CREDO NEW теоретический журнал

Поиск по сайту

Главная arrow Подшивка arrow 2003 arrow Теоретический журнал "Credo" arrow К вопросу о расширении перечня оснований прекращения уголовного преследования,Е.А.Белоусова
К вопросу о расширении перечня оснований прекращения уголовного преследования,Е.А.Белоусова

Е.А.Белоусова

К вопросу о расширении перечня оснований прекращения уголовного преследования

Отличительной чертой уголовно-процессуального регулирования является использование федеральным законодателем при конструировании правовых норм принципа закрытых перечней. Результатом применения данного принципа, прежде всего, является определение исчерпывающим образом именно на законодательном уровне, всех институтов уголовного судопроизводства, как с точки зрения их количества, так и процессуального содержания.

Исчерпывающим образом в УПК РФ, например, урегулирован порядок производства следственных и судебных действий, даны перечни участников уголовного судопроизводства, источников доказательств, следственных действий, наконец, самих стадий процесса. С внешней стороны это находит выражение в группировании тех или иных однородных правовых институтов в конкретных частях, разделах, главах, статьях уголовно-процессуального закона.

Вместе с тем, при принятии УПК РФ не удалось избежать отступлений от правил юридической техники, что повлекло, в частности, постановку в юридической литературе вопроса, решение которого представляется важным и с практической точки зрения, - исчерпывается ли перечень оснований прекращения уголовного преследования основаниями, содержащимися в главе 4 (ст.ст.24-28) УПК РФ.

Так, Григорьев В.Н. отвечает на данный вопрос следующим образом: к числу оснований прекращения уголовного преследования относятся все основания, предусмотренные ст. ст. 24-28 УПК РФ, и этот перечень является исчерпывающим (8, р. 81). К такой точке зрения располагает содержание ч.1 ст.212 УПК РФ о том, что уголовное дело и уголовное преследование прекращаются при наличии оснований, предусмотренных статьями 24-28 настоящего Кодекса.

Однако ряд авторов совершенно обоснованно полагает, что и в иных главах УПК РФ имеются статьи, которые также содержат основания прекращения уголовного преследования на досудебных стадиях, отличные от оснований, указанных в ст.ст.24-28 УПК РФ.

Перечень указанных в ст. 212 УПК РФ общих оснований прекращения уголовного преследования должен быть, например, по мнению Калиновского К.Б., дополнен следующими специальными основаниями: прекращение преследования несовершеннолетнего в связи с применением принудительной меры воспитательного воздействия (для досудебных стадий - ст.427 УПК РФ); прекращение уголовного дела в отношении лица, у которого после совершения преступления наступило психическое расстройство, делающее невозможным назначение и исполнение наказания, и болезнь не связана с опасностью лица (для досудебных стадий - п.1 ч.1 ст.439 УПК РФ); прекращение уголовного преследования в отношении лиц, обладающих дипломатической неприкосновенностью, если лицо, обладающее ею, совершило преступления совместно с лицами, такой неприкосновенностью не обладающими (ст.3 УПК) (9, р. 528-529).

Аналогичную позицию по вопросу отнесения к основаниям прекращения уголовного преследования на досудебных стадиях положений ч.1 ст.427, ч.1 ст.439 УПК РФ занимают Гаврилов Б.Я. (11, р. 67) и Кореневский Ю.В.

Кореневский Ю.В., в частности, обращает внимание на то, что пункт 1 ч.1 ст.439 УПК РФ предусматривает два вида оснований для принятия решения о прекращении уголовного дела: когда установлены общие основания прекращения уголовного дела (ст.24 УПК РФ) или прекращения уголовного преследования (ст.27 УПК РФ); либо не имеется оснований для применения принудительных мер медицинского характера, т.к. характер совершенного деяния и болезненное психическое расстройство лица не связаны с опасностью для него или других лиц, либо возможностью причинения иного существенного вреда (11, р. 700).

Далее, наличие в УПК РФ положений об особенностях производства процессуальных действий в отношении лиц, обладающих правом дипломатической неприкосновенности, является примером развития конституционного принципа (ч.4 ст.15 Конституции РФ), согласно которому общепризнанные принципы и нормы международного права и международные договоры РФ являются составной частью ее правовой системы, применительно к уголовному судопроизводству (аналогичная норма закреплена в ч.3 ст.1 УПК РФ).

Суть имеющихся в многочисленных российских (советских) и зарубежных работах определений дипломатических привилегий и иммунитетов сводится к тому, что под ними понимается совокупность особых льгот, прав и преимуществ, предоставляемых иностранным дипломатическим представительствам, их персоналу и другим лицам, пользующимся по международному праву защитой на территории государства пребывания (1,р. 159-160; 4, р. 327-411).

Исторически сложилось так, что дипломатический иммунитет в целом всегда рассматривался как правовое установление, закрепленное сначала в обычных, а затем и в договорных нормах международного права. Отсюда безусловная юридическая обязательность предоставления дипломатическим агентам иностранных государств иммунитета, т.е. особого права на освобождение от местной юрисдикции, неприменимость к ним мер принуждения, предусмотренных внутренним правом страны пребывания за нарушение ее законов и правил.

И все же некоторые авторы усматривают различие между иммунитетами и привилегиями именно в том, что первые представляют собой область правовых гарантий для деятельности дипломатических представительств и их персонала, тогда как появление вторых связано с вопросами поддержания престижа аккредитирующего государства в делах церемониального, протокольного характера, которые регулируются в большинстве случаев не с помощью правовых, юридически обязательных норм, а лишь на основе норм международной вежливости или существующих на этот счет в международном общении обычных правил (обыкновений) (18, р. 383).

Необходимо подчеркнуть императивный характер принципов и норм, которые предусматривают предоставление основных видов дипломатических привилегий и иммунитетов, т.е. неприкосновенность личности дипломатического агента, иммунитет от юрисдикции страны пребывания, неприкосновенность помещений дипломатических представительств.

Важно также отметить, что основные дипломатические привилегии и иммунитеты предоставляются соответствующим видам официальных представительств государств и их персоналу автоматически, с момента учреждения таких представительств или с момента пребывания самих дипломатических агентов, независимо от наличия или отсутствия специальных соглашений по этому вопросу между государствами-контрагентами.

Не случайно, поэтому в преамбуле Венской конвенции о дипломатических сношениях 1961 года (далее - Венская конвенция 1961 года), одного из основных международных правовых документов в рассматриваемой сфере, говорится, что дипломатические привилегии и иммунитеты «предоставляются не для выгод отдельных лиц, а для обеспечения эффективного существования функций дипломатических представительств как органов, представляющих государства».

Дипломат не изымается из сферы действия права и национального правопорядка страны пребывания. Освобождается он только от мер принудительного характера, санкций, предусмотренных за нарушение законов и правил страны пребывания. Поэтому дипломатический иммунитет носит не материально-правовой, а процессуальный характер.

Поскольку УПК РФ не содержит перечня лиц, обладающих правом дипломатической неприкосновенности, правоприменители и должны руководствоваться международными правовыми актами.

Итак, постоянные дипломатические представительства включают три категории сотрудников: дипломатический, административно-технический и обслуживающий персонал.

Помимо основного качества – представительного характера – дипломатический персонал (глава представительства или член его дипломатического персонала - «дипломатические агенты», как определяет их ст.1 Венской конвенции 1961 года,  имеет еще некоторые отличительные признаки. Согласно ст.1 Венской конвенции 1961 года, члены дипломатического персонала – это лица, имеющие дипломатический ранг (Павлов О., 1986, С. 147) - личный ранг дипломата, который присваивается ему в соответствии с существующими в данном государстве законами и правилами относительно прохождения дипломатической службы.

Члены дипломатического персонала представительства не могут назначаться из числа лиц, являющихся гражданами государства пребывания, иначе как с согласия этого государства, причем такое согласие может быть в любое время аннулировано. В равной мере это касается и граждан третьего государства, которые не являются одновременно гражданами аккредитирующего государства (ст.8 Венской конвенции 1961 года).

Венская конвенция 1961 года подтверждает обычную норму, согласно которой от уголовной юрисдикции государства пребывания дипломатический агент освобождается полностью - это выражено в следующей формуле: «Личность дипломатического агента неприкосновенна. Он не подлежит аресту или задержанию в какой бы то ни было форме. Государство пребывания обязано относиться к нему с должным уважением и принимает все надлежащие меры для предупреждения каких-либо посягательств на его личность, свободу или достоинство» (ст.29); п.1 ст.31 данной конвенции не содержит на этот счет каких-либо оговорок. При этом не имеет значения, действовал ли дипломат при исполнении своих служебных обязанностей или в качестве частного лица. Личная неприкосновенность дипломатов и их иммунитет от уголовной юрисдикции определяются нормами международного права, обладающими императивным характером.

Вторая категория сотрудников дипломатического представительства – члены административно-технического персонала. По своему служебному и, соответственно, правовому положению они отличаются от первой категории, однако в отношении привилегий и иммунитетов современное дипломатическое право и национальное законодательство ряда государств делают значительные шаги в сторону приближения статуса этих лиц к статусу дипломатических агентов.

К категории административно-технического персонала относят референтов, переводчиков, технических секретарей, стенографисток и другой канцелярский персонал, шифровальщиков, лиц, обслуживающих узлы связи, счетно-бухгалтерских работников. Все эти сотрудники не имеют дипломатических паспортов и рангов, однако командируются на работу ведомством иностранных дел и имеют право на служебный паспорт (нечто среднее между дипломатическим и общегражданским паспортами)

Третья категория – члены обслуживающего персонала представительства. Это – шоферы, уборщицы, лифтеры, повара, вахтеры, садовники и пр. К ним примыкает обособленная группа лиц, не входящих в персонал представительства, но работающих по найму у самих сотрудников посольства – домработницы, няни.

Члены обслуживающего персонала – это в основном граждане государства пребывания.

Члены обслуживающего персонала посольств и миссий получают на основе п.3 ст.37 Венской конвенции 1961 года: а) иммунитет в отношении актов, совершенных ими при исполнении своих обязанностей; б) освобождение от налогов, сборов и пошлин на заработок, получаемый ими по службе; в) освобождение от обязательного участия в системе социального обеспечения.

Следует сказать несколько слов о лицах, не являющихся дипломатическими агентами, но пользующихся защитой, привилегиями и иммунитетом по международному праву. Круг их определен ст.1 Конвенции о предотвращении и наказании преступлений против лиц, пользующихся международной защитой, в том числе дипломатических агентов, 1973 года и ст.37-40 Венской конвенции 1961 года. Он довольно широк – от главы государства до любого находящегося в иностранном государстве должностного лица, которое «во время, когда против него, его официальных помещений, его жилого помещения или его транспортных средств было совершено преступление, и в месте совершения такого преступления имеет право в соответствии с международным правом на специальную защиту от любого нападения на его личность, свободу и достоинство». Это же относится и к проживающим с ним членам его семьи (ст.1 Конвенции о предотвращении и наказании преступлений против лиц, пользующихся международной защитой, в том числе дипломатических агентов, 1973 года). А Венская конвенция 1961 года в числе лиц, пользующихся соответствующими привилегиями и иммунитетами, называет, помимо дипломатических агентов, членов их семей, административно-технический персонал посольств и миссий и членов их семей, членов обслуживающего персонала, а также дипломатических агентов и членов их семей, проезжающих через территорию третьего государства.

Члены семей дипломатических агентов получают полные привилегии и иммунитеты при двух непременных условиях: дипломат и его семья должны проживать совместно; как и сам дипломатический агент, члены его семьи не должны быть гражданами государства пребывания. Последнее условие вытекает из общего принципа, согласно которому собственные граждане, как правило, не изымаются из сферы действия национальной юрисдикции и, следовательно, не пользуются в своей стране привилегиями и иммунитетами дипломатического характера. Международное право оперирует понятием «члены семьи» без детализации, ибо это вопрос национального законодательства, но в любом случае, как минимум, это жена (муж) дипломатического агента, незамужние их дочери и несовершеннолетние сыновья.

Новеллой в дипломатическом праве является предоставление основных дипломатических привилегий и иммунитетов административно-техническому персоналу и членам их семей.

Как часть посольства торгпредство по смыслу Венской конвенции 1961 гола пользуется всеми полагающимися дипломатическим представительствам привилегиями и иммунитетами в полном объеме.

От постоянных дипломатических представительств следует отличать специальные миссии.

В международном праве под специальной миссией понимается разновидность временных зарубежных органов внешних сношений, состоящих из представителей, направленных одним государством в другое для выполнения конкретных задач, определяемых по соглашению между данными государствами.

Сложившийся здесь комплекс обычных норм кодифицирован Конвенцией о специальных миссиях 1969 года

Конвенция о специальных миссиях 1969 года предусматривает для членов специальной миссии привилегии и иммунитеты, по существу аналогичные дипломатическим, закрепленным Венской конвенцией 1961 года.

В международном праве кодифицированы и нормы о представительствах государств при международных организациях; результаты кодификации представлены Венской конвенцией о представительстве государств в их отношениях с международными организациями универсального характера 1975 года.

Привилегии и иммунитеты, которыми пользуется постоянное представительство, в принципе аналогичны дипломатическим. Более того, закрепленный в ст.ст.28, 58 указанной конвенции принцип личной неприкосновенности главы и членов дипломатического персонала постоянного представительства и делегации в органе и на конференции почти текстуально воспроизводит формулировки ст.29 Венской конвенции 1961 года.

Особо стоит вопрос об отказе от иммунитета с целью осуществления по данному конкретному делу юрисдикции государства пребывания. Такой отказ возможен, но сам по себе он не нарушает общего правила, в силу которого равносуверенные государства не могут решать свои споры в судах одного из них. Как справедливо отмечает Я.Броунли, исследовавший этот вопрос, «изъявление согласия сохраняет статус равенства» (5, р.460). Важно лишь, чтобы при этом сохранялись предусмотренные международным правом условия и требования. Они изложены в ст.32 Венской конвенции 1961 года.

Во-первых, от иммунитета могут отказываться не сами дипломатические агенты (ст.37), а только аккредитирующее их государство (п.1 ст.32). Это значит, что иммунитет предоставляется аккредитирующему государству в целом, а не сотрудникам посольств и миссий в качестве их личного права.

Во-вторых, отказ от иммунитета должен быть определенно выраженным (п.2 ст.32).

С первой половины 18 века в судебной практике многих европейских и американских государств не признавалась личная неприкосновенность иностранных консулов.

В противовес этой практике делались попытки обеспечивать консулам личную неприкосновенность договорным путем, с помощью «клаузулы о личном иммунитете», и эта личная неприкосновенность в принципе сейчас признается всеми государствами, однако она не простирается так далеко, как у дипломатов, не носит абсолютного характера.

В ст.41 Венской конвенции о консульских сношениях 1963 года следующим образом формулируется эта общая норма современного консульского права: «1. Консульские должностные лица не подлежат ни аресту, ни предварительному заключению, иначе как на основании постановлений компетентных судебных властей в случае совершения тяжких преступлений. 2. За исключением случаев, указанных в п.1 настоящей статьи, консульские должностные лица не могут быть заключены в тюрьму и не подлежат никаким другим формам ограничения личной свободы, иначе как во исполнение судебных постановлений, вступивших в законную силу».

В соответствии с международными актами тяжким считается преступление, наказуемое лишением свободы на срок не менее пяти лет (2, р. 49).

Однако следует отметить, что в ст.3 УПК РФ ничего не говорится о прекращении уголовного дела либо уголовного преследования, соответственно в ней не закреплено ни оснований, ни порядка принятия рассматриваемого решения. Также в ней отсутствуют положения, отсылающие к какому-либо иному, в том числе, к международно-правовому, нормативному акту, в котором бы содержались основания принятия процессуального решения. Само же основание отказа в возбуждении уголовного дела или прекращения уголовного дела либо прекращении уголовного преследования содержится в ст.31 Венской конвенции о дипломатических сношениях 1961 года и ст.45 Венской конвенции о консульских сношениях 1963 года.

Именно поэтому, чтобы в постановлении о прекращении уголовного преследования не использовать такую сложную конструкцию как одновременную ссылку на ч.3 ст.1 УПК РФ, где закреплено правило высшей юридической силы международных договоров Российской Федерации по отношению к нормам УПК РФ, ст.3 УПК РФ, ст.31 Венской конвенции о дипломатических сношениях 1961 года или ст.45 Венской конвенции о консульских сношениях 1963 года, ст.27 УПК РФ и следует дополнить таким основанием как прекращение уголовного преследования в отношении лиц, обладающих правом дипломатической неприкосновенности.

Мы полагаем, что в УПК РФ содержится еще одно основание прекращения уголовного дела или уголовного преследования, в связи с чем, следует обратить внимание на ч.1 ст.461 УПК РФ, которой, в том числе, установлено, что лицо, выданное иностранным государством, не может быть привлечено в качестве обвиняемого, подвергнуто наказанию за преступление, не указанное в запросе о выдаче, без согласия государства, его выдавшего. Рассмотрим это основание более подробно.

Очевидно, что получение согласия иностранного государства является частью процедуры привлечения к уголовной ответственности, а не простой формальностью. Неполучение такого согласия (т.е. отказ) по своему содержанию аналогично отказу в выдаче запрашиваемого лица.

Закрепленное в ч.1 ст.461 УПК РФ правило, согласно которому лицо, выданное иностранным государством, не может быть привлечено в качестве обвиняемого, подвергнуто наказанию без согласия государства, его выдавшего, а также передано третьему государству за преступление, не указанное в запросе о выдаче, базируется на положениях п.1 ст.14 Европейской Конвенции о выдаче («Лицо, которое было выдано, не подвергается уголовному преследованию, не может быть осуждено или задержано в целях исполнения приговора или постановления об аресте за любое преступление, совершенное до его передачи, кроме преступления, в связи с которым оно выдано, и его личная свобода ни по каким иным причинам не ограничивается, за исключением следующих случаев: когда Сторона, передавшего его, согласно на это») и п.1 ст.66 Минской Конвенции о правовой помощи и правовых отношениях по гражданским, семейным и уголовным делам («Без согласия запрашиваемой Договаривающейся Стороны выданное лицо нельзя привлечь к уголовной ответственности или подвергнуть наказанию за совершенное до его выдачи преступление, за которое оно не было выдано»).

На первый взгляд в ч.1 ст.461 УПК РФ словосочетание «за преступление, не указанное в запросе о выдаче» относится только к вопросу о передаче лица третьему государству.

Однако представляется, что в данном случае следует отметить несовершенство юридической техники при конструировании диспозиции ч.1 ст.461 УПК РФ, т.к. указанные выше международные правовые акты недвусмысленно предусматривают, что лицо, привлекается к уголовной ответственности только за те преступления, которые указаны в запросе о выдаче, а п.3 ч.3 ст.462 УПК РФ установлено, что Российской Федерацией выдача лица может быть произведена, в том числе, в случае, когда иностранное государство, направившее запрос, может гарантировать, что лицо, в отношении которого направлен запрос о выдаче будет преследоваться только за преступление, которое указано в запросе.

Рассматриваемый подход к решению вопроса о пределах уголовного преследования выданного лица, как справедливо заметил А.И. Бастрыкин, сложился в практике государств по причине различия правовых систем, разных правовых оценок одних и тех же деяний, отсутствием единообразия в системе наказаний, предусмотренных национальными уголовными законами, и основывается на международно-правовой доктрине «двойного вменения»: лицо может быть выдано только тогда, когда совершенное им деяние является преступлением по законодательству как требующего государства, так и государства, к которому обращено требование о выдаче (3, р. 119).

Указанная доктрина или, как ее назвал М.Д. Шаргородский, принцип тождества (17, р. 53), нашла свое закрепление не только в п.1 ст.2 Европейской Конвенции о выдаче и п.2 ст.56 Минской Конвенции о правовой помощи и правовых отношениях по гражданским, семейным и уголовным делам, но и в ч.1 ст.462 УПК РФ. При этом российский законодатель распространил ее действие и на случаи выдачи лиц на основе принципа взаимности.

Для объективности следует отметить, что доктрина «двойного вменения» подробно исследована и выдающимся русским правоведом Таганцевым Н.С. (1843-1923) в его классическом труде «Русское уголовное право» (16, р. 134-140).

Нельзя не согласиться с Мельниковой Э.Б. (12, р. 581-582) и В.М. Волженкиной в том, что получение согласия иностранного государства на привлечение лица, выданного данным государством, в качестве обвиняемого в совершении преступления (преступлений), не указанного в запросе о выдаче, является гарантией неприкосновенности выданного лица. По международно-правовой терминологии это носит название иммунитета выданного лица, гарантию которого обеспечивает иностранное государство, выдавшее лицо России (6, р. 65) .

В соответствии с международными обязательствами Российской Федерации, как государства, присоединившегося к Европейской Конвенции о выдаче и Минской Конвенции о правовой помощи и правовых отношениях по гражданским, семейным и уголовным делам, получение согласия иностранного государства является частью процедуры привлечения к уголовной ответственности (ч.4 ст.15 Конституции РФ, ч.3 ст.1 УПК РФ).

Неполучение такого согласия (т.е. отказ), несомненно, является непреодолимым препятствием для дальнейшего осуществления процессуальной деятельности стороной обвинения в отношении части преступлений, совершенных данным лицом, которая не указана в запросе о выдаче, поскольку привлечение данного лица в качестве обвиняемого в совершении этих преступлений без согласия иностранного государства, его выдавшего, продолжение уголовного преследования по таким преступлениям будут являться нарушением положений международных договоров со всеми вытекающими из данного факта негативными для России последствиями, поскольку невыполнение или недобросовестное выполнение обязательств по международному праву влечет за собой международно-правовую ответственность.

Данный отказ может быть вызван тем, что преступления, в отношении которых запрашивается согласие, не признаются преступлениями по законодательству иностранного государства либо при присоединении к соответствующим Конвенциям данное государство правомерно выдвинуло оговорки, как это было сделано Российской Федерацией при ратификации Европейской Конвенции о выдаче, в части категорий преступлений, по которым оно не осуществляет выдачу.

Таким образом, проведенный нами анализ юридической литературы и нормативных правовых актов свидетельствует о необходимости включения в главу 4 УПК РФ дополнительных оснований прекращения уголовного преследования, которые были предметом рассмотрения в настоящей работе.



 

Литература:

1. Андреев С. Дипломатические привилегии и иммунитеты // Международная жизнь. 1986. № 6

2. Бастрыкин А.И. О совершенствовании норм об иностранцах в советском уголовном процессе // Государственное управление и право: история и современн ость. Л., 1984

3. Бастрыкин А.И. Институт выдачи: взаимодействие национальных и международных норм // Советский ежегодник международного права 1989-90-91. СПб., 1992

4. Блищенко И.П., Дурденевский В.Н. Дипломатическое и консульское право. М., 1962

5. Броунли Я. Международное право. Кн.1. М., 1977

6. Волженкина М.В. Оказание правовой помощи по уголовным делам в сфере международного сотрудничества: Учебное пособие. СПб., 1999

7. Дипломатический словарь: В 3 т. Т.1 М., 1984.

8. Комментарий к Уголовно-процессуальному кодексу Российской федерации // Под общ. ред. В.И.Радченко. М., 2003

9. Комментарий к Уголовно-процессуальному кодексу Российской федерации // Под ред.А.В.Смирнова. СПб., 2003

10. Комментарий к Уголовно-процессуальному кодексу Российской Федерации / Отв. ред. Д. Н Козак, Е.Б.Мизулина. М., 2002

11. Комментарий к Уголовно-процессуальному кодексу Российской федерации // Под общ. ред.В.В.Мозякова. М., 2002

12. Комментарий к Уголовно-процессуальному кодексу Российской Федерации / Под ред. И.Л.Петрухина. М.,2002

13. Курс международного права. Т.3. М., 1967

14. Научно-практический комментарий к Уголовно-процессуальному кодексу Российской Федерации / Под общ. ред. В.М.Лебедева; Науч. ред. В.П.Божьев. М., 2002

15. Павлов О. Дипломатические должности и ранги // Международная жизнь. 1986. № 5

16. Таганцев Н.С. Русское уголовное право. Лекции. Часть общая. В 2 т. Т.1.М., 1994

17. Шаргородский М.Д. Выдача преступников и право убежища в международном уголовном праве // Вестник ЛГУ. 1947. № 8

18. Cahier P. Le droit diplomatic contemporain Geneve. 1962

 
 

CREDO - копилка

на издание журнала
ЯндексЯндекс. ДеньгиХочу такую же кнопку