CREDO NEW теоретический журнал

Поиск по сайту

Главная arrow Подшивка arrow 2004 arrow Теоретический журнал "Credo" arrow Синергетика повседневного бытия науки как феномен ее актуального бытия,В.П.Шалаев
Синергетика повседневного бытия науки как феномен ее актуального бытия,В.П.Шалаев

В.П.Шалаев,

доктор философских наук

Синергетика повседневного бытия науки как феномен ее актуального бытия

Наука как теоретическая и практическая сила общества в ситуации нашего времени не менее, если не более актуальна, чем в период ее зарождения как самостоятельного социального института в ХVI – ХVII веках. Скорее даже более актуальна, но эта актуальность все более звонкий голос подает в пользу практического, чем теоретического ее измерения. Эту актуальность науки мы фиксируем как объективно возросшую практическую потребность людей в силе научного знания. Но эта объективная потребность имеет под собой не менее объективные социальные корни, прежде всего в виде непрерывно растущих человеческих потребностей в мире.

Тенденция развития научного знания такова, что в соответствии с количественным ростом и содержательной дифференциацией человеческих потребностей, столь же стремительно вослед им росли количество и дифференциация научного знания. Этот рост был столь стремительным и многоплановым, что в ХХI- ХХII столетии со времени от рождения Христа, мы не можем не воскликнуть во что превратилась эта наука, абрис которой начертали уже древнегреческие мыслители и вообще наука ли это. Столь сильно поменялись ее первоначальные контуры, и столь значительно изменилось ее внутреннее содержание.

Действительно наука из комнатного дела отдельных мудрецов, из элитарной формы познания доступной небольшому количеству людей во все большей степени становится сегодня обыденным делом всякого сколько-нибудь мыслящего человека, способного соединять понятия и конкретные объекты в единое целое. Из «комнатного цветка» рефлексирующих о мире, хотя и на лоне природы, натурфилософов, древних египетских жрецов и мыслителей Востока, она постепенно стала практической силой цивилизации, войдя своими достижениями в дома народов, сделавшись для них обыденностью опредмеченных знаний, подвластных человеку механизмов и технологий.

Но, говоря словами мыслителей, бывших невольными свидетелями этих процессов (Х.О.-и-Гассета и др.), в начале ХХ века люди обрели своими стараниями не только невиданную цивилизацию, суть которой в выдающихся технических достижениях, но и совершенно новую доселе не виданную социальную структуру. Общество из аристократического, сословного, традиционного, прозрачного в своих больших формах, вдруг стало обществом массовым, демократическим, сложным, индивидуализированным, где высшей социальной ценностью стал всякой человек, получивший право на собственный путь, собственную личность.

Но произошедшая метаморфоза имеет и другую сторону. С приходом масс к власти мы все чаще фиксируем и отрицательные стороны произошедших изменений, проявляя их в понятии общества «среднего человека», «человека из толпы», «человека маргинального в своих потребностях», пришедшего к власти и силой буржуазной революции создавшего систему демократии. Человек этот победил аристократическую элиту, но победил ее массовостью, числом, тем самым победил скорее количеством, чем качеством. И именно поэтому мы не можем сегодня не заметить столь же количественные черты создаваемой его усилиями количественной цивилизации.

Придя к власти, средний человек, человек массы обрел доступ к силам знания, к образованию и науке. Стремясь удовлетворить свои сдерживаемые до сих пор многообразные потребности, человек этот создал столь же многоликие, внутренне дифференцированные образование и науку, соответствующие его представлениям о своих потребностях и их удовлетворении, потребностей главным образом материального характера. Человек этот создал Великую чувственную форму культуры, но остановил развитие Великой идеациональной культуры (П.Сорокин).

В результате произошедших переориентаций, развитие образования и науки пошло преимущественно по пути чувственно-материальных достижений, столь же количественных, множественных, как и взявший их в руки человек. Наука во все большей степени становится ориентированной на скорый успех, на быстрое удовлетворение возникающих, постоянно множащихся материальных потребностей. Столь же четкие тенденции проявляют себя и в образовании, которое все в большей степени ориентируется на практически значимое знание, знание конкретных объектов, конкретных навыков, становится все более узко профильным, узко специализированным и практичным, во многом практицистским.

Наука и образование в целом становятся своеобразной служанкой чувств, тела, служанкой чувственной формы культуры, утрачивая свой духовный, нравственный характер. Не даром эти вопросы в наиболее острой форме проявили себя в ХХ веке, в условиях обострения отношений между политическими режимами, цивилизациями, имеющими различную, культурную основу. Проблема была зафиксирована так же и в науке, найдя отражение в понятиях «этика науки», «этика ученого» и других, рожденных в условиях военного противостояния капиталистического Запада и социалистического Востока.

Наше внимание привлекает все же собственно наука и связанные с ней метаморфозы. В качестве методологической основы описания феномена повседневного бытия науки, мы взяли синергетику – современное научное направление, отразившее в своем феномене потребность времени в новых поисковых формах научного знания, по своим целям и задачам перевооружения науки, носящего парадигмальный характер, полностью соответствующий требованиям сформулированным Т.Куном.

Призывы синергетики на диалог наук, диалог науки и практики, носят глубоко эвристический характер и представлены сегодня значительной традицией не только западных (см. Пригожин И., Стенгрес И., Хакен Г., Николис Г. и др.), но и отечественных (см. Степин В.С., Курдюмов С.П., Малинецкий Г.Г., Князева Е.Н., Делокаров К.Х., Василькова В.В., Аршинов.В.И., Бранский В.П., Назаретян А.П., Войцехович В.Э., Шалаев В.П. и др.) научных исследований.

Значительным явлением научной жизни середины ХХ – начала ХХI веков, стал феномен синергетического движения в социальном и гуманитарном научном знании. Сегодня синергетика стала важной составляющей практически всех социально-гуманитарных наук. Ее влияние мы фиксируем, прежде всего, в науках наиболее близко стоящих к социально-гуманитарной практике – в политологии, экономике, социологии, социальной экологии, социальной психологии, конфликтологии и др. Все более велико ее влияние и в целом на процессы форм, содержания и методологии научного знания.

Опираясь на синергетические образы, попытаемся воспользоваться ставшими сегодня уже достаточно распространенными в равной мере в естествознании и обществознании понятиями самоорганизации, открытых и закрытых систем, бифуркации, фрактальности, аттрактора, роли малой флуктуации, нестабильности, нелинейности, роста сложности и др., и попытаемся поговорить о синергетике повседневного бытия науки. Представляется, что наиболее плодотворным в этом описании может стать именно понятие самоорганизации.

Наука – это сегодня феномен тождественный феномену социума в буквальном смысле. Феномен, на который общество не только опирается в процессе воспроизводства и развития своих социальных институтов, но и глобальный фактор эволюции человека в целом. Со времен В.И.Вернадского мы мыслим категорией «научной мысли как планетарного явления», как «новой геологической силе», обязанной своим существованием самому человеку, но теперь уже и тождественной новому образу мышления и деятельности самого человека, лежащей в основе его актуального бытия.

Но чтобы этот феномен, фактор был действенным способен к развитию, он должен быть адекватен в своей сущности Большому миру (что очень важно для будущности человека), он также должен быть далек от схем и догм, особенно на пороге тех глобальных вызовов, в полосу которых человечество сегодня вступило. В философском смысле это означает, что вторая природа человека как сложная совокупность материальных и духовных артефактов (его социальная природа, одним из фундаментов которой и выступает наука), должна быть способна на самоорганизацию, самонастрой в меняющейся системе отношений человека и мира, в меняющейся системе отношений человека к самому себе.

При этом источник этого самонастроя, саморазвития в самом человеке, в его способности на самоучение, то, что Н.Моисеев называл способностью кормчего совершенствовать свою систему «учитель». Нельзя не заметить, что решающая роль в этом самонастрое, саморазвитии принадлежит способности человека к творчеству, в основе которого способность на самоотклонение, на «творческую девиацию», преодоление ставших консервативными норм и правил, регулирующих отношения человека к миру и себе.

Эту способность с наибольшей силой проявили в себе бунтарские научные движения ХХ столетия, воплощенные в идеях великих естественников-философов, тяготевших к созданию общенаучных теорий и работающие в режиме диалога с философским знанием: П.Т. де Шардена, Н.Бора, А.Богданова, Г.Башляра, П.Фейерабенда, И.Пригожина, Н.Моисеева и др.

Непреходящее значение имеет, например идея дополнительности научного знания, сформулированная впервые в начале ХХ века Н.Бором. Знаменитый физик утверждал, что поиск истины в науке лежит на путях дополнительности различных теорий, и должен быть основан на их диалоге, поскольку ни одна научная теория, взятая отдельно, не имеет право на то, чтобы считаться абсолютной в поиске истины. Наука тем более способна к содержательному и формальному развитию, чем более она способна на диалог этих теорий, выступающий своеобразной основой их взаимопроникновения, в конечном счете, их самоорганизации.

Аналогичными, с точки зрения их великой роли в развитии научного знания можно считать идеи А.Богданова, выдающегося русского врача, физиолога и философа, поставившего себе целью создать диалектическую Тектологию, или всеобщую организационную науку, законы которой должны носить диалектический, общенаучный и одновременно практически значимый, для деятельности человека, характер. Во многом законы и принципы тектологического знания были в дальнейшем освоены в западных формах системного и синергетического знания.

Наиболее фундаментальным из них можно считать закон тектологического акта, раскрывающий внутренние механизмы самоорганизации явлений и процессов и утверждающий линейно-циклический характер развития всякого явления через стадии равновесия, расхождения (дисгармонии) и вторичного равновесия со средой, на различных уровнях сложности через соответствующие уровни вписанности в ее новые требования среды.

Чрезвычайно важные, с точки зрения понимания принципиальной роли самоорганизации как механизма научного творчества, идеи, можно встретить в трудах П.Фейерабенда. Являясь одним из наиболее ярких представителей «критического рационализма» исследователь развивал принципы «научного анархизма», утверждавшего необходимость пролифирации теорий, т.е. их свободу в выборе методов и исследовательских подходов. По мнению ученого лишь идя этим путем, оказывается возможным преодоление единообразия, уже долгое время непосредственным образом влияющего на ослабление познавательно-объяснительных сил научного знания. С точки зрения ученого в познавательном научном процессе допустимо все (anything gocs), что содействует прогрессу научного знания. Нередко эти мысли позволяют характеризовать П.Фейерабенда анархистом в науке, но убежденного в своих помыслах совершенствования ее сил.

Существенны в этом отношении и идеи «нового рационализма» Г.Башляра, настаивающего на необходимости постоянной самокритики научного и философского знания. Для этого необходимо утверждение принципа в некотором смысле «всеядности» в отношении эвристических идей откуда бы они не приходили - из математики или художественного воображения, мифологии или других наук. В конечном итоге высшим кредо наук, стремящихся к развитию должно стать движение к «настоящему синтезу противоположностей».

Чрезвычайно значимы в этом смысле идеи, предложенные научному сообществу И.Пригожиным и Н.Моисеевым, ярких представителей синергетического направления наук. Сегодня, в научном сообществе уже не подвергается сомнению то огромное эвристическое значение и влияние, что оказывают на научную рефлексию, на развитие наук идеи самоорганизации, открытых систем, аттракторов, большой роли случайного и малой флуктуации, фракталов и других синергетических феноменов в «естественной жизни» больших систем, в том числе систем социального характера.

Наиболее продуктивным влияние языка синергетики на процессы перестройки отечественного научного знания по-видимому связано с выходом в России книги И.Пригожина, И.Стенгерс «Порядок из хаоса» и в целом с влиянием пригоженской школы синергетики, имеющей сегодня последователей во всех областях философского и научного знания, в том числе и в России, и в том числе в области социального знания.

По-прежнему столь же актуальны и эвристичны в своем влиянии на науку идеи Н.Моисеева, наиболее выдающегося последователя теории В.И.Вернадского, являющегося создателем оригинальной теории универсального эволюционизма, вобравшей в себя многообразный опыт эволюционного знания, представленного понятиями «самоорганизация», «бифуркация», «открытые системы», «флуктуация», «энтропия», «коэволюция», «минимум диссипации энергии» и других. По мнению ученого, главную методологическую роль призваны сыграть для исследователей «эмпирические обобщения» - по определению ученого выступающие в виде главных общенаучных законов, зафиксированных мыслью человека эмпирическим путем, методом проб и ошибок в науке на протяжении многих столетий ее развития, не вызывающие, у ученых, сомнений в своей адекватности.

В своей сущности единство эмпирических обобщений предложенных Н.Моисеевым – своеобразное обобщение трех дарвиновских законов в общенаучном ключе, повторяющих, но на фундаментальном уровне законы наследственности, изменчивости и отбора, господствующие в мире живой природы и выступающие внутренне целостной системой описания саморазвивающейся природы. С точки зрения ученого, аналогичные процессы протекают во всех областях материального мира, но своеобразным, преломленных для этих областей образом. Таков, например закон минимума диссипации энергии, утверждающий что любая система выбирает в ходе своих эволюционных поисков тот путь развития, который в наибольшей степени отвечает требованию минимума затрат энергии, при максимально возможно полной реализации ее потребностей в стабильном пребывании в среде существования.

Все это научные грани одного и того же фундаментального обобщения, связанного с признанием всеобщего, фатального характера принципа самоорганизации в мире.

Но еще раньше некоторые из этих идей мы находим в древности. Например, идею «клинамена» Левкиппа и Демокрита, противоречиво себе самим утверждавших, что атомы способны на самоотклонение в пустоте, и что это самоотклонения одна из причин происхождения новых веществ. Клинамен – основа творчества не только в неживой, но и в живой природе, и в обществе. И именно он основа тех великих классических начал, на которых стоит сегодня цивилизация и культура. Начал, которые по началу воспринимались массовым сознание, закованным в традицию, ритуал, как странности или даже вредности для социального развития народов.

В нашем представлении о повседневном бытие науки, «клинамен» Левкиппа – может быть рассмотрен в качестве фундаментального свойства не только бытия в целом (под которым как известно древние атомисты понимали атомы), но и важнейшего механизма, лежащего в основе способности науки к дальнейшему развитию, к саморазвитию в новых условиях бытия человека. Чрезвычайно важно видеть при этом, что это новое бытие характеризуется все возрастающей катастрофичностью, кризисностью и конфликтностью отношений с миром. Человек, обретя определенную традицию «насилования природы», испытывающий от этого неописуемые радости достижения счастья (телесного по своей форме, прежде всего), ощущает себя господином мира, но забывает при этом принцип своей системной вписанности в него.

Этому человеку, идущему на поводу своей материальности, нелишне вспомнить не только эту системность, но и вернуть себе принцип творчества, творчества, основанного на разнообразии («неоднообразии»), как основы жизнестойкости и выживаемости человека, до сих пор во всяком случае. Под этим, мы и понимаем повседневное бытие науки, как бытие в котором жизнь и развитие соразмерны жизни и развитию науки как целостного явления, а значит явления допускающего к рассмотрению как потенциально значимые всю совокупность идей, пусть даже и не в строгом смысле научных, пусть даже и на самом бытовом и примитивном уровне, но при этом идей нетрадиционных, нетривиальных, странных и быть может на первый взгляд вредных, но из принципа дополнительности Н.Бора и пролифирации теорий П.Фейерабенда, необходимым образом требующих серьезного отношения к себе как минимум, и принципиальной оценки после глубокого осмысления, как максимум, после которого только и можно говорить «прочь» из науки.

Какой фундаментальный вывод применительно к теме нашего исследования можем здесь быть уместным? Он, по-видимому, в следующем: многообразие науки на бытовом уровне - основа ее устойчивого развития на уровне профессиональном. Поисковый характер развития науки в околонаучных областях, на стыке различных наук, на стыке науки и практики – есть основа выполнения наукой своей главной функции, к которой ее когда-то общество и призвало – функции быть адекватным инструментом решения проблем человека на путях его сохранения и устойчивого развития.

Многообразие, флуктуации науки на бытовом уровне ее существования, есть тем самым спусковой механизм ее способности к внутренней самоорганизации, дальнейшему устойчивому развитию, успешных ответов на вызовы реальности. В этом и заключается по нашему мнению синергизм повседневного бытия науки. Повседневное бытие науки – своеобразный механизм ее саморазвития, о какой бы предметной области научного развития мы не говорили. Это и механизм выживания самого человека в условиях новых вызовов современности, в которые человечество во все большей степени втягивается, вынужденно привыкая к новой настабильной реальности своего бытия.



 

Литература

1.      Аршинов В.И. Синергетика как феномен постнеклассической науки.- М.: ИФ РАН, 1999.- 204с.

2.      Башляр Г. Новый рационализм.- М.: Прогресс, 1987.- 374с.

3.      Богданов А.А. Тектология (всеобщая организационная наука).- В 2-х Кн.- М.: Экономика, 1989.

4.      Бор Н. Атомная физика и человеческое познание.- М.: Изд-во иностр.лит., 1961.- 151с.

5.      Бранский В.П. Социальная синергетика и теория наций.- СПб..- 2000.

6.      Василькова В.В. Порядок и хаос в развитии социальных систем.- СПб.: Изд-во «Лань», 1999.- 480с.

7.      Князева Е.Н., Курдюмов С.П. Законы эволюции и самоорганизации сложных систем.- М.: Наука, 1994.- 229с.

8.      Малинецкий Г.Г. Нелинейная динамика – ключ к теоретической истории // Общественные науки и современность, 1996.- N4.

9.      Моисеев Н.Н. Алгоритмы развития.- М.: Наука, 1986.- 304с.

10.  Назаретян А.П. Агрессия, мораль и кризисы в развитии мировой культуры. Синергетика исторического процесса.- М., 1996.

11.  Пригожин И., Стенгерс И. Порядок из хаоса.- М.: Прогресс, 1986.- 432с.

12.  Сорокин П. Человек. Цивилизация. Общество.- М.: Политлит., 1992.- 544с.

13.  Синергетика социальных коммуникаций в современном обществе. Сб. материалов // Под общей редакцией проф. Шалаева В.П..- Йошкар-Ола: МарГТУ, 2001.- 196с.

14.  Социальная синергетика: Актуальные проблемы, поиски, решения. Научные материалы // Под общей редакцией проф. Шалаева В.П..- Йошкар-Ола: МарГТУ, 2003.- 310с.

15.  Степин В.С. Философская антропология и философская наука.- М.: Высшая школа, 1992.- 192с.

16.  Фейрабенд П. Избранные труды по методологии.- М.: Прогресс, 1986.- 543с.

17.  Хосе Ортега-и-Гассет. Дегуманизация искусства,-М.: Радуга, 1991.-640с.

18.  Шалаев В.П. Социосинергетика: истоки, теория и практика в современном мире.- Йошкар-Ола: МарГТУ, 1999.- 270с.

 
 

CREDO - копилка

на издание журнала
ЯндексЯндекс. ДеньгиХочу такую же кнопку