CREDO NEW теоретический журнал

Поиск по сайту

Главная
Меценатство и частное коллекционирование как форма сохранения культурных ценностей в ХIХ - начале ХХ

В.Г.Качалова,

доктор исторических наук

Меценатство и частное коллекционирование как форма сохранения культурных ценностей в ХIХ - начале ХХ вв.

Роль меценатства и частного коллекционирования в настоящее время приобретает огромное значение. С одной стороны, наблюдается желание небольшого числа наиболее состоятельных российских граждан вернуть в Россию утраченные в период Советской власти культурные ценности, например, коллекцию пасхальных яиц Фаберже. С другой стороны, неоднозначное отношение в обществе вызывает решение властей выставить на торги часть исторических зданий, например, в Санкт-Петербурге. По сообщениям зарубежной прессы готовятся судебные иски наследников бывших владельцев в случае осуществления данного решения. Поэтому актуальным становится изучение накопленного опыта в имперский период, когда шло формирование национального достояния России.

Формирование частных коллекций в России в первой половине ХIХ в. не было таким активным, как это было во времена "золотого века" Екатерины II. Сведения о собирательской деятельности, относящиеся к этому времени, более скудны.

Первое десятилетие ХIХ в. является временем стабилизации состава крупнейших частных коллекций России, а также временем "угасания" той сильной волны собирательства, которая была порождена эпохой Екатерины II и подчинялась европейской моде на коллекционирование произведений искусства (в частности живописи). Поколение екатерининских вельмож постепенно сходило со сцены, и лишь редкие его представители пережили рубеж первого и второго десятилетий нового века. Их собрания (если они не были распроданы) практически не пополнялись, а наследники более интересовались ходом современных событий, так как это была эпоха наполеоновских войн, и Россия принимала участие в антифранцузских коалициях. Неминуемо приближался 1812 г., год начала Отечественной войны, во время которой сильно пострадали многие русские города, дворянские усадьбы и культурные ценности России.

В этот период по понятным причинам частное коллекционирование пошло на убыль, но эпоха все же оказала на него некоторое влияние, которое было связано в первую очередь с подъемом национального самосознания в первой половине 1810-х г. Этот подъем, нашедший свое отражение в разных сферах жизни и культуры русского общества, в области коллекционирования имел своим последствием пробуждение особого интереса к собирательству предметов отечественного искусства, причем не столько среди аристократической элиты, а сколько среди коллекционеров недворянского происхождения, "собирателей-разночинцев", среди которых в первую очередь можно выделить Ф.С.Мосолова, А.С.Власова, А.А.Тучкова и Е.Д.Тюрина.1

Особый интерес вызывает та роль, которую в первой четверти ХIХ в. стала играть Академия художеств по отношению к частным коллекциям и их владельцам, выступая в качестве эксперта и оценочной комиссии одновременно. Одним из самых ранних мероприятий подобного рода явилось дело "Об оценке собрания картин и бронзы П.Л.Вельяминова", ведшееся в 1805-1806 гг.,2 в котором фигурировали 127 картин.

Принцип, которым обычно руководствовались художники и профессора Академии художеств при оценке картин из частных собраний был изложен в 1818 г. ее Советом и президентом А.Олениным следующим образом: "...как цена живописных картин главнейше зависит от достоинства самой работы, также от достоверности, что они суть оригинальные произведения, а притом и от степени их сбережения, то для надлежащего об них суждения непременно должно иметь оные перед глазами, дабы по самой работе видеть справедливо ли такая то картина приписывается тому мастеру, под именем коего она состоит в Картинной галерее. Ибо нередко случается, что приписываемыя знаменитым художникам картины, по прилежном рассмотрении оных истинными знатоками признаются работою совсем других мастеров. Сверх того иная картина может быть действительно написана славным мастером, например Тицианом, но если она есть произведение его глубокой старости, то никак не может равняться с теми картинами, которые он же писал в свое цветущее время; следственно по одному имени мастера, не видав самой картины, нельзя сделать справедливое заключение о просимой за оную цене".3

На основании приведенного выше отрывка можно судить о том, что описи частных собраний, подготовленные представителями Академии художеств составлялись после довольно тщательного осмотра и оценки каждой коллекции, и потому эти документы представляют определенный интерес.

Больший успех имела собирательская деятельность А.И.Корсакова.

Алексей Иванович Корсаков (1751-1821) был генералом, директором кадетского корпуса (с 1793 г.), позднее главнокомандующим артиллерией (с 1800 г.), президентом Берг-коллегии (1803), директором Горного корпуса и сенатором, которым он являлся до конца своих дней, несмотря на уход в отставку в 1811 г.

Сообщение П.П.Свиньина4 о более чем тридцатилетней собирательской деятельности А.И.Корсакова дает основание считать, что основа его коллекции сформировалось в конце 80-х - в первой половине 90-х г. ХVIII в. Избрание А.И.Корсакова в 1794 г. почетным членом Академии художеств еще раз это подтверждает.

С особой активностью А.И.Корсаков занялся коллекционированием произведений западноевропейского искусства в начале 1810-х гг. после ухода со службы.

К 1821 г. собрание западноевропейской живописи А.И.Корсакова насчитывало 91 полотно. Среди них были по 2 работы Доменикино, Джордано, Рафаэля, Локателли, С.Розы, А.Н.. Карраччи, Г.Рени, Чиньяни, а, кроме того, 3 - Кастильоне и по одной - Тициана, Л. да Винчи, А. дель Сарто, Пармиджанино и Бароччи.5

Из произведений фламандской живописи в коллекции находились по 2 картины Рубенса и Йорданса, по 6 - ван Дейка и Тенирса, а также по 1 - Браувера и Мейленара. Голландскую школу представляли эскиз Рембрандта, по 2 произведения Мушерона и Гейна, 1 композиция Глаубера, натюрморт Хейсума и работа Веникса. Французская живопись была представлена 9 работами Пуссена, 4 - Лебрена, 3 - Бурдона и по 1 - Г.Дюге, Дуайена, Ла Гира, Миньяра и Лесюера.6

Кроме названных школ, в коллекции Корсакова были произведения немецких (Дюрер, Гольбейн, И.-К.Лот, Р. да Тиволи), австрийских (Кверфурт) и испанских (Рибера, Мурильо) мастеров. Численное их соотношение представляется следующим образом: 31 картина принадлежала к итальянской школе, 20 - к французской, 18 - к фламандской, 12 - к голландской, 6 - к немецкой и по 2 - к австрийской и испанской.

Качество этого собрания было действительно выдающимся, что подтверждается происхождением из него "Мадонны Бенуа" Л. да Винчи,7 парных "Пейзажа с Меркурием и Аргусом" и "Пейзажа с Алфеем и Аретузой" А.Локателли, "Портрета Ж.-Б.Кольбера" П.Миньяра, "Пейзажа с Христом и учениками" Ж.-Ф.Милле,8 а также "Бегства в Египет" Йорданса и "Правосудия" Л.Джордано, подаренного Корсакову великим князем Константином Павловичем в 1808 г.9

В 1820-х гг. в Санкт-Петербурге существовали весьма значительные частные коллекции западноевропейской живописи, о которых до сих пор либо ничего не известно, либо известно очень мало. Примерами такого рода является собрание картин обер-камергера графа П.К.Разумовского ("в Доме его состоящих Литейной части в 1 квартале под № 6 и 7")10 или коллекция графа М.А.Милорадовича.

Уже 1 мая 1826 г. Ф.Лабенский представил рапорт о приобретении им для Эрмитажа картин и скульптуры покойного графа Милорадовича, в котором сообщал, что все вещи доставлены в Эрмитаж.11 "Реестр... картинам... купленным по Высочайшему повелению из коллекции графа Милорадовича" содержит 10 картин, но на основании приводимой нумерации по более ранней описи можно предположить, что собрание Милорадовича состояло не менее чем 100 произведений живописи.12

Из них для Эрмитажа были приобретены "Богоматерь с младенцем и св. Иосифом" К.Маратти; по два пейзажа Г.Клерка, Г.Робера и Цуккарелли; "Корова в хлеву" П.Поттера, "Автопортрет со скрипкой" Г.Доу и "Концерт" Охтервелта.13 Все эти девять картин вместе с купленной там же картиной Егорова обошлись Эрмитажу в 21 800 руб. Как сам факт их приобретения Императорским Эрмитажем, так и столь высокая цена свидетельствуют о высоком качестве этих произведений, принадлежавших ранее графу Милорадовичу.

Остальные картины собрания даже спустя 5 лет находились в "аукционной камере" "у Кукушкина моста в доме Зверкова".14

Летом 1830 г. возникло предложение о приобретении для Академии художеств ("самое полезное... приобретение и притом без малейшего отягощения казны")15 произведений живописи, принадлежавших недавно скончавшемуся тайному советнику сенатору графу Григорию Владимировичу Орлову. В целом его коллекция оценивалась видевшими ее представителями Академии следующим образом: "хотя нет произведений первоклассных мастеров, но есть картины хорошие".16

В мае того же 1836 г. решался вопрос о приобретении коллекции умершего обер-шенка графа Мусина-Пушкина-Брюса. В составленном членами Императорской Академии художеств каталоге его картин значилось 127 произведений всех основных школ западноевропейской живописи общей стоимостью в 122 тыс. 825 руб. Составлявшие каталог и производившие оценку картин Варнек, Григорович, М.Воробьев, Гальберг и Уткин отмечали, что "при оценке имели ввиду достоинство картин и настоящую их цену, (хотя)... покойному графу Мусину-Пушкину-Брюсу собрание этих картин могло стоить гораздо дороже".17

Более половины этого собрания составляли произведения итальянских мастеров (более 60). Французских и фламандских картин насчитывалось в общей сложности около 30, несколько голландских и немецких полотен. К этому следует добавить, что при рассмотрении каталога собрания хорошо заметно, во-первых, значительное число полотен, признанных копиями с картин знаменитых (в основном итальянских, и частично, французских мастеров), а во-вторых - наличие в собрании существенного количества пейзажей Хаккерта, что является свидетельством особого к ним интереса владельца собрания.

В первой половине ХIХ в. большой интерес представляла собирательская деятельность Александра Григорьевича Кушелева-Безбородко (1800-1855).

Собирать картины он начал еще в молодости. Это в немалой степени могло быть обусловлено тем, что его мать унаследовала часть собрания своего дяди А.А.Безбородко, и Александр Григорьевич с ранних лет имел возможность видеть прекрасные произведения живописи из этой коллекции.

Вполне возможно, что первые собственные приобретения были им сделаны еще в первый период его пребывания за границей, но не подлежит сомнению то, что ядром коллекции и ее особой ценностью стали картины старых мастеров, собранные А.А. Безбородко.18

В 1846 г. произошло сразу два интересных события, связанные с этим собранием. Первым из них явилось преподношение А.Г.Кушелевым-Безбородко 175 картин (7 из них - русских мастеров) Нежинскому лицею в честь 25-летия его основания,19 а вторым - открытие домашней галереи в Санкт-Петербурге.

Описывая состав даримого, граф сообщал количество картин каждой школы, при обобщении которого оказалось, что итальянских произведений было подарено 69 (10 из них были написаны до ХVI в.), фламандских - 46, французских и немецких - по 20, испанских - 15.20 Желание А.Г.Кушелевым-Безбородко относительно дальнейшей судьбы собрания было таковым: "Приношение сие я делаю с тем, чтобы картины сии быв размещены в свободных Залах Здания Лицея, могли служить к развитию изящного вкуса, и оставались бы навсегда собственностью Заведения".21

Большой интерес представляла коллекция С.Г.Строганова, владевшего майоратом своего предка, блистательного екатерининского вельможи.

С.Г.Строганов (1794-1882), начавший постоянно жить в Санкт-Петербурге с 1860-х гг., был главным воспитателем наследника престола цесаревича Николая Александровича. Будучи членом Государственного Совета, работал в различных его комитетах (в основном по части народного просвещения), в 1859 г. основал и возглавил Императорскую Археологическую комиссию, руководил изданием (нередко за свой счет) трудов по археологии и истории.

По отзывам современников он был "тонким знатоком изящных искусств",22 а то, что С.Г.Строганов не только пополнил полученную в составе майората галерею, но и много внимания уделял нумизматике - античной, восточной, византийской, русской (коллекция более 53 тыс. экз. поступила в Эрмитаж в 1925 г.), демонстрирует широту его собирательских интересов. В коллекционировании одним из наиболее сильных пристрастий С.Г.Строганова были произведения раннеитальянских мастеров. Именно он пополнил старую галерею в доме у Полицейского моста прекрасными произведениями, среди которых были работы Ф.Липни, С.Боттичелли, П.Перуджино, Д. да Фабриано.23

Уже в 1864 г. Г.Вааген, составивший перечень его картин, отмечал это собрание за его художественное качество. В перечне значится 42 полотна, среди которых Г.Вааген особо отметил картины нидерландских мастеров ХVII в. и испанские полотна. Однако, среди множества превосходных художественных произведений, собранных этим коллекционером, А.Андреев не зря в первую очередь выделял картины "замечательные по драгоценным образцам живописи до-Рафаэлевского периода", хотя по его словам они еще не были тогда (в 1863 г.) "приведены в систему".24

Уже в те годы отдельное собрание живописи существовало в доме на Сергиевской улице у его сына Павла Сергеевича Строганова, о котором также отзывались как о "тонком и просвещенном в деле художеств знатоке и любителе".25 Находясь на службе в Министерстве иностранных дел, совершив путешествия по Франции, Голландии и Бельгии, долгое время прожив в Италии, П.С.Строганов неоднократно имел возможность посещать аукционы живописи. Его художественный вкус был весьма развит, а Г.Вааген писал о нем, что П.Строганова отличал интерес не к внешней привлекательности картины, а к ее внутреннему содержанию. При этом Г.Вааген назвал 59 произведений живописи, принадлежавших этому коллекционеру, и отметил картины современных французских и бельгийских мастеров, украшавшие его кабинет. У П.С.Строганова были и картины старых нидерландских (ХVI в.) и итальянских мастеров, но в историю петербургского частного коллекционирования он, так же как и его отец, Сергей Григорьевич, вошел прежде всего благодаря своему увлечению раннеитальянской живописью.

Кроме Строгановской коллекции, в середине - второй половине ХIХ в. значительно пополнялось собрание Юсуповых, что происходило благодаря приобретениям З.И.Юсуповой и собирательской деятельности Николая Борисовича Юсупова - Младшего.

Зинаида Ивановна Юсупова приобрела очень значительное количество картин. Так, только с 1845 по 1858 гг. ею было куплено более 180 произведений живописи для дворца Юсуповых в Петербурге, причем приобретения делались как за рубежом (в Париже и Лондоне), так и на отечественном антикварном рынке.26

Если княгиня собирала полотна и старых, и современных мастеров (в т.ч. Коро и Мейссонье),27 то Н.Б.Юсупов сосредоточил свои усилия исключительно на приобретении произведений последних. Так, некоторые работы Делароша он купил в 1857 г. на посмертной распродаже полотен этого художника, Мейссонье и прочих художников - на различных русских аукционах и распродаже эрмитажной галереи 1854 г.28

Вполне соответствующим собирательской моде середины - третьей четверти ХIХ в. можно считать пополнение фамильной коллекции Фонтанного дома, произведенное С.Д.Шереметевым. Покупка картин современных французских мастеров, явившаяся единственным в ХIХ в. значительным приобретением картин для галереи Фонтанного дома, была сделана С.Д.Шереметевым у его тестя князя П.П.Вяземского, с большой любовью составившим эту коллекцию. Расположенное в Малиновой гостиной шереметевского дворца, собрание состояло примерно из 40 произведений, среди которых были работы Д. де ла Пеньи, Т.Руссо, К.Тройона и других французских мастеров ХIХ в.

Формирование и активное пополнение шуваловской коллекции в ХIХ в. происходило благодаря собирательской деятельности Петра Павловича Шувалова и его сына Павла Петровича,29 которые собирали картины западноевропейских мастеров, но без какой-либо определенной системы, и потому даже в конце ХIХ в. не имели в своем дворце специального помещения для картинной галереи.

В конце столетия картины, собранные еще Нарышкиными, вместе с приобретенными во второй половине ХIХ в. произведениями составили шуваловскую коллекцию (около 200 полотен), в которой было представлено творчество Ан. и Л. Карраччи, Перуджино, Караваджо, Рубенса, Йорданса, Г.Робера, Наттье, Виже-Лебрен, Греза, Буше, Мурильо, Делароша и др. В коллекции было немало фамильных портретов ХVIII и ХIХ вв., судить о них можно по сохранившимся кратким описаниям.30 Их изучение приводит к выводу, что данная коллекция, принявшая окончательный вид в середине - второй половине ХIХ в., несмотря на значительное количество "традиционных" черт, обладала некоторыми характеристиками, нетрадиционными для коллекционирования более раннего периода. Доказательством тому является не только соседство произведений классических мастеров западноевропейской живописи и работ современных французских живописцев, но и наличие "экзотических" испанских, немецких (ХV в.) и французских (ХVI в.) полотен. Считавшееся современниками, и вполне справедливо, любительским,31 это собрание все же представляло значительный интерес.

В это время среди столичных коллекций видное место занимала картинная галерея, начало которой было положено "трудами и пламенной любовью к искусству"32 Евгения Богарне, князя Эйхштедтского и герцога Лейхтенбергского.

Состоявшая уже к 1851 г. из более чем 250 живописных произведений западноевропейских школ, эта галерея стала известна столичной публике благодаря ее краткому обзору на русском языке опубликованному в 1862 г.33

Современники писали, что герцог Евгений Лейхтенбергский, будучи человеком просвещенным и богатым, имел возможность "нападать" на хорошие картины и приобретать их, однако большая часть этих приобретений делалась за пределами России, куда собрание попало по праву наследства и уже в конце 1850-х гг. было размещено во дворце великой княгини Марии Николаевны.

Таким образом, можно говорить о том, что формирование коллекций во второй половине ХIХ в. развивалось в двух направлениях. С одной стороны продолжали существовать составленные по "традиционному" типу собрания картин старых мастеров, с другой - все больше коллекционеров собирали исключительно работы современных художников.

Во второй половине ХIХ века составление уникальных коллекций было уже делом жизни представителей многих династий купцов и фабрикантов.

Эти люди были либо выходцами из предприимчивого купечества, либо представителями богатейших торговых и промышленных династий России. Огромные состояния приобретались путем жестокой эксплуатации, часто способами несправедливыми, но семейные миллионы использовались на благотворительные цели, для развития науки и искусства, поддержки подлинных талантов. Такие причины объясняются по-разному: беззаветной влюбленностью в искусство, заботой о спасении души.

Очевидно, что в коллекционировании наблюдается довольно характерное явление для молодой буржуазии - попытка социального самоутверждения, через приобретение художественных ценностей, приобщение к дворянской культуре. Многие крупные купцы - выходцы из социальных низов, несмотря на все старания, так и остались на невысокой стадии культурного развития, и лишь их дети и внуки становились образованными буржуа и интеллигентами.

О некоторых из них, таких как П. М. Третьяков, написано немало книг и исследований. О других появляются первые небольшие публикации.34

Об их подвижничестве свидетельствуют знаменитая Третьяковская галерея, собрания новой западной живописи С. И. Щукина и И. А. Морозова, Московская частная опера С. И. Мамонтова, Московский художественный театр, коллекция фарфора А. В. Морозова, издательство К. Т. Солдатенкова, созданное на средства А. Л. Штиглица училище технического рисования в Петербурге, Театральный музей в Москве, который носит имя его создателя А. А. Бахрушина.

Можно обозначить причины распространенности этих явлений в русской жизни и этапы их истории. Во-первых, тяга к знанию, образованию, превращавшая представителей дворянства, предпринимателей и купечество в ценителей науки, литературы и искусства. Знаменитые коллекционеры из семей Морозовых, Щукиных, Третьяковых, Рябушинских, Корзинкиных, Бахрушиных вышли родом из русской деревни, были генетически с ней связаны и с готовностью отдавали немалые деньги на развитие культуры своего Отечества. Во-вторых, благотворительность, как форма помощи имущего неимущему, проявление милосердия и сострадания к ближнему является нравственным принципом христианства. Состоятельные люди с готовностью жертвовали на возведение храмов, учреждение приютов, больниц в надежде обрести благодать в жизни вечной.

В пореформенной России при крайней поляризации богатства и бедности частная благотворительность стала надежным регулятором социального равновесия. К тому же система государственного призрения была неспособная оказать достаточную помощь обездоленным.

Со времен Древней Руси до конца ХVII в. дело призрения и благотворительность находилась в руках церкви. С переходом к капитализму благотворительность стала приобретать характер частных и общественных пожертвований. С конца ХIХ в. главную роль в этом деле начинают играть семьи купцов и фабрикантов.

На протяжении ХVIII - ХIХ вв. купечество в России являлось олицетворением предпринимательства. Само понятие "купец" первоначально означало почти исключительно торговца. По мере расширения масштабов и усложнения форм хозяйственной деятельности, особенно после реформ 1860-1870 гг. и, как следствие, изменения российского законодательства, регулировавшего социальный статус купечества, эта сословная группа начинает объединять представителей всех форм предпринимательской деятельности. В результате на рубеже ХIХ - ХХ вв. купеческое звание не только уже не являлось показателем конкретного промыслового занятия, но в значительной мере вообще не заключало в себе какого-либо социально-экономического содержания. Согласно общероссийской переписи 1897 г. на всей территории Российской империи проживало купцов (вместе с членами семей) - 281251 человек, что составляло около 0,2% всего населения. Основная часть купечества концентрировалась в первую очередь в городах и районах, отличавшихся высоким уровнем деловой активности. Так, в Московской губернии проживало 23435 лиц купеческого звания (в Москве - 19491), петербургской - 19973 (в Петербурге - 17411), Херсонской - 12303 (в Одессе - 4965), Киевской - 11934 человека. Ни в одной из остальных губерний группа купцов не достигла и 10 тыс. человек.35

При постоянном численном росте лиц, занимавшихся в начале ХХ в. теми или иными деловыми операциями, все меньше приобреталось купеческих свидетельств, то есть предпринимательство все более превращалось во внесословное занятие. Количественное сокращение купечества стало характерным явлением практически для всех районов империи. К 1914 г. лишь каждый третий из руководителей акционерных компаний принадлежал к этому сословию, а около половины этого состава были выходцами из социальных низов и представителями инженерно-технической интеллигенции.36 Купеческое сословие, по выражению П. Д. Бурышкина, было обречено на несомненное умирание,37 а его представители уже не играли в начале ХХ в. определяющей роли в общественно-политической деятельности предпринимательства.

Заметное расслоение в деловых кругах отражало общее изменение в социальном облике российского предпринимательства, особенно четко проявлявшееся на региональном уровне (прежде всего в Петербурге и Москве) в конце ХIХ - начале ХХ вв.

Во второй половине ХIХ в. наблюдался переход значительной части купцов в "нейтральную" по своему социальному и хозяйственному статусу категорию почетных граждан, которая особенно стала увеличиваться после 1882 г. (к 1897 г. возросла с 9223 до 21603 чедовек).38 Первоначально принадлежность к этому высшему городскому сословию была доступна для купцов 1-й гильдии после 10 лет "беспорочного" пребывания в гильдиях и купцов 2-й гильдии - после 20 лет. С 1865 г. это поощрение стало распространяться исключительно на первогильдейских купцов, имевших "гильдейский стаж" не менее 20 лет. В течение ХIХ века перешли в разряд почетных потомственных граждан и соответственно получили право на общий гражданский титул "ваше благородие" многие известные затем в политической жизни страны лица: Гучковы, Морозовы, Крестовниковы, Вышняковы, Найденовы, Рябушинские и другие. В этом проявлялась характерная для процесса складывания отечественного делового мира черта, когда отсутствие возможности заслужить общественное признание своими коммерческими успехами побуждала наиболее известных и состоятельных купцов приобретать иной сословный статус, имевший гораздо больший престиж в обществе. Наивысшей формой поощрения могло быть возведение в "потомственное Российской империи дворянское достоинство". В начале ХХ в. целый ряд известных предпринимательских фамилий принадлежали к потомственному дворянству (Боткины, Рукавишниковы, Сапожниковы, Солодовниковы и др.), которое они получили или путем анноблирования по чину, или по ордену, или "высочайшим пожалованием за выдающиеся заслуги). Менее привлекательным выглядело пребывание в личном дворянстве. Примечательно в этом отношении мнение петербургского промышленника Ф. Сан-Галли, принадлежавшего, по оценке современников, к числу тех предпринимателей, которые были не "только деловые люди, но прямо "дельцы" в тесном смысле слова".39 Значимость личного дворянства расценивалась им весьма скептически уже потому, что это звание обязывало вносить ежегодно внушительную сумму в пользу потомственных дворян, "фактически не давая никаких прав вмешиваться кажется, в очень не блестящее положение их учреждений".40

Труд на ниве филантропии был проникнут достойной для подражания самоотверженностью. Представитель одной из известных купеческих династий, автор книги "Москва купеческая" П. А. Бурышкин передает историю о Николае Александровиче Алексееве (московский голова в 1885 - 1893 гг.). Последний был энергичным деятелем, движущим вперед городское хозяйство. К Алексееву пришел богатый купец и сказал: "Поклонись мне при всех в ноги, и я дам миллион на больницу". Кругом стояли люди, и Алексеев, ни слова ни говоря, в ноги поклонился. Больница была выстроена.41 Н. А. Алексеев был известен и тем, что не только отказался от положенного ему жалования в пользу города, но и буквально "латал дыры" в городском бюджете из собственного кармана, финансировал многие городские постройки. И таких примеров в истории русского предпринимательства немало.

Барон А. Л. Штиглиц слыл неординарной и противоречивой личностью в деловом мире России. Он пожертвовал огромные средства на сооружение в Петербурге училища технического рисования и художественного музея при нем. В 1876 г. А.Штиглиц передает в Министерство финансов 1 млн. рублей "ради развития художественной стороны отечественной промышленности".42 Очень скоро А.Половцев и директор училища академик архитектуры М.Месмахер убедили барона в том, что подготовка художников требует постоянного непосредственного общения с произведениями искусства. В результате 5 млн. рублей было выделено на создание при училище музея. Училищу был завещан неприкосновенный капитал в 1 млн. рублей (на проценты с которого оно и существовало), а также сумма в 5,5 млн. рублей, которая пошла на формирование музейного собрания. Это были самые большие пожертвования по тем временам.43

А. Штиглиц не дожил до открытия музея декоративно-прикладного искусства, богатейшие коллекции которого, приобретенные во многом за границей, позволяли проследить развитие практически всех отраслей прикладного искусства, а интерьеры залов воспроизводили художественно-историческую среду различных эпох.

А. П. Бахрушин, собиратель русских древностей - книг, фарфора, предметов быта, библиотеки в 30 тыс. томов - оставил свое детище Румянцевскому и Историческому музеям.

Коллекция С. И. Щукина - библиотека, рукописи, картинная галерея, собрание рисунков и гравюр - в 1905 г. была подарена им вместе с землей и зданием Историческому музею. Сам С.Щукин оставался в нем хранителем, продолжая нести все расходы и пополнять фонды.44 Только спустя полтора года в печать просочились сведения о завещании им своей коллекции французских художников (только работ А.Матисса было 37, П.Пикасо - 51) Москве, а затем Третьяковской галерее. Когда в эмиграции С.Щукина спрашивали о коллекции, оставшейся "под большевиками", Сергей Николаевич неизменно отвечал, что собирал ее не столько для себя, сколько "для своей страны и своего народа". "Что бы на нашей земле не было, - добавлял он, - мои коллекции должны оставаться там".45

С. И. Щукин обладал даром распознавать подлинные художественные ценности и делал это гораздо раньше других. Владелец 256 гениальных полотен признавался, что часто покупал то или иное произведение, не понимая его, но повинуясь какому-то необъяснимому для него самого импульсу.46

С. П. Дягилев в 1905 г. в залах Таврического дворца развернул выставку русского исторического портрета.47 Она была самой грандиозной из когда-либо устраивавшихся в России и дала мощный импульс для изучения портретного искусства, его традиций, связей с русской жизнью и историей.

В 1895 г. 23-летний Сергей Дягилев писал: "Я, кажется, нашел мое настоящее значение - меценатство".48

Но подвижническая деятельность С.Дягилева не замечалась официальными властями. Более того, в 1906 г. раздражение его бескопромиссной позицией в вопросах искусства вылилось в увольнение с государственной службы.

Сергей Дягилев решил осуществить свою давнюю мечту - познакомить мир с русской культурой. В 1906 г. он привез в Париж иконы, произведения мастеров ХVIII - начала ХIХ веков, были выставлены работы К.Сомова, А.Бенуа, Л.Бакста. Французские газеты писали: "Россия пожинает победные лавры …".49

По стопам С. П Дягилева старался следовать известный миллионер и меценат Н. П. Рябушинский. Выставка "Голубая роза" была его первым опытом на поприще пропаганды русского искусства серебряного века и импрессионистов.50

После "Голубой розы" была организована еще серия выставок, устраивавшихся при финансировании Н. Рябушинского. Первая из них проводилась с начала апреля до июня 1908 г. под названием "Выставка картин "Салон "Золотого руна". Она состояла из двух отделов - русского и французского - и насчитывала 282 картины и 3 скульптуры. В этом тоже проявилось влияние С. Дягилева, т.к. в 1899 г. он впервые осуществил в Петербурге подобную экспозицию, где вместе с работами "мирискусников" демонстрировались произведения Моне, Дега, Пюви де Шаванна. Инициатива включения в "Салон "Золотого руна" новейшего искусства Франции принадлежала молодому художнику Михаилу Ларионову, тоже участвовавшему в выставке.51

Огромный интерес у московских любителей живописи (выставку посетили 6 тыс. человек) вызвал представленный в "Салоне "Золотого руна" французский художественный авангард того времени. Прежде всего это были работы группы мастеров, которые завоевали признание в Париже всего несколько лет назад и вошли затем в историю искусства под названием фовистов ("fauve" - дикие). Это были Дерен, Ван Донген, Брак. Марке, Вальта и другие во главе с известным уже в России Матиссом. Впервые за пределами Франции на выставке был представлен неоимпрессионизм как целое направление в лице его лидеров - Кросса, Синьяка, Ван Риссельберга.52

Произведения М. Ларионова и Н. Гончаровой стали центром второй выставки картин "Золотое руно", открывшейся в Москве в январе 1909 г. С.Дягилев пригласил их в Париж для оформления его "Русских сезонов". После Октября они на родину не вернулись.

Третья выставка "Золотого руна" проходила с декабря 1909 г. по ноябрь 1910 г. и была уже целиком посвящена новейшей отечественной живописи. Картины молодых художников (М.Ларионова, Н.Гончаровой, П.Кончаловского, И.Машкова) привлекали внимание публики, заставляли спорить о том, каким будет их путь в искусстве. Уже намечалось их творческое содружество, воплотившееся вскоре сначала в объединении под неожиданным наименованием "Бубновый валет", а потом в группе, названной ими "Ослиный хвост".53

Огромна заслуга российских меценатов перед мировой культурой, так как они сумели выявить, поддержать, собрать вокруг себя плеяду талантов, русских и зарубежных.

В пылу революционного переустройства мира отрицалось и предавалось забвению многое, что достойно уважения и признательности. Чтобы извлечь правильные уроки из нашего недавнего прошлого, следует помнить, что дальнейшая судьба многих меценатов и их уникальных коллекций была трагической.

В течение ХIХ в. последовательно осуществлялись мероприятия по сохранению культурных ценностей, выражавшиеся в выявлении, регистрации, описании, реставрации древних памятников, были предприняты попытки предотвращения вывоза за рубеж предметов старины, которые представляли историческую и художественную ценность. Были разработаны правовые нормы государственной охраны культурного наследия, начинает формироваться государственная система охраны памятников. Однако выработки единой государственной политики в области охраны культурных ценностей во многом мешала частная собственность на землю и на имущество, а также собственность церкви на храмы и культовые предметы. Большую роль в проведении практических мероприятий сыграли общественные организации. Был сформирован национальный музейный фонд империи, в основу которого были положены частные коллекции. В целом, для такой огромной страны как Россия, количество проводимых охранных мероприятий было весьма невелико, это помешало выработать единые, наиболее обоснованные принципы и методы работы.


1 Овсянникова С.А. Частное собирательство в России в ХVIII - первой половине ХIХ века… С. 295.

2 РГИА. Ф. 789. Оп. 16. Д. 55.

3 Там же. Ф. 733. Оп. 16. Д. 105. Л. 6-6 об.

4 Свиньин П.П. Распродажа картинной галереи А.И.Корсакова. // Отечественные записки. 1822. № 26.

5 РГИА. Ф. 789. Оп. 16. Д. 106.

6 Банников А.П. Коллекция генерала Алексея Ивановича Корсакова (Опыт реконструкции). // Частное коллекционирование в России… С. 45.

7 Марков А.С. Реестр раскрывает тайны. // Волга. 1984. № 7.

8 В настоящее время находятся в Государственном Эрмитаже.

9 В настоящее время находятся в ГМИИ им. А.С.Пушкина в Москве.

10 РГИА. Ф. 789. Оп. 6. Д. 41. Л. 1.

11 Там же. Ф. 469. Оп. 8. Д. 59. Л. 2.

12 Там же. Л. 3.

13 В настоящее время в Государственном Эрмитаже находятся только три из них.

14 РГИА. Ф. 789. Оп. 1. Ч. 2. Д. 1184. Л. 2.

15 Там же. Оп. 20. 1830. Д. 24. Л. 1.

16 Там же. Л. 3.

17 Там же. Ф. 472. Оп. 13. Д. 1203. Л. 9 об.

18 См.: Письма графа Г.Г.Кушелева к сыну Александру (1812-1826). Чернигов, 1900. С. 35-36, 39.

19 РГИА. Ф. 733. Оп. 70. Д.20. Л. 1.

20 Там же. Л. 102.

21 Там же.

22 Гурулева В.В. С.Г.Строганов, меценат и коллекционер. // Коллекционеры и меценаты в Санкт-Петербурге… С. 19.

23 АГЭ. Ф. 1. Оп. 10. Д. 55.

24 Картинные галереи Европы… Т. 2. С. 250.

25 Там же.

26 АГЭ. Ф. 1. Оп. 5. Д. 31. Л. 1.

27 Савинская Л. Знаток живет изучением. Художественный рынок первой половины ХIХ в. и русские коллекционеры западноевропейской живописи. // Мир музея. 1995. № 2. С. 28-29.

28 Кузнецова И.А. Собрание живописи кн. Н.Б.Юсупова… С. 271.

29 Эрнст Э. Государственный музейный фонд. Юсуповская галерея. Французская школа. Л., 1924. С. 19.

30 Смирнова Л.М. Три этапа создания музея. // Музей. Художественные собрания СССР. М., 1982. Вып. 3. С. 20.

31 Дом-музей Шуваловой… Художественные сокровища России. 1092. № 11.

32 Там же.

33 Картинные галереи европы… Т. 1. С. 231.

34 Там же. С. 231 -238.

35 Семенова Н. Княгиня Тенишева. //Огонек.1991, №18; Семенова Н. Тарасовы. //Огонек. 1991, №24; Семенова Н. Барон Штиглиц. //Огонек, №44; Мартынов С. Фининсы и банкирский промысел. СПб, 1993. Мартынов С. Мануфактура и фабриканты. СПб, 1993. и др.

36 Боханов А. Н. Крупная буржуазия России (конец ХIХ в. - 1914 г.). М., 1992. С.31.

37 Там же. С.17, 186.

38 Бурышкин П. А. Москва купеческая. М., 1991. С.103.

39 Нифонтов С. А. Формирование классов буржуазного общества в русском городе второй половины ХIХ века. //Исторические записки. М., 1955. Т. 54. С. 244-245.

40 Феоктистов Е. За кулисами политики и литературы (1848 - 1896 гг.). М., 1991. С. 415.

41 Сан-Галли Ф. Curriculum vitui заводчика и фабриканта Франца Карловича Сан-Галли. СПб,. 1903. С. 69.

42 Бурышкин П. А. Москва купеческая… С.153.

43 Мартынов С. Финансы и банкирский промысел: Штиглиц, Гинцбурги, Поляковы, Рябушинские. СПб., 1993. С. 49.

44 Там же. С.50.

45 Семенова Н. Сергей Щукин //Огонек. 1990, № 3. С.16.

46 Там же.

47 Думова Н. Московские меценаты. М., 1992. С.32.

48 Литературная Россия. 1987. 23 октября.

49 Думова Н. Московские меценаты… С. 219.

50 Литературная Россия. 1987. 23 октября.

51 Думова Н. Московские меценаты… С. 240.

52 Там же. С. 249.

53 Там же. С.251.

 
 

CREDO - копилка

на издание журнала
ЯндексЯндекс. ДеньгиХочу такую же кнопку