CREDO NEW теоретический журнал

Поиск по сайту

Главная arrow Подшивка arrow 2004 arrow Теоретический журнал "Credo" arrow Семиотический глоссарий: определения знака в семиотике Ч.Пирса,К.Д.Скрипник
Семиотический глоссарий: определения знака в семиотике Ч.Пирса,К.Д.Скрипник

К.Д.Скрипник,

доктор философских наук

Семиотический глоссарий: определения знака в семиотике Ч.Пирса[1]

Любое изложение семиотики как общей теории знаков и знаковых систем традиционно начинается с определения знака и вычленения уровней исследования знаковых систем. В первом случае говорят о моделях знака, справедливо связывая их с именами Ф.де Соссюра и Ч.Пирса, треугольников Огдена-Ричардса; в втором случае речь идет о разработках Ч.Морриса и выделении им синтактики, семантики и прагматики.

Предлагаемые семиотикой модели знака могут быть подразделены на диадические и триадические. Наиболее известной диадической моделью является модель Соссюра, согласно которой знак представляет собой сочетание концепта и акустического образа, отношение между которыми может быть сравнимо с двумя сторонами одного листа бумаги. Триадическая модель иллюстрируется треугольником Огдена-Ричардса:

Референция

Символ                      Референт

Если символом будет, например, слово «дерево» (или, скажем, «tree» в английском языке, что, впрочем, ничего бы не меняло), то отношение между ним и вещью составляло бы то, что называется референцией. Связь между символом и референтом носит произвольный, внеприродный характер, в то время как связь между символом и референцией является непосредственной, взаимной и симметричной. Произносящий слово «дерево» думает о дереве, а у слушателя в голове рождается образ дерева. У.Эко отмечает, что семиотику интересует только левая сторона треугольника. Пирс представляет знак примерно так же: основание треугольника «составляют символ, или репрезентамен, соотнесенный с обозначаемым объектом, в вершине же треугольника находится интерпретанта, которую многие склонны отождествлять с означаемым, или референцией. … Интерпретанта – это то, благодаря чему знак значит даже в отсутствие интерпретатора».[2]

Ч.Пирс по праву признается одним из основателей семиотики, однако целостной картины он не оставил. Взгляды его менялись с ходом времени – это касается, в первую очередь, понимания знака, определений и частоты употребления понятий репрезентамена, репрезентации и других. Трудности в воспроизведении и анализе взглядов Ч.Пирса отчасти связаны с тем, что его труды мало известны отечественному читателю, тем более – в русском переводе.[3] Ниже мы обращаемся к попытке воспроизведения некоторых взглядов Ч.Пирса на семиотические понятия с опорой на оригинальную работу Р.Марти и исследование А.Ланга[4].

Фундаментальным единством различных определений знака, вычленяющих различные его значения, является постоянное повторение Пирсом идеи триадического характера знака – речь идет о том, что в любом эксплицитном или имплицитном определении знака наибольшее значение придается трем его конститутивным элементам, хотя указанные элементы не исчерпывают понятие знака у Пирса. Пирс варьировал наименования этих трех элементов, иногда проясняя это, иногда нет. Обозначая объект непосредственного восприятия (опыта), этого необходимого элемента происхождения всех семиотических феноменов, Пирс использует слова «репрезентация», «репрезентамен» и, особенно, «знак». Он использует термин «репрезентация» только в части текстов (например, в «Teleological Logic»[5] 1865 года или в «On representation» 1873 года), в других местах (см., например, «Notes on «A new List of categories» 1899 года, «Lowell Lectures»[6] 1903 года или «Some Amazing Mazes, Fourth Curiosity»[7] 1909 года) имеют место и другие использования термина, означающего акт или факт репрезентирования. В одном из не-датированных текстов это слово дается как синоним «знака»[8]. Все это свидетельствует в пользу того, что нет оснований для сохранения этого термина.

С другой стороны, интересно проверить различные использования и различия между знаком и репрезентаменом, которые вначале Пирс рассматривает в качестве синонимов, но в конце концов приходит к решению об исключении «репрезентамена», поскольку, как он объясняет, популярное использование слова «знак» очень близко к точному смыслу научного определения. Говоря это, он принимает решение отложить в сторону формальное различие, явно обоснованное в 1903 году (см. «Nomenclature and Division of Triadic Relations»)[9]. Фундаментальное основание этого обнаруживается в утверждении, столь часто повторяемом Пирсом, что невозможно наблюдать простой репрезентамен, который не является знаком. Это заключение не ладит с мнением некоторого числа авторов, но находится, по мнению Р.Марти, в согласии с Пирсом (поскольку с 1905 года он не употребляет более термин «репрезентамен» ни в одном определении за исключением одного текста, относящегося к 1911 году («A Sketch of logical critic»)). Хотя дата этого текста является приблизительной, возможно поставить ее под сомнение и, поскольку в любом случае Пирс использует его в этом тексте в ограниченном смысле, эквивалентном лесигнуму, нет необходимости сохранять синонимию данного термина и термина «знак». С другой стороны, представляет, вероятно, некоторый интерес сохранение репрезентамена для конкретизации различий концептуализаций семиотических феноменов, имеющих место в соссюровско-ельмслевской традиции и традиции Пирса. Означая объект знака, Пирс использует почти в каждом случае слово «объект», связанный с рассмотрениями, которые порождают его, имплицитно или эксплицитно, и которые связывают этот объект непосредственного опыта с тем, что является знаком. Иногда Пирс означает его посредством выражения «некоторый предмет»; в одном месте («Dichotomic Mathematics») он говорит, что знак репрезентирует некоторый аспект «Истинного» («Истины», истинного универсума), в ином – другой репрезентамен и еще в одном - субъект.

Несмотря на эти замечания, не имеется проблем в назывании в качестве «объекта» этого другого объекта, наличие которого в мышлении, произведенное воприятием знака, является характеристикой семиотических феноменов. Ясно, что необходим третий элемент, потому что в семиотическом феномене существенно определить элемент, способный объяснить необходимую связь двух объектов, потенциально присутствующих в мышлении (воспринимаемого знака как такового и объекта, с которым он связан). Так как если знак, объект непосредственного восприятия, является различимым, поскольку он вызывает другой объект, отличающийся от него самого, постольку он дает возможность дополнительного выбора, создаваемого им благодаря этому самому факту – ассоциации между этими двумя объектами, То, что знак является одним из двух объектов, не меняет что-либо по существу; он существует для себя и существует для другого, но эта связь может быть воспринята только в мышлении и только мышлением, для которого существуют эти два объекта. В знаке in actu эта связь действительно является делом факта, она является психическим фактом, поскольку мышление, которое конструирует два различных перцептуальных суждения об одном и том же, находится в особом состоянии, отличающемся от того, в котором она находится в случае обычных явлений, то есть в простом представлении объекта в силу факта этого двойственного наличия. Можно сказать, что это специальное состояние ума дает тот же самый пример реального существования этой связи, даже в наиболее «естественных случаях». Отпечаток в песке следа ноги Пятницы свидетельствует о присутствии человека только вследствие этой связи в мышлении Робинзона, даже если его (отпечатка) производство и, следовательно, существование полностью независимо от этого мышления. В каждый знак там вмешивается детерминация мышления, отдельная от двух объектов, являющаяся элементом, который необходимо включен в фактуальность знака и без которого нельзя надеяться корректно описать семиотические феномены. Субъект же в силу этого определенным способом включен в этот подход. Необходимо, тем самым, приписать знаку и Объекту третий элемент. Проверим различные имена, с помощью которых сам Пирс отмечал эту необходимость. В 1873 он писал: «Сама идея репрезентации вызывает в уме другую идею, и для того, чтобы она могла это сделать, необходимо, чтобы в мышлении уже был основан некоторый принцип связи между двумя идеями». Это совпадает с приведенным выше аргументом. Такую же мысль можно обнаружить и в других словах Пирса: «Это мышление должно осознавать связь со своим объектом так, что возможно двигаться от знака к предмету», а также в тексте «A Sketch of logical critic»[10], относящемся к 1911 году.

Систематический перечень слов, которые Пирс использует для создания содержания понятия интерпретанты, показывает, что он приписывает данному понятию следующие характеристики в зависимости от времени написания того или иного текста: это мысль или интерпретанта мысли; это действие, созданное или детерминированное или смоделированное знаком на человека, мышление или квази-мышление; это детерминация мышления или квази-мышления или влияние на человека или мышление; эта детерминация или влияние реализуется через знак, объект тем, что является посредствующей причиной; это «третье», что в соответствии с данным случаем является простым коррелятом триадического отношения, или «Tertian» (членом Третьего универсума, или Третичность); это значение или результат, который он производит; это знак того же самого объекта. Все указанные варианты легко проиллюстрировать цитатами из соответствующих текстов Ч.Пирса, что, впрочем, приведет лишь к расширению объема материала, не добавляя ничего с содержательной точки зрения.

Эти характеристики, за исключением, пожалуй, последней, могут быть подразделены на две группы:

А. те, которые указывают на знак in actu и описывают, следовательно, этот третий элемент семиотического феномена в его особенности и которые практически сводимы к действию на человека или сводятся к детерминации мышления в «здесь и теперь» восприятия (опыта);

В. те, которые указывают на абстрактный знак, который «приходит» из логического анализа феномена, и формируют часть формальной конструкции, в которой интерпретанта описана как коррелят триадического отношения.

Пирс испытывал большие трудности в том, чтобы окружающие приняли его концепцию, совершенно обыкновенную в настоящее время, формальной модели знака. В своем письме леди Уэлби 23 декабря 1908 года он писал об этом[11]. Пирсовские идеи относительно знака ведут к сохранению трех фундаментальных элементов в качестве теоретических универсалий, являющихся результатом логического анализа семиотических феноменов: знака S, объекта непосредственного опыта («внешний» или «внутренний» объект), объекта О, наличествующего в семиотическом феномене вследствие его связи со знаком, и Интерпретанты I, наличествующей вследствие того, что она является ментальным элементом, который обеспечивает эту связь.

Можно видеть, что группы и подгруппы определений обладают общими элементами, потому что фундаментальные их характеристики не исключают друг друга. Тем не менее, обозревая расположение текстов, конституируя подгруппы и помня, что часть текстов можно датировать в хронологическом порядке, можно фиксировать, что это распределение демонстрирует значимое изменение если не доктрины, то, по меньшей мере, подхода к этой связи Знака со своим Объектом. Действительно, достаточно наблюдать преобладание характеристики этой связи в терминах детерминации Знака Объектом для того, чтобы прийти к заключению, что Пирс решил в это время принять асимметричный характер этого отношения, который он выражал в том, что если в некотором знаке О воздействует на S, то обратное не является необходимо истинным. Следствием этого изменения будет отказ от центральной позиции триады в общем подходе к знаку. Действительно, определить a priori знак как триадический означает утверждать, что диадические отношения между двумя элементами, вводимые этим триадическим отношением, являются симметричными. Следовательно, если желательно сохранить асимметрию этого отношения, необходимо отбросить идею базирования знака на понятии триады или добавить коррективы (которые могут быть различными) или изменить перспективу, которая не ведет к отказу от триадичности, но просто принуждает ее перейти на другой уровень. Позднее станет видно, что третий подход, основанный на понятии коммуникации, ведет к объединению двух предшествующих перспектив.

Относительно связи между Знаком и Интерпретантой, неизменно задуманной в любой момент времени, в который она вызывается, в качестве отношения детерминации (когда она вызывается в формальной модели), воздействие на интерпретатора или детерминация мышления интерпретатора (когда это касается описания знака in actu). Иногда[12] Интерпретанта называется даже «созданием знака» - идея, которая является проблематичной, если думать о необходимости, неоднократно подчеркиваемой Пирсом, что связь является предварительно установленной в мышлении для того, чтобы знак мог функционировать в качестве такового, который, очевидно, исключает ту возможность, что знак мог создавать Интерпретанту ex nihilo. Именно это Пирс резюмировал в указанном тексте, определяя, что Интерпретанта создана Знаком «в его способности поддерживать его детерминацию объектом». В одном из своих наиболее формальных подходов, в котором в центре внимания оказывается триадическое взаимоотношение, Пирс определяет Репрезентамен как первый коррелят аутентичного триадического отношения. Другими словами, он видит, что этот первый коррелят обусловливает третий коррелят. Таким образом, в этот момент он рассматривает знак через его триадичность, к которой он добавляет коррективы, связанные с детерминацией интерпретанты знаком, с введением триадическим отношением связей знак-объекта и объект-интерпретант, с тем, что сам знак является особенным репрезентаменом, а именно, репрезентаменом, который детерминирует отдельную интерпретанту, являющуюся актом познания мышления.

Принятием асимметрии отношения Объект-Знак Пирс избегает триадичности как основополагающего принципа и приходит к новому понятию, связанному с выдвижением на первый план успешных детерминаций (Знака Объектом и Интерпретанты Знаком) в анализе знака in actu – понятию посредничества, которое уже упоминалось им в 1867 году в работе «The Logic of Mathematics» («посредствующая репрезентация») и в 1902 году в работе «Partial synopsis of a proposed work of logic» («аутентичное посредничество является характером знака»). В 1904 году триадичность и посредничество появляются в одном и том же месте[13]. Однако можно видеть, что в большинстве текстов, написанных после 1905 года, где имеет место упоминание двух приведенных выше детерминаций, обнаруживается употребление слов «посредничество» или «медиум» или глагола «опосредовать». Это касается нового теоретического подхода, поскольку ни в одном из данных текстов не фигурирует термин «триада», основанный к этому времени на детерминации Интерпретанты Объектом через Знак. Эта идея частично прояснена и формализована в 1905 году, когда еще присутствует триада: Знак «предшествует» здесь как пассивный коррелят в его отношении к Объекту, отношении, которое включено в триадическое отношение таким образом, что Интерпретанта находится в диадическом отношении с Объектом, введенным этим триадическим отношением. В этом определении, с уверенностью можно сказать, наиболее формализованном из всех, не фигурирует детерминация Интерпретанты Знаком.

Полностью проявляется это изменение с появлением понятия «посредника (медиума) коммуникации» (работа «The basis of pragmatism»). В письме леди Уэлби, датированном 9 марта 1906 года, формулировка уточняется: знак является «медиумом для коммуникации или расширения формы (или фигуры)»[14]. Эта идея формы обнаруживается в работах 1910 года, в частности, в «Some Amazing Mazez. Fourth Curiosity». Представляется, что Пирс предпринимает попытку объяснить тот факт, что детерминация Знака Объектом такова, что она производит прямую детерминацию Интерпретанты Объектом, принимающую во внимание, что определенная «форма» наличествует в каждом из трех элементов знака, поскольку знак основан. И этот процесс основания знака состоит в передаче этой формы от Объекта к Интерпретатору через Знак. Этот шаг не исключает триадичность, поскольку она точно является наличием этой «формы», которая, думается, ведет к тому, чтобы триадически связывать три элемента семиотического феномена (будучи включенной в каждый из них). Можно заключить, что два главных теоретических подхода, о которых шла речь выше, не исключают друг друга. В заключение возможно провести различение (без противопоставления) двух пирсовских идей знака: идеи, которую можно назвать «глобально триадической», полученной из анализа семиотического феномена, рассматривающей в качестве существенного тот факт, что три элемента необходимо связаны триадическим отношением, и идеи, которую Р.Марти называет «аналитически триадической», полученной из более утонченного анализа в терминах детерминации некоторых элементов другими (знака объектом и интерпретанты – знаком); взаимоигра этих детерминаций ведет к обоснованию триадического отношения между тремя элементами, необходимо присутствующими в семиотических феноменах (именно наличие переданной Формы в ходе этой успешной детерминации создает триадическое отношение). Для лучшего понимания этой второй идеи необходимо прояснить, что понимает Пирс под «детерминацией» в случае знака или, принимая во внимание трудность задачи, попытаться лучше распознать это понятие. Объяснения, данные Пирсом относительно смысла, в котором он использует слова «активный» и «пассивный», более не представляются существенными. Насколько можно его понять, кажется, что Пирс утверждает, что имеется характерная детерминация одного коррелята другими; коррелят В является активным с указанием на коррелят А, если все характеристики этого последнего, включенные в семиотический феномен, имплицируются характеристиками В. Отпечаток в песке ноги Пятницы иллюстрирует это понятие: отпечаток обладает характеристиками, делающими его знаком, поскольку нога, которая его оставила, передала ему это без своего собственного изменения, и это является чисто активным коррелятом. Сам отпечаток является чисто пассивным коррелятом ввиду противоположных оснований. Тем не менее, если сфотографировать этот отпечаток, он оставит изображение на пленке, обладающее всеми характеристиками самого отпечатка. В отношении к этому фотографическому образу отпечаток будет, следовательно, активным коррелятом, и ясно, что для Пирса интерпретанта С является чисто пассивным коррелятом, детерминированным отпечатком, этой интерпретантой, триадической по природе и такой, что он включает в качестве введенного диадического отношения, отношение, основанное между ногой Пятницы и ее отпечатком. В других текстах он использовал термины, приводящие к какому-то более значительному выдвижению на первый план этой идеи. Так, в «Pragmatism» 1907 года знак предстает как «моделирующий некоторого сорта совпадение со своим объектом», объект является, в определенном смысле, причиной знака, репрезентирующего влияние этого объекта, и это влияние является «косвенным и не обладает природой принуждения». В письмах Джордану[15] и Джеймсу[16] от 5 декабря 1908 года и 26 февраля 1909 года, соответственно, говорится, что знак является специализированным, а в письме леди Уэлби[17] от 23 декабря 1908 года и в упомянутом письме Джеймсу он пишет, что детерминация Знака Объектом такова, что она впоследствии детерминирует Интерпретанту, что означает, что если Знак является пассивным в отношении к Объекту и активным, когда относится к Интерпретанте, он обладает этой последней возможностью действия Объекта подобно тому, как брошенный мяч становится способным еще двигать что-то другое после того, как сам стукается об это другое. В другом месте Пирс проясняет, что когда Форма, которая идет от Объекта, включена в Знак, первый «наделяется силой, дающей возможность передать ее (форму) интерпретанте». В «Pragmatism»[18] 1907 года определенно видно то, что Пирс явно представляет в качестве попытки определить знак. Его идея детерминации в семиотических феноменах лучше выражена в это время. Знак, пишет он, «детерминирован и объектом относительно интерпретанты, и он детерминирует интерпретанту в указании на объект таким способом, что интерпретанта детерминирована объектом в качестве причины через посредничество этого знака». Видно, что детерминации элементов одного другим (Знака Объектом, Интерпретанты – Знаком) конструируются в зависимости от Третьего, в отсутствие которого семиотические феномены сводились бы к композиции двух независимых успешных детерминаций в противоположность последовательной доктрине Пирса.

В заключение важно, пожалуй, подчеркнуть, что Пирса интересует в большей степени процесс семиозиса, процесс означивания, соотношения объекта и некоторого ментального представления, более динамические аспекты, нежели установление определенных статических отношений. Динамика процесса семиозиса у Пирса остается не до конца изученным феноменом. При этом нельзя не согласиться с В.Нётом, согласно которому «семиотика Пирса развивалась совершенно независимо от лингвистически ориентированной семиотики его современника Соссюра и опиралась на философию, в особенности на логику и теорию познания. В противоположность семиотике Соссюра и его последователей в семиотической лингвистике, то есть в противоположность семиотике, ориентированной на прикладное применение и постоянно опирающейся на модель языка. Семиотика Пирса стремится к гносеологической всеобщности и, можно сказать, к метафизической универсальности.»[19] Вместе с тем представляется, что вычленение и специальный анализ динамических аспектом концепций Пирса и Соссюра должен продемонстрировать большее их сходство, чем традиционное их противопоставление.


[1] Работа выполнена при поддержке РГНФ, грант № 03-03-00151а.

[2] Эко У. Отсутствуюшая структура. Введение в семиологию. – С.-Пб., 2004. – С.67.

[3] В 1983 году в сборнике «Семиотика» был опубликован значительный фрагмент, в 1996 году две статьи Ч.Пирса в русском переводе опубликованы в «Вопросах философии», 2000 год ознаменован выпуском двухтомника Ч.Пирса, переводы помещенных в нем работ были подвергнуты серьезной критике Т.Дмитриевым http://www.ruthenia.ru/logos/number/2000­_5_6/2000_5-6_15.htm), в 2001 году в журнале «Критика и семиотика» опубликован интереснейший материал В.Нёта (Нёт В. Чарлз Сандерс Пирс//Критика и семиотика. Вып. ¾, 2001. – С.5 -32).

[4] http://members.door.net/arisbe/menu/library/rsources/76defs

[5] «Репрезентация есть любая вещь, означающая или предназначенная для означения чего-то другого, и посредством которой это другое может быть означено чем-то, что означает репрезентацию.»

[6] «…что касается моей терминологии, я закрепляю слово репрезентация за действием знака или его отношением к объекту для интерпретатора репрезентации. Конкретный субъект, который репрезентирует, я называю знаком или репрезентаменом. Я использую эти два слова, знак и репрезентамен, различно. Под знаком я имею в виду что угодно, что передает (выражает, сообщает – К.С.) любое определенное понятие об объекте любым способом… Далее я начинаю с хорошо знакомой идеи и произвожу наилучший анализ из тех, что могу, того, что является существенным для знака, и я определяю репрезентамен как то, к чему этот анализ прилагается.»

[7] «Достаточно сказать, что знак пытается репрезентировать, по крайней мере, частично, Объект, который является, следовательно, в некотором смысле причиной или детерминантой знака, даже если знак ложно репрезентирует свой объект. Но сказать, что он репрезентирует свой объект, значит имплицировать, что он воздействует на мышление и воздействует так, что, в некотором отношении, детерминирует в этом мышлении нечто, что опосредованно обусловлено Объектом. Это детерминация, непосредственной причиной, или детерминантой которой является знак и опосредованной причиной является Объект, может быть названа Интерпретантой.»

[8] «Идея знака, или репрезентация, является наиболее легкой из тех, которые обладают философским интересом. Знак замещает нечто по отношению к идее, которую он продуцирует или модифицирует, или он представляет собой средство, передающее мышлению нечто извне. То, что он замещает, называется его объектом, то, что он передает, его значением, идея же, которую он взращивает, его интерпретантой. Объект репрезентации не может быть ничем иным, кроме как репрезентацией, относительно которой первая репрезентация является интерпретантой. Но бесконечные серии репрезентаций, каждая из которых репрезентирует стоящую позади нее, могут восприниматься в качестве имеющих в качестве своего предела некий абсолютный объект. Значение репрезентации не может быть ничем иным, кроме как репрезентацией. Фактически ничего более, кроме как сама репрезентация, не представляет собой нечто, лишенное неуместных «одежд». Но эти «одежды» никогда не могут быть полностью сняты; они лишь меняются на что-то более прозрачное. Итак, здесь в наличии только бесконечная регрессия. В конце концов интерпретанта есть ничто более как другая репрезентация, к которой направлен светоч истины; и в качестве репрезентации она вновь обладает своей интерпретантой. И так – вновь бесконечные серии.»

[9] «Репрезентамен есть Первый Коррелят триадического отношения, Второй Коррелят именуется его Объектом, и возможный Третий Коррелят именуется его Интерпретантой, посредством которой триадическое отношение возможной Интерпретанты детерминировано является Первым Коррелятом того же самого триадического отношения к тому же самому Объекту и для некоторой возможной Интерпретанты. Знак есть Репрезентамен, о котором некоторая интерпретанта является познанием мышления. Знаки есть только те репрезентамены, которые достаточно изучены.»

[10]«…под «знаком» мы имеем в виду все, что угодно, любой природы, что подходит для производства специального ментального действия на мышление, в котором произведены определенные ассоциации – и я неизменно использую слово «ассоциация» в том смысле, в каком его использует подлинный ассоцианист, когда мы должны допустить, что музыкальный сигнал и команда, отдаваемые офицером солдату, являются знаками…»

[11] «Очевидно, совершенно необходимо начинать с аккуратного и широкого анализа природы знака. Я определяю знак как предмет, который детерминирован чем-то еще, называемым его объектом и, таким образом, воздействует на персону; само воздействие я называю его интерпретантом так, что последний оказывается опосредованно детерминированным первым. Моя вставка «на персону» есть некоторого сорта уступка Церберу, поскольку я потерял надежду на понимание моей широчайшей идеи (концепции)…»

[12] «Знак есть Познаваемое, которое, с одной стороны, так детерминировано (т.е. Специализировано, bestimmt) чем-то другим относительно себя самого, называемым его объектом (или, в некоторых случая, когда Знак есть предложение «Каин убил Авеля», в котором Каин и Авель являются равным образом Частичными Объектами, более убедительно, быть может, говорить, что то, что детерминирует Знак, есть Комплексность, или Тотальность, Частичных Объектов. И в каждом случае объект есть в точности Универсум, членом или частью которого является специальный объект), в то время как, с другой стороны, он так детерминирует некоторое актуальное или потенциальное Мышление, где детерминацию я называю Интерпретантой, созданной Знаком, так, что это интерпретирующее мышление является, тем самым, косвенно детерминированным Объектом.»

[13] «…В своем подлинном виде третичность есть триадическое отношение, сущестующее между знаком, его объектом и интерпретирующей мыслью (самой являющейся знаком), рассмотренное как конституирование способа бытия знаком. Знак является посредником между знаком интерпретанты и его объектом. При принятии знака в его расширенном смысле его интерпретанта не является необходимо знаком. […] Знак, следовательно, есть некоторый объект, который находится в отношении к своему объекту, с одной стороны, и интерпретанте, с другой, таким образом, что приводит интерпретанту в некоторое отношение к объекту, соответствующему его собственному отношению к данному объекту. Я мог бы сказать сходное относительно его самого для соответствия, состоящего в подобии; но, соответствие, вероятно, уже.»

[14] «Я использую слово знак в самом широком смысле для любого медиума коммуникации и экстенции (расширения) Формы. Будучи медиумом, он детерминирован чем-то другим, называемым его Объектом, и детерминирует другое, называемое его Интерпретантой. Но в мышлении должны быть порождены некоторые дистинкции для того, чтобы правильно понять то, что имеется в виду под Объектом и Интерпретантой. Для того, чтобы Форма могла быть добавлена или сообщена, необходимо то, что она должна быть включена в Субъект независимо от коммуникации; необходимо, что должен быть другой субъект, в который включена та же самая форма только как следствие коммуникации. Форма (и Форма есть Объект Знака), поскольку она реально детерминирует первый (исходный) Субъект, совершенно независима от знака; и все же мы можем и действительно должны сказать, что Объект знака не может быть ничем, кроме того, что знак репрезентирует. Следовательно, для того, чтобы согласовать эти две, вероятно, конфликтующие Истины, совершенно необходимо отделить непосредственный объект от динамического объекта.»

[15] «Моя идея знака так обобщена, что я наконец потерял надежду на то, чтобы кто-нибудь понял ее, и поэтому в целях понимания я ограничу ее, чтобы определить знак как нечто, что, с одной стороны, детерминировано (или специфицировано) объектом и, с другой, так детерминирует мышление его интерпретатора, что последнее является, в силу этого, опосредованно детерминированным этим реальным объектом, который детерминирует знак. Даже это может быть мыслимо в качестве превосходно обобщенного определения. Детерминацию мышления Интерпретатора я называю Интерпретантой знака.»

[16] См. сноску 11.

[17] См. сноску 10.

[18]«…Существенная природа знака заключается в том, что он выступает посредником между своим объектом, который, предполагается, он детерминирует и который, в некотором смысле, является его причиной, и своим значением, или, как я предпочитаю говорить, чтобы избежать двусмысленностей, Интерпретантой, которая детерминируется знаком и является, в некотором смысле, его произведением и которую знак репрезентирует….»

[19] Нёт В. Чарлз Сандерс Пирс//Критика и семиотика. Вып.3/4, 2001. – С.6.

 
 

CREDO - копилка

на издание журнала
ЯндексЯндекс. ДеньгиХочу такую же кнопку