CREDO NEW теоретический журнал

Поиск по сайту

Главная
Правовой нигилизм: философско-антропологические корни,В.Н.Пристенский

В.Н.Пристенский,

кандидат философских наук

Правовой нигилизм: философско-антропологические корни

Феномен права в последние годы всё более привлекает внимание отечественных философов. Это во многом стимулируется стремлением найти соответствующие традиции и идеалы, способные трансформировать наше общество в новейшую систему - систему гуманизированных, правовых отношений.

Однако подобная трансформация сталкивается с серьёзными трудностями. Россия переживает сложный и чрезвычайно противоречивый период становления правовой государственности.

Не проходит дня, чтобы средства массовой информации не сетовали на правовой нигилизм, юридический беспредел, правовое бескультурье, процветающие в обществе. Правовой нигилизм действительно принял широкомасштабные размеры: от сферы повседневных отношений" людей до деятельности высших законодательных органов, от центрального управленческого аппарата до самодеятельности местных властей. В этих условиях особенно актуальным становится исследование причин, мешающих нормальному ходу правовых процессов в России, установлению принципа верховенства права.

Между тем, если поиск этих причин предпринимается, то обычно речь идет только о ближайших истоках правового нигилизма. В самом деле: как только общество отказалось от авторитарных методов неправового государственного управления и попыталось встать на путь правового государства, как только скованные ранее "в политическом и экономическом плане люди получили более или менее реальную возможность пользоваться правами и свободами, так тотчас же дал о себе знать низкий уровень правовой культуры общества, десятилетиями царившее в нем пренебрежение к праву. Правовой нигилизм при востребованном праве оказался куда более заметен, чем при праве невостребованном. И здесь мы, как во многих других отношениях, расплачиваемся за прошлое. Это прежде всего недавнее прошлое - 70 лет режима, не признававшего права в качестве институциональной основы государства.

Однако правовой нигилизм в нашей стране имеет и более глубокие корни, которые уходят в дооктябрьскую историю России, и напрямую связан с парадигмой правопонимания, сложившейся в русской философии XIX -начала XX веков.

Раскрыть эту парадигму можно именно в философском, а не юридическом аспекте. Философский подход к праву не подменяет юридического, ибо выражает и реализует природу философии, ее угол зрения и тем самым детерминирован последними. Что может и что должна открыть философия в праве? По всей видимости то, что она открывает в мире как целом (а право - лишь фрагмент его, оно не имеет собственной логики, отличной от логики мира), - сущность самого глубокого порядка, субстанцию. Этим определяется и подход. Он состоит в необходимости определения субстанции права, его самых глубоких детерминант, коррелятов (и тем самым критерия), естественно лежащих за его пределами. Результатом данного осмысления является то или иное понимание права. Поэтому проблема определения субстанции прав, его коррелятов может быть обозначена как проблема правопонимания.

В социальной философии эта проблема решается двумя различными путями, в контексте двух различных антропологий. Их можно назвать также двумя тенденциями (типами) правопонимания или двумя способами формирования идеи права.

Согласно первой тенденции, субстанция права усматривается в сверхиндивидуальном начале (божественной воле, государстве). Оно задает индивиду норму поведения, которой тот обязан подчиняться, даже если она чужда его воле и интересу. Навязанная индивиду извне норма поведения, выражающая чужую волю, реализуется в законах, неисполнение которых карается властью. Они и отождествляются с правом. Поэтому все критерии права и произвола идут от бога и (или)государства, а индивид таким критерием не обладает. Право, таким образом, понимается как инструмент принуждения к послушанию власти и выражает лишь абсолютный государственный интерес.

Именно на таком правопонимании вплоть до недавнего времени основывалась отечественная юридическая система, такое правопонимание господствовало в русской, а затем в советской философии и юриспруденции.

В рамках первой тенденции, или типа правопонимания, и возникает правовой нигилизм. На наш взгляд, он может выступать в двух формах: открытой и скрытой. Открытый правовой нигилизм - это отрицание самой идеи права, какой-либо его ценности и социальной значимости. В России одними из наиболее последовательных сторонников подобных взглядов были ранние славянофилы. Они считали, что право как принуждение является фактором дезинтеграции (на основе принуждения невозможна интеграция индивидов, образование социального целого) и поэтому отрицали его в идее[см., напр., 1; 5; 10]. Правовой нигилизм в скрытой форме проявился в творчестве русских философов второй половины XIX начала XX веков, традиционно причисляемых к неозападничеству, которые полагали, что право как принуждение обладает определенной интегрирующей функцией и в силу этого признавали его социальную значимость. Однако, по их мнению, право, в отличие от религиозной веры, нравственности и др., не обеспечивает достижения полной интеграции, вследствие чего менее ценно, чем эти социальные институты и в идеале должно быть преодолено [2; 6; 8; 9; 11]. В результате такого понимания, измерения социальной ценности и значимости право утрачивает свою специфику. Последняя связана с эмансипирующим смыслом права. Поэтому понимание права не как свободы, а как принуждения означает лишение его специфики, т.е. фактическое отрицание в качестве особого социального института.

Внутри другой тенденции правопонимания идея права формируется на базе либеральной идеи - идеи свободной автономной личности. Поэтому право рассматривается не как принуждение, внешняя по отношению к индивиду норма, а как воплощенная свобода индивида, внутренне присущая ему от рождения. Здесь индивид не поставлен в подчиненное положение к чужой воле, он обладает свободной независимой волей, способен самостоятельно ставить себе цели и преследовать свой интерес, судить, что есть право, что -произвол. Человеку не может быть навязана чуждая ему норма поведения, т.к. нормы права рождаются не "вверху", а "внизу", в гражданском обществе, в процессе самопроявления свободных индивидов, взаимодействия их ин-тересов. При этом вырабатываются правила этого взаимодействия, отмеряющие "зону" свободы самопроявления индивида, зону свободы его интереса с тем, чтобы свобода одного не ущемляла равноценную свободу другого. Данные правила и есть нормы права как формы бытия свободы в обществе, объективной меры этой свободы. При таком понимании право имеет не принудительный, а эмансипирующий характер, аксиоматически соотносится с понятием свободы личности. Последняя и выступает критерием права. Только такой тип правопонимания наполняет определение государства как правового глубоким содержанием и смыслом. Правовое государство признает нормы поведения, выработанные индивидами в гражданском обществе и подчиняется им. Право, таким образом, как и все законодательство, становится формой подчинения гражданскому обществу государства, ограничением его в пользу свободы индивида, формой реализации этой свободы.

Таким образом, в основе двух описанных тенденций (типов) право-понимания лежат два принципиально различных типа антропологии, подхода к личности, два типа ценностной ориентации сознания. Согласно первому, личность не является субъектом свободы и подчиняется сверхиндивидуальному началу, которое и признается высшей ценностью, согласно второму - высшей ценностью являет-ся индивид с его неотчуждаемой свободой.

Эти два" противоположных типа правопонимания отражают глубинное различие между тем, что принято называть "Западом" и "Востоком". Оно состоит в базисной ориентации принципов социального устройства либо на индивида, либо на некое сверхиндивидуальное целое, на "систему". Соответственно и назвать эти два базисных типа можно "персоноцентризм" и "системоцентризм".

В ХVI -ХIХ веках персоноцентризм в ходе так называемых буржуазных революций занял ключевые позиции в крупнейших странах Европы и Северной Америки. Произошла переориентация принципов социального устройства. Базовым принципом стал считаться индивид, а изначальный неотчуждаемый характер его свободы был закреплен законодательно. Возник ряд социальных (правовых) институтов, призванных реально обеспечить свободу человека: конституционный строй, представительная система и т.п. Все это означало победу второй (либеральной) тенденции правопонимання: она воплотилась в сущностных характеристиках социальной системы. Закрепившееся признание свободы человека высшей ценностью означало при-знание ценностью и права как формы реализации этой свободы.

Путь к философскому освоению и синтезу этих эпохальных правовых исканий и достижений открыл И.Кант. Его философия была исключительно точна в распознавании общей (либеральной) динамики эпохи. К концу XVIII века он первым создал философско-антропологическую концепцию, которая обеспечивала мировоззренческое обоснование идеи естественной неотчуждаемой свободы человека, ее как бы аксиоматическую соотнесенность с идеей права [см. 4] и в дальнейшем была развернута его последователями в теорию правового государства. Именно эта теория и воплотилась в государственной практике стран Запада.

В этом смысле кантова концепция свободной личности как первоосновы права или, другими словами, кантово понимание права является квинтэссенцией "западного" и, соответственно, либерального мировоззрения и может служить как бы его критерием.

В контексте описанной выше общей модели представляется, что Россия до сих пор так и не смогла поменять системоцентристскую трассу своего движения в историческом времени - пространстве. В ней укоренилась и стала господствующей первая тенденция правопонимания. Фундаментальные социальные изменения не затронули Россию ни в XIX , ни в течение большей части XX века. Только сейчас, в ходе реформ, в результате принятия новой конституции, закрепившей естественные неотчуждаемые права - свободы человека, началась переориентация принципов социального устройства на индивида. Да и то процесс этот идет противоречиво. Российское государство изначально сложилось как система с жесткой ориентацией на приоритет социального целого перед индивидом как его частью [7]. Эту ориентацию первыми теоретически закрепили в русской мысли ранние славянофилы, создав концепцию личности как сущности, не являющейся высшей ценностью, обретающей смысл своего бытия и свою свободу только в составе социального целого. На основе этой концепции ранние славянофилы и выработали ту модель постановки проблемы права, способ его понимания, совокупность ценностных ориентиров, которые, будучи восприняты различными направлениями русской социальной философии на ее последующих (после "славянофильского") этапах, могут быть обозначены как славянофильская парадигма правопонимания.

Данная парадигма была унаследована философией советского периода и не менялась вплоть до наших дней. Ибо произошедший вследствие октябрьского переворота определенный; разрыв философской традиции не коснулся модели постановки проблемы личности и соответственно проблемы права. Большевизм как политическое течение был в немалой степени порождением российской государственной практики и интеллектуальной традиции с ее отрицанием самоценности личности.

Поэтому закономерно, что придя к власти, большевики постулировали примат государства и общества (целого) над отдельным человеком (частью), а право стали трактовать в русле рос-сийской социально-философской традиции исключительно как систему принудительно- репрессивных законов. Такой подход к личности и "проложил дорогу" для установления в нашей стране тоталитаризма с его практикой отрицания права. Вот почему, на наш взгляд, правотворчество многих крупных русских философов прошлого и начала нынешнего веков, понимавших право как принуждение, форму ограничения свободы индивида, вряд ли может считаться надежным подспорьем в нашем сегодняшнем движении к праву и правовой культуре.

Чтобы это движение было действительно реальным, а не оставалось декларативным нам (на уровне как индивидуального, так и общественного сознания, менталитета) необходимо осуществить своего рода концептуальный переворот - сменить традиционную парадигму правопонимания, перестроить систему ценностей и принципов социального устройства в персоноцентристском духе и тем самым выявить и вывести на передний план недооцениваемое до сих пор нашей традицией "человеческое" содержание права, его антропологические основания.

Без такого ("антропологического" по своей сути) переворота в нашей духовной культуре будет невозможно нормально решить одну из ключевых стратегических задач современной России - задачу формирования на отечественной социокультурной почве правовой государственности.


 

Литература

1. Аксаков, К. С. Об основных началах русской истории /К. С. Аксаков // Полн.собр. соч.-М.:, 1861.-Т. 1.-С.1-6.

2. Бердяев, Н. А. Государство [Гл. из кн. "Новое религиозное со- знание и общественность"] / Н. А. Бердяев //Власть и право: Из истории русской пра-вовой мысли. - Л.: Лениздат, 1990. - С. 279-311.

З. Кант, И. Критика практического разума / И. Кант //Соч.: В 6т. - М.: Мысль, 1965.-Т.4. 4.1.-С. 311-501.

4. Кант, И. Основы метафизики нравственности /И. Кант //Там же. - С. 219-310.

5. Киреевский, И. В. О характере просвещения Европы и о его отно- шении к просвещению России: (Письмо к гр. Е.Е. Комаровскому) / И. В. Киреевский // Избранные статьи. - М.: Современник, 1984. - С. 199-238.

6. Кистяковский, Б. А. Государство и личность / Б. А. Кистяковский // Власть и право: из истории русской правовой мысли. - Л.: Лениздат, 1990. - С. 145-171.

7. Ключевский, В. О. История сословий в России / В. О. Ключевский //Соч.: В 9 т.-М,: Мысль, 1989. - Т.6. - С. 225-391.

8. Новгородцев, П. И. Об общественном идеале / П. И. Новгородцев. - М.: Пресса, 1991. - С. 13-522.

9. Соловьев, В. С. Оправдание добра. Нравственная философия / В. С. Соловьев // Соч.: В 2 т. - М.: Мысль, 1990. - Т.1. - С. 47-580.

10. Хомяков, А. С. Об общественном воспитании в России / А. С. Хомяков // О старом и новом: ст. и очерки. - М.: Современник, 1988.- С. 222-239.

11. Чичерин, Б. Н. Собственность и государство. Ч.2 / Б. Н. Чичерин. - М., 1883. - С. 59.

 
 

CREDO - копилка

на издание журнала
ЯндексЯндекс. ДеньгиХочу такую же кнопку