разграничению главных ее составляющих: структурализма и функционализма. Экстейн приходит к убеждению, что основные функции Парсонса (адаптации, целедостижения, интеграции, воспроизводства) страдают излишней обобщенностью, и адекватное понимание социальной реальности требует применения дополнительных, а именно социологических, психологических, экономических методов исследования. Область политики в рамках функционального метода, по мнению Экстейна, не определяется вовсе.

Экстейн, отрицая функционализм, остается сторонником структурализма. Поиск структурных элементов политических отношений становится основой его научных изысканий в области политической теории. Экстейн вводит в научный оборот своеобразный аналог классификации социальных отношений, названный им “прогрессивной дифференцией” (Progressive differention) (См. табл.№1).

Последняя включает в себя идентификацию структурных элементов социальных отношений и выделяет те из них, которые он причисляет к структурным компонентам политических отношений. На первом уровне Экстейн различает (дифференцирует) симметрические и асимметрические отношения. Каждая из двух категорий подлежит дифференциации. Уровень, лежащий ниже симметрических отношений содержит дифференциацию на инструментальные симметрии (сфера экономики) и аффективные симметрии (альтруистические отношения). На уровне, находящемся ниже асимметрических отношений, Экстейн проводит несколько диффернциаций, включающих разграничение асимметрий между социальными единицами (between-unit asymmetries) и внутри социальных единиц (within-unit asymmetries). Политическими являются только асимметрии внутри социальных единиц, т.е. социально-политические отношения, в рамках которых индивиды действуют, выполняя свои роли представителей конкретных социальных единиц (правительства, корпорации и т.п.). Асимметрии между социальными единицами, согласно Экстейну, политическими не являются.

Уровнем, ниже асимметрий внутри – социальных единиц (within-unit asymmetries) Экстейн располагает еще одну дифференциальную пару: внутри-уровневые асимметрии (within-level asymmetries), например, социальные отношения между законодателями и представителями бюрократического аппарата, и межуровневые асимметрии (between- level asymmetries), например, отношения между представителями персонала разного уровня. Лишь межуровневые асимметрии отнесены Экстейном к разряду политических отношений. Уровень, располагаемый ниже межуровневых асимметрий, представлен следующий дифференциацией: между недирективными асимметрическими отношениями (nondirective asymmetries), не предполагающими системы управления и законодательного ее закрепления) и директивными отношениями или моделями властных отношений и поведения (authority patterns). Властные паттерны являются функциональной основой политических исследований14.

Концепция властных паттернов Экстейна ориентирована не столько на изучение негосударственных микро-реальностей, сколько на необходимость пересмотра самой концепции отношений государственного и негосударственного секторов социально-политической реальности. Кроме того, данной концепцией обосновывается необходимость расширенного понимания сферы политических социальных отношений, не рассматриваемых конвенциональной политической наукой в качестве политических отношений. В сферу политического тем самым включалась деятельность негосударственных структур, ассоциаций, религиозных групп, управленческие системы по реализации частной формы власти в сфере бизнеса и т.п. Негосударственные (частные) формы правления (private orders) рассматриваются при этом как сходные с государственными (state authority).

Сам Экстейн указывал, что его идея властных паттернов является развитием соответсвующего подхода Чарлза Мерриама15, а также взгляда на данную проблему Роберта Дала16, указывавшего на необходимость исследования взаимосвязей бизнеса и политики, которые ,как подчеркивал Экстейн, так и остались, по сути, малоизученными17. Один из последователей Экстейна Линдблом в этой связи обосновывал мысль, что “частная собственность сама по себе есть форма власти, созданная государством. Собственность – есть набор прав для осуществления контроля за имуществом: права отказывать другим в возможности его использования, права полного владения им, или его использования”18. Сама концепция властных паттернов Экстейна была результатом научно-исследовательского проекта, реализованного им совместно с Тедом Гурром19.

Методологические новации Экстейна вполне сопоставимы с новизной его теоретического структурализма. Экстейну принадлежит инициатива широкого использования качественного подхода и методов качественного анализа в политических исследованиях. Он рассматривал этот путь в качестве важнейшего средства наращивания теоретического базиса политической науки. Одной из эффективных форм качественного анализа Экстейн считал конкретные политические исследования (case-studies). Первым опытом такого исследования был упомянутый выше проект изучения демократической стабильности в Норвегии с целью апробации теории конгруэнтности. Соединение теории структурализма с методологией качественного анализа явилось отражением новаторского научного стиля Экстейна. Сама же идея использования в политической науке метода конкретных исследований явилась серьезным вкладом в развитие методологии политической науки. Вместе с тем, при всей значимости теоретических и методологических трансформаций Экстейна, разработанный им вариант теоретической модели социально-политической реальности, в основе своей оставался все еще в границах теории Парсонса, что не позволило ему реализовать главную свою цель создания качественно новой общеполитической теории, основанной на кумулятивном теоретическом и методологическом знании.

Доминирование политико-бихевиоральной перспективы в микрополитике, как структурно-функционалистской линии в исследовании социально-политической реальности и соответствующего ей поведения индивидов, было нарушено появлением и утверждением к концу 70-х годов экономической теоретической модели “рационального выбора” (Rational Choice Theory), как противостоящей политическому социологизму и психологизму политико-бихевиоральной теоретической модели. Эклектической модели политического научного знания, как отмечает Габриэль Алмонд, теория рационального выбора противопоставила "… иерархическую модель политической науки, движущуюся в направлении скупого набора формальных, математических теорий, применимых к социальной реальности в целом, включая политику”20. Здесь следует также подчеркнуть акцент Алмонда на ориентации теории рационального выбора к обретению статуса общесоциальной научной теории, подобной теории Парсонса.

Экономический подход теории рационального выбора ознаменовал привнесение в микрополитику методов, приемов и технологий экономической науки. Первыми, кто реализовал использование экономических моделей и методов в рамках политического анализа электоральной проблематики, политического поведения представителей политических комитетов и органов законодательной власти стали экономисты Кеннет Эрроу, Энтони Даунс, Дункан Блэк, Джеймс Буканан, Гордон Туллок, Манкур Олсон21. Суть подхода заключалась в идее создания единой политической теории как части единой формальной социальной научной теории, основанных на общих теоретических аксиомах и положениях, заимствованных преимущественно из области экономической науки. Человек, в соответствии с данным подходом мыслится как рациональное существо, движимое собственными материальными потребностями и мотивами. Исходным положением теорий рационального выбора было допущение, что любой вид человеческой активности может быть осмыслен именно с этой позиции. Теорию рационального выбора отличала лаконичность в наборе теоретических гипотез, логическая обоснованность доказательства, предпочтение экспериментальных методов исследования и индуктивных методик тестирования гипотез.

Процессы специализации в области теоретического микрополитического знания имели результатом возникновение трех основных научных школ, различавшихся в выборе приоритетов, отдаваемых тому или иному инструментарию, заимствованному у других социальных дисциплин. Происходит профессионализация науки, что проявилось в формировании ассоциаций, научных обществ, специализированных научных изданий. Утверждается три исследовательских научных школы: политико-социологическая, развивавшая социологические подходы и традиции Центра прикладных исследований Колумбийского университета (The Bureau of Applied Research at Columbia University), политико-психологическая, опирающаяся на традиции, основанные Мичиганским центром социальных исследований (the University of Michigan’s Center for Survey Research) и политико-экономическая школа.

В 60-е – начале 70-х годов происходит заметная элиминация социально-психологической составляющей политико-бихевиоральных методологических стратегий исследования в пользу политико-социологических методов и технологий микроанализа политического поведения. В этот период политическая социология начинает занимать в микрополитике позиции флагмана, возглавившего исследования политического поведения, в фокусе которых в эти годы оказались проблемы политической социализации. Одним из первых инициаторов проведения исследований по этой проблематике стал Фонд Данфорта (the Danforth Foundation), при поддержке которого и под непосредственным руководством Кента Дженнингса в 1965 году были собраны первые данные по проверке гипотезы, согласно которой предполагалось, что основные ценности и убеждения избирателя формируются в процессе социализации, агентами которой выступают прежде всего семья, школа и др., которая сама по себе требовала продолжения дальнейших систематических исследований. Проекты Дженнингса22 Финифтера23 опирались на диахроную исследовательскую стратегию, основанную на сочетании концептуально-методологических подходов социальной психологии с активным использованием концепций, гипотез, технологий и приемов политической социологии.

К первой половине 70- годов завершается оформление особой, политико-бихевиоральной методологии исследования политического поведения. К числу первых апробаций новой методологии исследования относятся научные проекты Уолке – Эулау и Эулау - Превитта по изучению политического поведения элиты24. В 1974 году Центром политических исследований Мичиганского университета при содействии и финансовой поддержке Национального научного фонда (NSF) и Фонда Рассела Сейга были проведены три исследования по сбору даннных о влиянии избирательных технологий, и в частности , средств массовой информации на поведение и выбор избирателей. Результаты исследований, основанных на политико-бихевиоральной методологической стратегии, были введены в научный оборот и активно использовались в микроаналитических исследованиях на протяжении десяти лет.25

Вклад Мичиганского университета в организационное обеспечение становления и оформления к началу 80-х гг. микрополитики как самостоятельной области политических исследований связан не только с разработкой научно-исследовательских программ и развитием соответствующей методологии исследования, основанной на междисциплинарном подходе. Мичиганский университет стал базовым центром подготовки научных кадров, а также формирования научной культуры политических исследований и распространения ее среди большинства академических центров США и за их пределами. Еще в 1947 году Институт социальных исследований Мичиганского университета (the University of Michigan Institute of Social Research: UM-ISR) основал соответствующий центр по обучению методикам и технологиям электоральных исследований (a Summer Training Institute: STI). По инициативе и при финансовой поддержке SSRC-PBC на базе STI в 1954 и 1958 году были проведены обучающие семинары по изучению опыта научно-исследовательских программ электоральных исследований, проведенных Мичиганской школой в 1952 и 1956 годах. В семинарах принимали участие Роберт Лейн и Хейнс Эулау, внесшие впоследствии значительную лепту в развитие политико-бихевиоральных исследований (Robert Lane and Heinz Eulau). Руководителями семинаров были такие известные аналитики, как Конверс, Миллер, Стоукс и другие (Converse, Miller, Stokes). Важным итогом семинарских встреч стало понимание необходимости создания инфраструктуры, обеспечиваюшей распространение мичиганского опыта.

Университету в Мичигане принадлежит заслуга в институциональном оформлении взаимодействия американских академических центров, специализирующихся в области эмпирических исследований электорального поведения. В 1961 году UM-ISR основывает Межуниверситетский консорциум по политическим и социальным исследованиям (Inter-University Consortium for Political and Social Research: ICPSR), объединившим усилия различных университетов в достижении необходимого объема данных социологических опросов и развитии количественных методов исследований.

С конца 70-х годов роль Мичиганского университета как координатора межуниверситетских связей возрастает до общенационального уровня. В 1977 году Центр социологических исследований Мичиганского университета ( UM-SCR) был преобразован в Центр американских национальных электоральных исследований (the American National Election Studies: ANES ), получившим грант Фонда национальной науки и его независимого национального Совета наблюдателей, представлявших университеты США ( National Science Foundation: NSF, and its Board of Overseers: BO). ANES, действовавший на базе Центра политических исследований Института социальных исследований Мичиганского университета (the Center of Political Studies of the Institute of Social Research of the University of Michigan : UM-ISR-CPS) и возглавляемый Уорреном Миллером (Warren Miller), а также председателем NSF-BO Хейнсом Эулау (Heinz Eulau, the Stanford University) – стал общенациональным координатором электоральных исследований, осуществляемых американским научным сообществом в области социальных и политических наук.26

Важным итогом работы по созданию системы взаимодействия академических структур по развертыванию политико-бихевиоральных исследований и развитию эмпирической политической теории стала активизация деятельности большей части американских университетских центров по подготовке специалистов в области политико-бихевиоральных исследований. На 50-60- годы приходится пик такой активности, результатом чего явилось создание к началу 70-х годов кадрового корпуса исследователей, получивших специальную подготовку в области теории, методологии и технологий эмпирических политических исследований на базе таких университетов, как Йельский универсистет, Калифорнийский университет в Беркли, Гарварде, университетов в Мичигане, Висконсине, Миннесоте, Стэнфорде, Принсетоне и других. 27

Работа по повышению профессионализма в области политико-бихевиоральных исследований была составной частью американской общенациональной политики по обеспечению профессионализации всей сферы политической науки. Поддержка бихевиорального подхода в политической науке, как упоминалось выше, организационно была сконцентрирована в руках Совета по социально-научным исследованиям (SSRC) и его соответствующих комитетах (SSRC-CPB and SSRC-CCP). В 40-60-е годы Совет под руководством Пенделтона Херринга целенаправленно внедрял и расширял возможности использования данного подхода в политических исследованиях, с одной стороны, посредством поддержки соответствующих исследовательских программ, и с другой стороны, при помощи развития системы базового образования и подготовки научных кадров.

Не менее значительную роль в этом смысле имела политика Американской ассоциации политических наук, направленная на усиление позиций политической науки в целом ( the American Political Science Association: APSA). Исполнительный директор Ассоциации Эврон Киркпатрик (Evron Kirkpatrick) смог добиться признания внутринационального статуса политической науки Национальным научным фондом (the National Science Foundation), что сделало возможным реализацию перспективных научных программ и проведение систематических эмпирических политических исследований. Руководство ассоциации внесло немалый вклад в укрепление международного статуса политической науки, создав Интернациональную ассоциацию политических наук (the International Political Science Association: IPSA), которая ввела в действие механизм кросс-национального сотрудничества в указанной сфере, включая институциональную поддержку исследовательских проектов со стороны ЮНЕСКО. Все эти усилия привели к профессионализации дисциплины в целом, росту числа специалистов в самых различных отраслях политического знания. Иллюстрацией в этом отношении может служить рост численности Американской ассоциации политических наук с 3 тыс. членов на конец второй мировой войны до 10 тыс. к середине 60-х годов.28

Решающая роль в развертывании политико-бихевиоральной перспективы в политических исследованиях и в становлении микрополитики как самостоятельной области политической науки принадлежит не только американским академическим и национальным научным центрам, выполнявших функцию основных “агентов” институционального обеспечения развертывания эмпирического направления политических исследований. Появление нового, политико-бихевиорального фокуса в политико-социальных исследованиях этого периода времени связано во многом с деятельностью частных фондов. Символична в этом смысле роль Фонда Форда (the Ford Foundation), создавшего Центр стратегических исследований в области бихевиоральных наук в Пало Алто (the Center for Advanced Study in Behavioral Sciences, Palo Alto). Научные разработки по проблемам политического поведенния в целом и электорального поведения, в частности, финансировались также Фондами Рокфеллера, Карнеги, Рассела Сейга и Маркла. Фонд Форда внес весомый вклад в развертывание национальной и интернациональной инфраструктуры, обеспечивавшей проведение первых микро-политических разработок в различных регионах, включая Южную Америку и Европу.

В 60-е годы продолжается воссоздание европейской политической науки, во многом связанное с воздействием и влиянием на этот процесс американских академических центров и частных благотворительных фондов развития науки, выступивших с миссией ассимиляции эмпирических и количественных подходов, рожденных американской политической мыслью, - в Европе с ее традициями легализма и историзма, как основных подходов к пониманию политических процессов и явлений. Фонд Рокфеллера и другие частные фонды, Комитет по компаративной политике Совета по социально-научным исследованиям (SSRC-CCP), Центр социологических исследований Мичиганского университета (UM-SRC) определяли в этот период содержание подготовки нового корпуса европейских специалистов в сфере социально-политической науки, а также направления совместных программ научных исследований. Финансирование научных проектов и обучение во многом обеспечивалось американскими центрами и фондами.

Современные аналитики указывают на кратковременность сохранения такой односторонней зависимости. Габриель Алмонд подчеркивает, что традиции и сама социальная наука укоренились столь глубоко в европейской культуре, что разрушительный период господства нацизма в Европе не смог уничтожить эти корни полностью. К 60-м годам завершилось восстановление старых и активизировалось создание новых университетских центров, что обусловило возрастание доли участия европейской науки в разработках, реализованных социально-политической наукой этого периода времени. К этой категории относились крупные компаративные проекты по развитию теории демократии, изучению особенностей европейской демократии и ее форм в отдельных странах Европы, реализованных под руководством Дала, Лорвина, Даалдера, Роккана (Dahl, Lorwin, Daalder, Rokkan). В 60-е годы основным институтом, определявшим политику профессионализации европейской политической науки, стала Интернациональная социологическая ассоциация, и прежде всего, созданный при ассоциации Комитет политической социологии. Активной оставалась роль Центра социологических исследований Мичиганского университета (UM-SRC) , осуществлявшего с начала 60-х годов систематические электоральные исследования в различных странах Европы.29

В 70-е годы институционально оформляется особый статус Европейской политической науки. В 1970 году создается Европейский консорциум по проведению политических исследований (a European Consortium for Political Research: ECPR). Следует учитывать при этом, что Консорциум создается на основе финансирования Фондом Форда и организационных принципах, аналогичных принципам деятельности соответствующих комитетов по политическим наукам Американского Совета научно-социальных исследований ( SSRC). Фонд Форда стал основным источником финансирования обучающих программ по методологии социальных исследований с центром в Эссексе (the University of Essex), а также различных совместных научных исследовательских проектов.30

Таким образом, во второй половине 60-х – 70-е годы система теоретического знания в микрополитике продолжает развиваться на основе взаимосвязи тенденции интеграции и дифференциации структуры и функций. Вместе с тем во второй половине 60-х годов намечается изменение соотношения этих двух моментов развития в пользу дифференциации. В 70-е годы наблюдается несбалансированное опережение дифференциацией интеграции, что создало условия для развертывания специализации и профессионализации в микрополитике. Формируются самостоятельные теоретические направления исследования социально-политической индивидуальной деятельности, более отчетливо определяется дифференциация между социологическим, психологическим, политико-экономическим подходами, складываются соответствующие научные школы и научно-исследовательские, а также академические центры исследования.

Структурная дифференциация в микрополитике проявилась как в увеличении теоретической неоднородности системы, росте числа разнообразных теорий, формировании совокупностей однородных теорий, так и в образовании межсистемных связей элементов системы (теорий) со структурными составляющими систем теоретического знания других социальных наук, имеющих общий предмет исследования. Последнее свидетельствовало о сохранении влияния интеграционных процессов в науке. Это подтверждала и динамика процесса интернационализации микрополитики, выразившаяся в развертывании международных научно-исследовательских центров изучения политического поведения.

Характерно, что период дифференциации в микрополитике отмечен невысоким уровнем внутрисистемной интеграции, что в ряде случаев выражалось в форме противостояния теоретических парадигм. Особенность данного периода состояла в опережении межсистемной интеграцией внутрисистемной, что имело своим результатом укрепление методологического эклектизма и сохранение междисциплинарным подходом доминирующих позиций.

Функциональная дифференциация выражалась в увеличении числа разнородных связей между отдельными теориями (например, теориями политической культуры, теориями политического участия), что закладывало уже в рамках данного периода перспективу последующего укрепления внутрисистемной интеграции в структуре микрополитики.

Функциональная дифференциация фиксировала качественную специфичность микрополитических теорий и их связей, что означало частичное качественное изменение системы теоретического знания об индивиде и его социо-политической активности. Структурная дифференциация, означавшая количественные изменения в системе, вела к усложнению системы. Увеличение неоднородности теоретических подходов обеспечивало большее разнообразие научной информации о предмете исследования. В этом смысле дифференциацию в микрополитке можно рассматривать как важный критерий, подтверждающий повышение в определенной мере уровня организации ее теоретической системы в указанный период.


1 В.Н.Лукин Функционализм и интерпретивная линия в англо-американской социологии: стадия дифференциации (1965-1980 гг.). – Credo new - №3. – 2002.

2 Almond G., and Verba S. The Civic Culture. - Princeton, N.Y.: Princeton University Press. – 1963. Almond G., and Verba S. The Civic Сulture Revisited. - Boston: Little, Brown. – 1980.

3 Verba S., Ahmed B. Caste, Race and Politics. - Beverly Hills, Calif.: Sage. - 1973. Verba S., and Nie N. Participation in America. - New York: Harper and Row. - 1972. Verba S., and Nie N., and Kim J. Participation and Political Equality. - Cambridge: Cambridge University Press. - 1978.

4 Inglehart R. The Silent Revolution. - Princeton, N.J.: Princeton University Press. - 1977.

5 Dalton R. Comparative Politics: Micro-Behavioral Perspective // The New Handbook of Political Science. - N.Y. - 1996. - Р. 341-342.

6 Inglehart R. The Silent Revolution in Europe: Intergenerational Change in Post-Industrial Societies // American Political Science Review. - 1971. - Vol. 65. - P. 991-1017. Inglehart R., The Silent Revolution. - Princeton: Princeton University Press. – 1977. Inglehart R., Value Сhange In Industrial Societies // American Political Science Review. - 1987. - Vol. 81. №4. - P.1296, 1279 - 1303.

7 Eckstein H., The Theory of Stable Democracy (Research Monograph N10). - Princiton, N.Y.: Center of International Studies, Princeton University.

8 Eckstein H., Division and Cohesion in Democracy: A Study of Norway. – Princeton, N.Y.: Princeton University Press. - 1966. Almond G., Harry Eckstein as Political Theorist // Comparative Political Studies. – 1998. – Vol. 31. – N. 31. – Р. 500-501.

9 Eckstein H., Authority Patterns: A Structural Basis for Political Inquiry // American Political Science Review. - 1973. – Vol. 67. – N4. P. 1142-1161.

10 Opt. Cit., Р.1153.

11 Caporaso J. A., and Sweet A.S., A Tribute to Harry Eckstein // Comparative Political Studies. – 1998. – Vol. 31. – N4. – P. 418.

12 Eckstein H., A Perspective on Comparative Politics: Past and Present // Comparative Politics / H.Eckstein and D. Apter Eds. – N.Y.: Free Press. –1988. - P. 3-32.

13 Eckstein H., Autority Patterns. Opt. Cit., P. 1142-1161.

14 Laitin D., Towards a Political Science Discipline: Autuority Patterns Revisited // Comparative Political Studies. – 1998. – Vol. 31. – N 4. P. 425-426.

15 Merriam Ch., Public and Privatе Governments. – New Haven, CT: Yale University Press. - 1944.

16 Dahl R., Business and Politics: An Appraisal of Political Science // American Political Science Review. – 1959. – Vol. 53. – P. 1-34.

17 Eckstein H., Authority Patterns. A Structural Basis for Рolitical Inquiry // American Political Science Review. – 1973. – Vol. 67. – P.1160.

18 Lindblom Ch. E., Politics and Markets. – New York: Basic Books. – 1977. - P.26.

19 Eckstein H., and Gurr T. R. Patterns of Authority: A Structural Basis for Political Inquiry. – New York, John Wiley. - 1975.

20 Almond G., Political Science: The History of the Discipline // The New Handbook of Political Science. – 1996. – N.Y. and L. – P.51.

21 Arrow K. J. Social Choice and Individual Values. New Haven, Conn.: Yale University Press. - 1951. Downs A. An Economic Theory of Democracy. - New York: Harper. - 1957. Black D. The Theory of Committees and Elections. - Cambridge: Cambridge University Press. - 1958. Buchanan J., and Tullock G. The Calculus of Consent. Ann Arbor: University of Michigan Press. - 1962. Olson M. The Logic of Collective Action. - Cambridge, Mass.: Harvard University Press. - 1965.

22 Jennings M. K., and Niemi R. G. The Political Character of Adolescence. – Princeton, N. J.: Princeton University Press. – 1974.

23 Finifter A. W., The Friendship Group as a Protective Environment for Political Deviants // American Political Science Review. – Vol. 8. – 1974. – P. 607 – 625.

24 Wahlke J., Eulau H., et al., The Legislative System. – New York; Wiley. – 1962. - Eulau H., and Prewitt K., Laberinths of Democracy. – Indianapolis, Ind.: Bobbs-Merrill. – 1973.

25 Erbing L., Goldenberg E. N., and Miller A. H., Front – page news and real – world cues: a new look at agenda setting by the media // American Journal of Political Science. – Vol. 24. – 1980. – P. 16 – 19.; MacKuen M., Social Communication and Mass Policy Agenda // More Than News / Ed. by M. MacLuen and S. L. Coombs. – Beverly Hills, Calif.: Sage. – 1981. – P.19 – 146.

26 Almond G., Opt. cit. P.70 – 72; Miller W. E., Political Behavior: Old and New // The New Handbook of Political Science /Ed. by E. Goodin and Hans-Dieter Klingemann. - Oxford & New York, Oxford University Press. – 1996. – P. 294, 301.

27 Almond G., Opt. cit. P. 71 – 72.

28 Almond G., Opt. cit. P. 72; Miller W.E., Opt. cit. P. 295.

29 Almond G., Opt. cit. P. 77.

30 Rose R., Institutionalizing Professional Political Science in Europe: a Dynamic Model // European Journal of Political Research. – Vol. 18. – 1990. – P. 581 –603. - Almond G., Opt. cit. P. 77 – 78.

 
 

CREDO - копилка

на издание журнала
ЯндексЯндекс. ДеньгиХочу такую же кнопку