CREDO NEW теоретический журнал

Поиск по сайту

Главная
Культурно-исторический характер формирования научной картины мира,Н.А.Шермухамедова

Н.А.Шермухамедова,

доктор философских наук

Культурно-исторический характер формирования научной картины мира

На закате XVII столетия сформировалось опытное математическое естествознание, которое надолго стало основой всей европейской науки. Ведущей его отраслью явилась механика, созданная И.Ньютоном и названная впоследствии классической. На базе ньютоновской механики и некоторых идей учёного и философа Р.Декарта была сформирована научная картина мира для всего естествознания, а на первых порах и для социально-гуманитарных наук.

Каждая наука, в том числе химия, биология, медицина, психология и т. д., стремилась увязывать свои понятия и теории с механической картиной мира. Более того, такое соответствие признавалось одним из важнейших критериев научности этих понятий и теорий.

В свете данной картины мира, Вселенная состоит из твёрдой материи (т.е. из вещества), составленной из плотных и неделимых атомов – последних «кирпичиков» мироздания. Атомы пассивны, неизменны и подчинены закону всемирного тяготения, находятся в трёхмерном пространстве и однонаправленном линейном времени. Время и пространство абсолютны, не связаны ни друг с другом, ни с материей. Движение частиц есть их перемещение в пространстве в соответствии с абсолютным и неизменным законом и представляет собой бесконечную цепь причин и следствий. Интегральным образом такой картины мира считался хорошо работающий гигантский часовой механизм. В то же время Ньютон признавал общую религиозную идею сотворения мира Богом. Бог создал как атомы, так и взаимодействие между ними, силы тяготения, а равно и те законы, которыми управляется материальная Вселенная, подобно отлаженному часовому механизму.

Дальнейшее развитие естествознания пошло по пути препарирования механики Ньютона. Оно состояло в сохранении физического ее смысла и отбрасывании теологического обоснования этого смысла. Другими словами, Бог был устранен, и осталась голая природа, как она описана в терминах механики. Это, казалось бы, чисто «косметическое» изменение на самом деле принципиально меняло картину мира. Теперь материя, состоящая из атомов, силы гравитации и законы причинно-следственных цепей объяснялись не из какого-то более высокого (или чего-то того же самого, более глубокого) источника, а из самих себя. «Часовой механизм» действует сам по себе и не нуждается в объяснении из находящихся вне его причин. Уже Лаплас, как известно, ответил Наполеону, что он не нуждается в «гипотезе» Творца.

Можно поэтому сказать, что подлинно механической научная картина мира стала уже после Ньютона, создателя самой механики. Усвоенная учеными и частично достроенная благодаря работе последователей новая картина мира становилась той призмой, через которую они смотрели и на текст основополагающих сочинений Ньютона (т.е. прежде всего на «Математические начала натуральной философии» и «Оптику»). В этих классических трудах вычитывалось и усматривалось только физическое содержание, без всяких религиозных «примесей».

Долгое время механическая картина мира была явлением прогрессивным. Она стимулировала исследования не только в области естественных наук, но и в социологии, психологии и др. Однако постепенно начала обнаруживаться ее ограниченность, неуниверсальность. Механическая картина мира, взятая как точное и исчерпывающее изображение психической реальности, отсекала новые данные наблюдений и экспериментов как недействительные, невозможные, а потому отвергала их. Ученые готовы были скорее поверить в истинность этих данных, чем в недостаточность апробированной картины мира.

Но в какой бы степени ни обнаруживалась ущербность механической картины мира, претендующей на общенаучность, эта картина не могла быть поколеблена до тех пор, пока ее недостаточность не была обнаружена в сфере той науки, на фундаменте которой она и была в основном построена. Речь, разумеется, идет о физике. Сомнение в универсальности механической картины мира не только для всех наук, но прежде всего для самой физики, возникло тогда, когда ученые стали выходить за те границы физической реальности, которые утверждались этой картиной мира. Физика, с одной стороны, проникла в микромир, на уровень субатомной реальности, а с другой стороны, – в макромир, находящийся за пределами «оптики» механической картины мира. Выяснилось не только то, что классическая механика описывает не всю физическую реальность, а лишь один из ее уровней, притом доступный простому наблюдению, но и то, что механическая картина мира отражает лишь один из наиболее грубых срезов объективной реальности вообще. Теория относительности и квантовая механика внесли неоценимый вклад в преодоление господства механической картины мира. Кстати, и теория относительности, и в еще большей степени квантовая механика разрушили декартовскую иллюзию полной независимости природных процессов от наблюдателя и от самого процесса наблюдения.

Дальнейшее развитие науки ещё больше демонстрировало несовместимость объективной реальности, какова она есть, с тем ее образом, который зафиксирован в механической картине мира. Появились новые науки, такие, как кибернетика, теория информации, синергетика и др. В физике и астрофизике были сделаны новые открытия, выдвинуты «головокружительные» гипотезы. Так, если первоначально физики считали, что открытые ими элементарные частицы являются теми «кирпичиками», из которых состоит вещество Вселенной (подобно тому, как до этого такими «кирпичиками» считались атомы), то впоследствии от такого взгляда пришлось отказаться. На сегодняшний день физикам известно более 200 таких частиц, в этой ситуации термин «элементарная» теряет свой строгий смысл.

Из наук гуманитарного цикла, нанесших большой удар по механической картине мира, можно назвать психологию. Уже З.Фрейд, открывший сферу бессознательного, сделал первый шаг на пути к осознанию недостаточности механической картины мира в качестве ориентира в исследовании психики. К.Г.Юнг, исследовавший феномен коллективного бессознательного, сделал второй шаг. Но наиболее весомый вклад в дело разрушения догмы о применимости механической картины мира к психологии внесла так называемая трансперсональная психология, основоположником которой явился С.Гроф. Сначала применяя ЛСД, а затем специально разработанную методику, Гроф одновременно осуществлял терапию и исследование сознания. И то, и другое оказалось, по словам Грофа, «мощным катализатором, активизирующим материал бессознательного глубинных различных уровней психики человека» (1). Пациенты входили в особое состояние и испытывали особые переживания, которые и получили название трансперсональных, т.е. выходящих за пределы сферы индивидуального сознания.

Описанные выше и многие другие открытия не только подвели под сомнение универсальность механической картины мира, но и поставили задачу создания принципиально новой общенаучной картины мира. Решение такой задачи – дело непростое, причем более сложное, чем создание механической картины мира в противовес схоластической картине мира средневековья. Можно вполне однозначно утверждать, что ситуация в то время была намного менее сложной, чем сегодня. Дело в том, что, во-первых, классическая механика описывала мир довольно абстрактно, схематически; зато, во-вторых, ее положения не противоречили повседневному опыту человека. Следовательно, и механическая картина мира удовлетворяла не только потребности физики и многих других естественных и общественных наук, но и потребности обыденного сознания. Ведь в ней отражался один и тот же мир.

Но уже с появлением теории относительности и физики микромира наука стала описывать реальность, не данную в повседневном опыте. В этом опыте человеку дана та же реальность, которая и отражена (конечно, с поправками и уточнениями) в классической механической картине мира. Наука в XX столетии непомерно раздвинула границы объективной реальности, притом во всех направлениях. В результате чего та реальность, которая выражена в старой картиной мира, составила сравнительно небольшой островок, омываемый водами океана недоступного этой картине. Глубины и высоты открытой в XX в. реальности большей частью еще не измерены, они лишь обозначены. Потому-то так много конкурирующих друг с другом, но одинаково правдоподобных гипотез, теорий, научных парадигм. В этой ситуации создать цельную, взаимосвязанную в своих частях общенаучную картину мира бесконечно трудно. В какой-то мере весь XX век можно рассматривать как век поиска новой научной картины мира.

Пока еще трудно хотя бы очертить контуры той новой научной картины мира, которая, в конце концов, когда-то будет создана общими усилиями. В то же время можно говорить об одной довольно устойчивой тенденции, которая и может быть той, которая приведет к искомому результату. Речь идет о том, что в целом ряде ведущих наук столкнулись с такого рода проблемами, которые требуют иного, нежели традиционного, понимания соотношения части и целого. Традиционное понимание целого как состоящего из частей (даже при допущении, что оно больше простой суммы частей) уже не удовлетворяет методологическим требованиям ни в физике элементарных частиц, ни в космологии, ни в трансперсональной психологии. В этой связи появляются теории, которые являются не только теориями своего предмета, но и способами решения проблемы части и целого. Таковы теории фридмона и планкеона. Назову еще две. Первая принадлежит американскому психологу и нейрофизиологу К.Прибраму. Он пришел к выводу, что в действиях мозга по обработке и хранению информации прослеживается голографический принцип. Впоследствии он «стал делать предположения об универсальной частотной организации всей Вселенной, уподобляя ее материальную структуру гигантской голограмме». Еще дальше пошел Д.Бом. В его концепции Вселенная предстает целостным единым неделимым образованием, включающим в себя и сознание. Вселенная не статична, но находится в постоянной динамике. Поэтому термин «голограмма» (или «холограмма») к ней неприменим. Для характеристики динамической Вселенной Бом сначала употреблял термин «холодвижение» (holomovement), а затем заменил его термином «холорез», или «холорезис» (holoresis). Кроме того, важными понятиями его концепции являются понятия имплицитного и эксплитицитного порядков. Холорезис как раз и является основанием этих порядков.

Не вдаваясь в дальнейшее изложение сути «холономного подхода», отмечу, что в современной научной ситуации он приобретает, точнее, имеет тенденцию приобретения статуса общенаучной парадигмы. В качестве такой парадигмы он принимается не только некоторыми физиками, но и такими психологами, как С.Гроф, К.Уилбер и др. С.Гроф так пишет о перспективах холономного подхода и полученных с его помощью результатах: «Хотя в настоящее время невозможно скрепить эти представления и создать внутренне самостоятельную модель, даже в своих предварительных формах холономный подход дает небывалые возможности в противоречивом поле современных исследований сознания.» (2).

Высказывать предположение о том, что за холономной парадигмой придет холономная научная картина мира, позволяют два обстоятельства. Первое – обстоятельство социально-культурного порядка. В восьмидесятых годах ХХ в. в Америке возникло альтернативное авангардистское социальное движение под названием «Новый век» («NEW AGE»), сторонники которого под предлогом того, что близится «Эра водолея» (т.е. Земля из зодиакального созвездия Рыб перемещается в созвездие Водолея), ратуют за радикальное преобразование человека и общества посредством трансформации сознания. Движение включает в себя четыре стержневые программы своего научного обоснования: холистическую, интегральную медицину; «новую физику»; трансперсональную психологию; концепцию нового мирового порядка.

Другое обстоятельство заключается в том, что холономная парадигма очень близко смыкается с некоторыми идеями древних, особенно восточных, религиозно-мистических учений («вечной философии»). Но и это не все. Ф.Капра, известный специалист в области физики высоких энергий, утверждает, что «современная физика даст начало последовательному взгляду на мир, не противоречащему древней восточной мудрости». А она-то и близка основополагающему взгляду на мир многих, считающихся мистическими, восточных учений (даосизма, буддизма, индуизма, дзэн-буддизма и др.). Например, основной принцип учения хуаянь (одной из школ китайского буддизма) формулируется так: «Одно во всем; все в одном; одно в одном; все во всем».

Вопрос о том, сама ли современная наука (точнее, полностью ли сама) или же под влиянием древних восточных учений приходит к тем необычным результатам, которые демонстрируют полную непригодность механической картины мира, а за пределами ее узких рамок требуют построения новой (возможно, холономной), - довольно непростой. Можно сказать лишь одно: подлинный ученый исследует свой предмет и не может произвольно подменить его картиной, заимствованной из экзотических источников. Эти источники лишь могут ему помогать. XX век – не пионер во взаимоотношениях науки и «мистицизма». Классическое естествознание и механическая картина мира сами возникли в результате «альянса» строгой науки и «мистицизма» (алхимии, магии, астрологии). И, в конце концов, объективная реальность - одна и та же, как для алхимика, буддиста, даосиста, так и для химика, космолога или биофизика. Различие же заключается в аспектах, уровнях углубления и в понятийном инструментарии. Следовательно, теоретически можно заключить, что имеются все основания для выработки в неопределенном будущем единой картины мира, в которой будут соединены лучшие достижения мысли, накопленные человечеством.


1 Гроф С. Области бессознательного: опыт исследований ЛСД – терапии / Глобальные проблемы и общечеловеческие ценности. М.; 1990 г., с. 438.

2 Гроф С. Там же, с 450.

 
 

CREDO - копилка

на издание журнала
ЯндексЯндекс. ДеньгиХочу такую же кнопку