CREDO NEW теоретический журнал

Поиск по сайту

Главная
Развитие классической теории поколений в позитивизме конца XIX - начала XX века,Д.В.Лезгина

Д.В.Лезгина,

кандидат философских наук

Д.В.Лезгина - Развитие классической теории поколений в позитивизме конца XIX - начала XX века

Классическая концепция поколений, основы которой были заложены в XVIII веке в трудах Кондорсе, Дидро, Гердера, Канта может быть представлена в следующих положениях.

- Историю творят сами люди. Она имеет сугубо земные причины. И как таковая история представляет собою процесс смены поколений.

- Ход истории имеет прогрессивный характер, содержанием которого является реализация в социальной действительности законов и требований Разума. Иначе говоря, люди, творящие историю, наделены разумом и стремятся к совершенству в общественной жизни.

- Главным фактором социального прогресса является просвещение. Смена поколений есть последовательность ступеней восхождения общества по пути просвещения, а просвещенность есть критерий прогрессивности, т.е. поколения являются ступенями прогрессивного развития общества.

В XIX веке решаются такие методологические проблемы исторической науки, которые дают научное обоснование теории поколений, определяют количественную и качественную характеристики понятия "поколение", выявляют содержание смены поколений и формы такой смены, ставят проблему биологических и социальных начал в историческом ритме смены поколений.

Развитие теории поколений в конце XIX - начале XX века происходит преимущественно в борьбе сторонников двух подходов, условно обозначенных исследователями ХХ века как направление позитивизма и метафизического романтизма. В этой статье мы рассмотрим первое из них.

Характеризуя позитивистский подход как направление в развитии теории поколений, К. Мангейм писал, что апологеты этого направления, продолжавшего традиции классического рационализма XVII - XVIII веков, "стремились найти общий закон, выражающий ритм исторического развития, и обосновать его… Их цель состояла в том, чтобы объяснить примеры циклического изменения интеллектуальных и социальных течений в обществе, исходя непосредственно из биологических оснований, и сконструировать схему исторического прогресса в терминах его витальной подструктуры" [1, с. 278].

Начало позитивистскому направлению исследования поколений положил О. Конт (1798 - 1857), дав ему "натуралистическую интерпретацию". Вместе с тем у него "понятие поколения впервые стало предметом теоретического анализа вне семейно - генеалогического контекста как социально - историческое явление" [2, с. 108].

В его интерпретации первичной социальной реальностью является общество, взятое в его целостности. Подобно организму, оно развивается по естественным законам, имеет свои органы (социальные институты) и свой субстрат (население). При этом общество есть прежде всего духовно - психологическая общность. По его словам "весь социальный механизм покоится, в конце концов, на мнениях" [3, с. 19]. Что касается развития общества, то, по Конту, "позитивизм прямо представляет человеческий прогресс как состоящий всегда в простом развитии основного порядка, который по необходимости содержит в себе зародыш всех возможных успехов…Ход наших превращений совершается эволюционно, без участия какого-либо творчества… В силу этого основного тождества прогресс в свою очередь становится показателем порядка" [3, с. 122].

Р.Арон, комментируя подобное утверждение Конта, отмечает навеянность его взглядами Монтескье и Кондорсе, работами которых всю жизнь восхищался классик позитивизма. Он справедливо замечает, что сочетая проблематику Ш.Л.Монтескье (утверждавшего, что законы есть необходимые отношения, вытекающие из природы вещей) с проблематикой Ж.Кондорсе, утверждающего социальный прогресс, Конт приходит к мысли о том, чтобы соединить в одном учении социальный детерминизм (порядок) и развитие (поступательность). У него "общественные феномены подчинены строгому детерминизму, принимающему форму неминуемого изменения общества" [4, с. 103]. Роль личности в такого рода поступательном развитии общества минимальна тем более, что историческая личность по Конту является таковой лишь постольку, поскольку она правильно угадывает тенденции и потребности общества. Сам ход мирового процесса протекает так, что постоянно действующие в нем современные факторы сливаются с историческими, прошлые поколения оказывают влияние на современные.

Особую функцию в социуме выполняет семья. Она должна служить посредником между индивидом и родом, воспитывать молодое поколение в духе традиций рода. Как таковая "каждая современная семья подготавливает общество будущего", но в то же время как ячейка существующего общества она же "продлевает жизнь настоящего общества" [5, с. 183]. Именно в семье люди приобретают опыт исторической преемственности и научаются передавать от поколения к поколению собственность и накопленные знания. Преемственность же поколений - это важнейшее "условие цивилизации", обеспечивающее верность традициям, и тем самым порядок и гармонию.

Одновременно семья обеспечивает такой процесс смены поколений, при котором становится возможным развитие. Одним из основных факторов социальной динамики, регулирующих этот процесс, выступает средняя продолжительность жизни и, тем самым, величина поколения. По Конту, "наш социальный прогресс, главным образом, основан на смерти; это значит, что последовательные шаги человечества непременно предполагают постоянное, достаточно быстрое обновление действующих сил общего движения, которое будучи обычно почти незаметным в процессе каждой индивидуальной жизни, действительно бросается в глаза лишь при переходе от одного поколения к другому" [6, с.118].

Конт исходит из того, что с возрастом меняется психология человека так, что "те, кто в своем возрасте самым энергичным образом способствовали всеобщим успехам человеческого духа, не могут слишком долго сохранять свое заслуженное преимущественное положение без того, чтобы невольно не противиться позднейшему развитию, в котором они уже не могли бы участвовать достойным образом" [6, с. 119]. Средняя продолжительность жизни определяет длительность жизни одного поколения и выступает как регулятор, определяющий баланс новаторства и консерватизма в обществе, отношение "между социальным стремлением к сохранению, характером старости, и жаждой нового, этим постоянным атрибутом молодости": удлинение продолжительности жизни замедляет развитие, а сокращение предоставляет слишком большое господство жажде новаторства, вместо того, чтобы заставить погоню за совершенствованием подчинить мере прежних достижений. Это очевидно предполагает, что смену поколений следует понимать не подобно арифметическому ряду следующих одна за другой величин, не как вытеснение одного поколения другим, а как такое взаимное положение, которое предполагает их временное сосуществование и, более того, сотрудничество, обеспечивающее наиболее благоприятный режим развития общества.

Но при всех дополнительных допущениях и оговорках несомненна основная схема: ритм и ход истории задают жизнь и смерть; решающую роль играет определенность средней продолжительности жизни человека; поколение за поколением следуют в регулярные интервалы времени, задавая систему отсчета событиям в доступной определению и измерению форме. Изменение ритма смены поколений изменяют и условия функционирования культуры, творчества, традиций, образа жизни. В итоге, по словам Мангейма, "не желая сказать, что мы живем в лучшем из наилучших из миров, Конт тем не менее утверждает, что возрастной интервал в тридцать лет хорошо коррелирует прогресс человечества и биоритм нашего организма… Темп исторического прогресса и перипетии борьбы прогрессивных и консервативных сил в обществе приписываются, таким образом , биологическим факторам… Это как бы проливает яркий свет дня на всю проблему. В ней становится все математически ясно, и конструирующее воображение мыслителя празднует свой триумф. Путем свободной комбинации эмпирических данных конструируются законы человеческого бытия, и секрет истории почти полностью раскрывается перед нами" [1, с. 277 - 278].

Эпоха раннего позитивизма связана не только с провозглашением "Теории поколений", но и с поисками "естественного" истолкования процесса перехода от поколения к поколению. При этом обоснование теории мыслилось в стиле, характерном именно для позитивизма, т. е. в форме поиска оснований теории поколений в законах биологии.

Прежде всего, делаются попытки связать понятие поколения как единицы исторического отсчета с демографической статистикой. Так, по А. Курно (1801- 1877) "с законом смертности связан, очевидно, и закон населения, т. е. закон, по которому население распределяется по поколенным группам" [7, с. 273]. Для этого он выводит формулы расчета средней продолжительности жизни (средней долговечности) и среднего дожития, как разницы между средней продолжительностью жизни и 21 годом, означавшим начало взрослости и приобретение всех гражданских прав. Очевидно эта разница и выступала как определение длительности одного поколения. Но подобный чисто статистический подход не дает иного критерия поколения кроме возрастной величины, и в своей более поздней работе "Размышление о развитии идей и событий в наши дни" [8] он стоит на той точке зрения, что наименование "поколение", примененное к населению определенной эпохи, условно. Реально же все поколения в диапазоне продолжительности жизни человека сосуществуют. Отсюда - все они взаимодействуют между собою, и, следовательно, при нормальном ходе развития событий ход истории осуществляется постепенно и непрерывно.

Исходя из тех же самых посылок, что и Курно, Ж. Дромель[9] принимает во внимание не только возраст начала активной гражданской жизни, или юридически определенного совершеннолетия, но и возраст, в котором люди по выслуге лет или своим достоинствам получают общественное признание и занимают более высокие посты, уступая свои места более молодым коллегам, чтобы там они набирались опыта. Поскольку речь у него идет о юристах, чиновниках, партийных функционерах, его интересует не просто поколение, а "политическое поколение", которое он определяет отрезком времени в 16 лет. Именно столько длится, как он считает, господство одного поколения, вытесняемое затем другим поколением. Новое поколение, пройдя свой, так сказать, инкубационный срок, накапливает багаж претензий и несогласий со старым политическим поколением, переходит к его активной критике, в ходе которой само идейно сплачивается, и наконец совершает своего рода переворот, захватывая господство в обществе. Для этого оно согласовывает свои претензии к старому политическому поколению и формулирует лозунги, способные привлечь на свою сторону большинство населения. В силу этого труд любого поколения специфичен, уникален и исключителен.

Более строгое и близкое к современному определение длительности поколения дает Г. Рюмелин, который "вводит количественное понятие поколенной длины, определяя ее как среднюю возрастной разницы между родителями и детьми в данный период" [2, с. 109]. Длительность поколения, таким образом, становится эмпирическим поколением, измеряемым статистическими методами. В уравнение, по которому вычисляется поколенная длина, входят чисто эмпирические показатели - средняя продолжительность жизни в стране и средний возраст вступления в брак. Поколенная длина оказывается разной для разных стран - для Германии - 36,5 лет, для Франции - 34,8 [10].

В рамках позитивизма позиция О. Конта по вопросу о поколениях подверглась в Англии критике за присущий Конту холизм в понимании общества.

Уже говорилось выше, что по мнению Й. Хейзинги, на рубеже ХVIII и XIX веков в интеллектуальной области происходит не меньший разрыв, чем между Возрождением и Новым временим. Французская революция и наполеоновские войны изменили мир и модифицировали стиль мышления людей. В наибольшей степени такой "разрыв" сказался на философской мысли Англии.

В самом деле, достаточно сопоставить отношение к понятию "интерес" у Дидро, Гегеля и у Бентама, что бы увидеть буквально зияющую пропасть между менталитетом двух эпох. По Д. Дидро, "интерес означает порок, побуждающий нас искать для себя преимуществ посредством того, что противно справедливости и добродетели", в противность тому, "у человека как общественного существа есть обязанности перед обществом, есть долг, который выше всякого себялюбия" [11, с. 301].

Гегель в еще большей степени заостряет такой подход к понятию "интереса". По его мнению типичными членами гражданского общества являются не те, кто отмечен "доброй волей, направленной на всеобщее благо", а "скорее такие лица, которые свой особый интерес и … интерес своей привилегированной корпорации делают своим ближайшим назначением. Так, например, если говорить об Англии, конституция которой считается наиболее свободной, ибо она ориентирована на обеспечение интересов частных лиц, то опыт показывает, что эта страна в гражданском и уголовном законодательстве, в отношении прав и свободы собственности, во всех учреждениях, касающихся искусства и науки, оказывается по сравнению с другими культурными государствами Европы страной наиболее отсталой, и объективная свобода, т. е. согласное с разумом право, приносится здесь в жертву формальной свободе и частному интересу" [12, с. 361].

И. Бентам, которого исследователи характеризуют как "воплощение духа добропорядочности ХIХ века", рассматривает частный интерес уже совершенно в ином ключе. Принимая за основу морали так называемый принцип наибольшее счастье всех тех, о чьем интересе идет речь", но при этом он подвергает критике идею "общественного интереса": "общество есть фиктивное тело, составленное из индивидуальных личностей", и "интерес общества" обозначает всего лишь сумму "абсолютно автономных и независимых ни от каких высших побуждений личных интересов" [13, с. 587 - 589].

Коренное изменение в менталитете в рассматриваемое время отмечают и другие авторы. Так, М. Вебер связывает подобное изменение с вытеснением докапиталистических укладов капиталистическим. По его словам, капитализм - "это огромный космос, в который каждый индивидуум как бы врастает с самого своего рождения и который для него как для индивидуума представляется тем данным, в котором он вынужден жить. Капитализм навязывает отдельному лицу свой тип отношений" [14, с. 600]. По В.Дильтею ХIХ век завершал собою "переход от постижения понятия замкнутой в себе гармонической личности до нового понятия эгоистической индивидуальности" [15, с. 140].

В позитивизме эта тенденция редукции общественного интереса к частному в наибольшей мере проявилась в Англии - в противоположность французскому, контовскому крылу этой философии. Современник и оппонент О. Конта Дж.С.Милль (1806 - 1873), принимает основополагающий тезис теории поколений о том, что историю можно рассматривать как смену поколений. Он в дополнение утверждает, что одним из важнейших факторов социальной эволюции является мера влияния прошлых поколений на настоящие. Но эта мера влияния, по Миллю, постоянно ограничена тем, что хотя характер человека складывается под влиянием обстоятельств (в том числе - воспитания), "но собственное желание человека придать известный склад своему характеру есть так же одно из обстоятельств, и притом обстоятельство отнюдь не из числа наименее важных" [16, с. 677 - 683], а такое желание возникает у всех людей по мере взросления. Чем более активны люди некоторого поколения в выработке собственного характера, тем значимее роль данного поколения в защите или преодолении традиций.

В качестве важнейшего качества поколения, придающего ему определенность, Милль принимает единство "общественного мнения", которое он называя иногда также "стилем мышления". По его словам, не найдется двух таких поколений, которые бы решали вопросы выбора принципов организации политической жизни тождественным образом. "Мало того, - пишет он, - решение одного столетия делается обыкновенно предметом удивления для другого… А между тем, если мы остановимся на отношении к этому вопросу людей известной эпохи и известной страны, то мы увидим, что решение представлялось им столь же мало затруднительным, как если бы он уже не был и вопросом и был бы уже раз и навсегда единогласно порешен человечеством. Правила, которые у них господствовали, казались им несомненными, очевидными сами по себе" [17, с. 392]. Для поколения характерно, что многие мнения присущие только ему, принимаются без всяких обоснований их истинности, или же "вместо всяких доводов, ссылаются на то, что это мнение разделяется многими людьми", что так думают "все". Для людей, не выходящих из общего круга мнений своего поколения "их личный вкус, когда его разделяют другие люди, составляет не только совершенно достаточное доказательство, но и единственную основу их понятий о нравственности" [17].

Подобное "единомыслие" внутри одного поколения обусловлено не только единством времени и обстоятельств, но и тем, что в его общественном мнении "большая часть понятий истекает из интересов и чувств господствующего класса, из гегемонии его в обществе [17, с. 293].

В наиболее развернутой форме теорию поколений, основанную на принципе индивидуализма, развил Г. Спенсер (1820 - 1903).

Отношение поколений, по Спенсеру, имеет под собой общеприродную закономерность, специфически выраженную у человека: "Умирающие индивиды должны замещаться новыми индивидами, иначе род вымрет". Эволюция этого отношения так же природно обусловлена. Жизнь развивается в направлении примирения интересов вида, родителей и детей, в направлении "уменьшения подчинения жизни взрослых целям воспитания детей до возможно наименьшей величины" [18, с. 299]. И, наконец, исходная ступень становления человеческой системы отношения поколений коренится в поведении чисто животном: "Положение ребенка первобытного человека сходно с положением звереныша. Здесь нет ни нравственной обязанности, ни нравственной узды. Существует ничем не стесняемая возможность вскормить, бросить или убить ребенка" [18, с. 310], ограничиваемое лишь тем, что племя исчезнет, если любовь к потомству не будет достаточно сильна.

Но, таким образом, отношение между поколениями - это не нечто наперед заданное, а оно исторически развивается с развитием общества. Все утверждения о каких-то врожденных общечеловеческих межпоколенных отношениях - вымысел. "Неправда, будто сыновнее повиновение есть врожденное чувство, а патриархальный тип межпоколенных отношений - естественное следствие этого. Они развивались не одно из другого, а параллельно, под влиянием внешних факторов… Не всегда было родство, определяемое по мужской линии. Среди диких, нецивилизованных рас родство часто определяется по женской линии… Не было изначальной патриархальной власти мужа над женой, детьми, рабами и всеми в первобытной социальной группе" [18, с. 306 - 307]. Патриархат сложился на стадии кочевого скотоводческого хозяйства и вырос из потребностей этого уклада.

Вообще, по мнению Спенсера, межпоколенные отношения всегда зависят от социального строя, развиваясь вместе с ним. Вначале этого развития семейная организация была еще первой и единственной организацией, семья и социум совпадали. В ходе эволюции произошли грандиозные изменения: если раньше "единицей древнего общества была семья, то теперь единицей современного общества стал индивид" [18, с. 307]. Соответственно этому если раньше проблема отношения поколений сводилась к отношениям внутри семьи, то сейчас, не отменяя внутрисемейных отношений, речь должна идти о поколениях как больших социальных группах, различающихся по возрасту, месту и функциям в жизни общества. Отношение поколений - это теперь отношение всего старшего поколения и ко всему молодому поколению.

Возникновение социально-групповой модели отношения поколений происходит исторически при определенном наборе условий. "Когда сотрудничество индивидов, принадлежащих одной семье, перестает основываться только на несходстве их отношений к государственной власти и к врагам, только тогда общественная субординация и кооперация возрастают за счет семейной кооперации и субординации", и тогда "семейные группы уступают место структурам, образованным путем смешения индивидов, принадлежащих к разным семейным группам" [18, с. 307 - 308]. Начинается процесс дезинтеграции семьи, с передачей ряда принадлежащих ей функций, в том числе и межпоколенного характера, социальным структурам. "В современных обществах эта дезинтеграция отчасти разрушила отношения домашней жизни и заменила их отношениями общественной жизни. Государство не только признало индивидуальные права и индивидуальную ответственность младших взрослых членов семьи, но оно в значительной степени узурпировало родительские функции относительно детей и, признавая их права на его заботы, употребляет против них принудительные меры" [18, с. 308].

Дезинтеграция семьи как фактор изменения межпоколенных отношений и социализация их ведут к тому, что эти отношения переходят из области этических в область правовых. Этическое основание сводится к немногим весьма общим положениям. Так, отношение старшего поколения к младшему состоит в том, что "нравственный кодекс природы не позволяет родителям уклоняться от исполнения своих обязанностей, т. е. всех тех действий, благодаря которым дети готовятся к жизненной борьбе" [18, с. 463]. В свою очередь моральной максимой для молодежи остается положение: "Каждый индивид находится в долгу перед предшествующими ему индивидами за издержки, связанные с производством и воспитанием будущих индивидов" [18, с. 462]. Все остальное переходит к правовому регулированию, общим принципом которого служит следующее: "Каждый должен пользоваться результатами своей деятельности и не должен мешать другим пользоваться результатами их деятельности. В этом и состоит справедливость" [18, с. 467].

В соответствии с этой установкой право родителей сводится к одному: "руководить деятельностью детей. Законность этого права утрачивает силу, как только возросший индивид делается способным к самоподдержанию" [18, с. 485]. В свою очередь на стадии несамостоятельности детей их права "отличаются от прав взрослых. Точнее говорить не о правах детей, а о их законных требованиях. Право взрослого есть выражение его свободы деятельности, тогда как требования ребенка имеют своим объектом продукты этой деятельности" [18].

Впрочем, в одном отношении Спенсер все же говорит именно о правах молодежи: они имеют право на участие в делах взрослых там, где это полезно или нужно для развития способностей, которые понадобятся во взрослой жизни.

Переход межпоколенных отношений из области морального регулирования в область правового снимает уровень их реальной обязательности как для детей, так и для взрослых. И молодежь, и старшее поколение порою манкируют своими обязанностями. Так, хотя обязанности молодежи в отношении родителей "теоретически всеми признаются", на деле они очень мало чувствовались прежде, да и теперь еще далеко недостаточно чувствуются. "Но если "обязанность защищать родителей от нужды и прямых физических лишений" по крайней мере признаются всеми, то "лишь немногие сознают обязанность сделать своими заботами и нежностью старость родителей по возможности счастливой. Мало в каком направлении современная человеческая природа представляет свои недостатки как здесь" [18, с. 501].

С другой стороны, по Спенсеру, можно лишь надеяться, что "наступит время, когда… будет существовать непреодолимое препятствие для злоупотребления родительскими обязанностями и когда родители добросовестно исполнят все обязанности, налагаемые на них их родительским положением" [18, с. 463]. Выход видится им в одном: "никакой прогресс не может осуществиться без усовершенствования в характере" членов общества [19, с. 435].

Основой для биологизаторства в вопросе о поколениях служила теория Дарвина. По определению, под биологизаторством понимается "редукция социогуманитарных знаний к биологическим" [20, с. 152]. К дарвинизму обращались при этом в двух отношениях.

Во-первых, учение Дарвина трактовалось как естественный отбор, осуществляющийся в природе в виде внутривидовой борьбы за существование и выживание наиболее приспособленных. Условием его выступает, с одной стороны, то, что потомство не совершенно подобно своим родителям, а несколько отличается по каждому из признаков; с другой стороны, ограниченность средств к существованию порождает соперничество и выживание лишь части потомства. Эти отклонения совершенно случайны, как и конкретные условия жизни каждой особи, и в общем выживание каждой из них зависит от случая. Но, взяв поколение в целом, можно сказать, что среднестатистически доля более приспособленных в каком-то отношении среди выживших больше, чем общая их численность. Таким образом, путем медленного постепенного накопления полезных приспособлений старый вид дает начало новому биологическому виду. В таком чисто биологическом виде дарвинизм для биологизаторов малоинтересен. Он должен быть прежде сам переистолкован в мальтузианском духе. Возможность для этого дал сам Дарвин. По словам Б. Рассела, сама идея внутривидовой борьбы была распространением на биологическую область экономических взглядов либералов, согласно которым движущей силой прогресса "является тип биологической экономики в мире свободной конкуренции. Именно учение Мальтуса о народонаселении, распространенное на мир животных и растений, внушило Дарвину мысль о борьбе за существование и выживание сильнейших как источник эволюции" [21, с. 240]. Теперь же эта схема, завершая логический круг, уже в качестве "закона природы", возвращается в социальную сферу в качестве аналога процессов, происходящих в смене поколений. На этот путь становятся И. Бентам, Г. Лебон, Л. Бюхнер, Г. Спенсер [22, 23, 24] и др.

Во-вторых, другой стороной проблемы биологизаторства и обращения для этого к дарвинизму является проблема среды или наследственности в межпоколенных связях. Ареной столкновения по этому вопросу становятся проблема критериев "наибольшей приспособленности", проблема наследования гениальности в череде поколений и проблема биологических и социальных предпосылок преступности.

Говоря о проблеме среды или наследственности, мы, по словам И.И. Лапшина, наталкиваемся на два односторонних взгляда, между которыми легко вскрыть глубокое противоречие - антиномию коллективизма и индивидуализма [25, с. 10].

Наиболее интересные споры возникли вокруг вопроса, имеет ли место передача гениальности по наследству и имеет ли место возрастание (прогресс) гениальности в роду, породившем гения. Особую остроту этому вопросу придает то, что вопрос косвенно касался, с одной стороны, так называемого "благородства" аристократических родов, и, с другой стороны, смысла термина "выживание приспособленных", который имеет определенный смысл в биологическом аспекте, но теряет его в совершенно иной области - социально-гуманитарной.

Дело в том, что, по словам Рассела, хотя сам Дарвин был либералом, "из его теории вытекали следствия, которые были враждебны традиционному либерализму. Учение, что все люди, независимо от своего происхождения, равны, и что различия между взрослыми определяются всецело воспитанием, было несовместимо с постоянным подчеркиванием Дарвином прирожденных различий между людьми". Поскольку Дарвин отвергает идеи Ламарка о наследуемости приобретенных признаков, "тогда получалось, что только прирожденные признаки наследственны, и они приобретают основополагающее значение" [21, с. 240 - 241].

Но проблема как раз в том и состоит, что "выживание приспособленных" в биологическом процессе и "закон народонаселения" как нечто аналогичное этому в социальной жизни - явления слишком разнопорядковые. Можно вспомнить слова Мальтуса, что он открыл всеобщий "естественных закон", и что, "несмотря на кризисные бедствия, порождаемые законом народонаселения, он … должен приносить обществу больше пользы, чем вреда" [26, с. 133]. Но если это - "естественный закон", закон природы и, прежде всего, биологии, каким образом его действие может повлиять на отношения в совершению иной сфере - в сфере социальной, в сфере культуры? Примем, что "под культурой понимаются небиологические аспекты поведения человеческого вида, включая речь, изготовление орудий, возросшую пластичность поведения, способность к символическому мышлению и самовыражению с помощью символов". Но это те аспекты, которые очевидно передаются "не через систему генетических механизмов, а посредством обучения и усвоения" [27, с. 18]. Поскольку же обращение к дарвинизму по вопросу о межпоколенных связях с преносом понятия внутривидовой борьбы на человеческое население связано с утверждением, что такая борьба ("победа сильных") ведет к прогрессу участвующих в ней поколений, должны быть найдены критерии совершенства и доказано, что они наследственно передаются и закрепляются в потомстве. Возможны два пути для этого. Можно совершенствование людей попытаться искать в том, что способность к обучению и усвоению растет преимущественно среди "сильных". И тогда надо доказать, что гении рождаются прежде всего в семьях аристократов, и чем древнее род, тем больше гениальных потомков в этом роду и тем чаще они возникают в нем. Либо надо прогресс увидеть в самом факте материально-имущественного процветания, игнорируя любые измерения показателей коэффициентов интеллектуальности, и даже тот факт, пользуется ли человек благами, полученными личным трудом, или эти блага получены им по наследству, по счастливой случайности или плутовским образом. В этом случае "богатство становится основанием общественной оценки, и массы людей, которые трудятся, но не приобретают богатства, объявляются вульгарными, незначительными и недостойными" [28, с. 225], независимо о того, какой КИ они демонстрируют.

С особым пылом в поддержку наследственной закрепленности престижных (или наоборот, отрицательных) для данного общества качеств человека выступили Ф.Гальтон, В.Оствальд, Ч.Ламброзо. М.Летурно даже доказывал, что аристократы действительно имеют наследственно более высокий потенциал одаренности [29, с. 347 - 348]. Идею, что гениальность есть качество врожденное, отстаивал, пытаясь обосновать ее эмпирическими данными, Ф.Гальтон [30]. Исследуя аристократические роды Англии и некоторых других стран на протяжении столетий, Гальтон делал вывод, что способности высокого уровня (талант, гений) передаются из поколения в поколение. Он доказывал, что уровень одаренности в роду имеет тенденцию к равномерному росту, но только до определенного момента. Достигнув своей вершины, уровень одаренности начинает затем снижаться в последующих поколениях, ослабевает и даже гаснет. Таким образом, в трудах Гальтона находит свое развитие и биологическое, так называемый "Закон трех поколений".

Против социал-дарвинистской трактовки межпоколенных связей резко выступили И.И.Mечников, Г.Жоли, М.Нордау и др. [31, 32, 33, 34] В частности, интересное наблюдение, дискредитирующее по существу точку зрения биологизаторов, сделал И.И.Мечников. Биологизаторы рассматривают отношение между поколениями как отношения между определенными величинами. Каждое поколение, с их точки зрения, имеет некое типовое кредо и некий типовой стиль поведения. Это - неверно, и ошибка здесь в том, что на протяжении одного поколения изменяются возрастные благоприобретенные показатели так, что они преобразуют сам характер людей этого поколения. Так, например, "пессимизм есть ступень юношеского возраста, уступающая позднее место более светлому мировоззрению. В теории можно оставаться пессимистом, но чтобы быть пессимистом по чувству, надо быть молодым… и такое душевное состояние надо рассматривать как болезнь молодости" [31, с. 220].

Итоговой работой для всего позитивистского подхода ХIХ - начала ХХ века явилась работа Ф.Ментра "Социальные поколения" [35, с. 298]. По оценке Мангейма, он "был из тех авторов, которые первыми стали развивать проблему исторически, ставя ее решение на более солидный научный базис" [1, с. 297].

В своей работе он осуществляет сопоставительный анализ связи поколений в животных сообществах и человеческой семье, разграничивая биологическую наследственность чисто физических признаков и социокультурное наследование; соответственно этому выделяя интеллектуальное и социальное поколения как объект философско - социологического анализа. В свою очередь социокультурное наследование он рассматривает в двух отношениях - в "институализированных сериях" (научные сообщества, клир, партии и пр.), либо в "свободных сериях" (клубы, салоны, литературные кружки и пр.). Последние более динамичны, текучи и дают большой простор исследованию поколенных трансмиссий и трансформаций, тогда как институализированные структуры ориентированы на постоянство, на выработку постоянных образцов и правил, амортизируя приход новизны.

Особое внимание в своем анализе проблемы поколенных связей Ментр уделяет вопросу, есть ли иерархия внутри подобных связей, и приходит к выводу, что различные аспекты связей (политика, наука, право, искусство, экономика и пр.) равноправны, так, что каждая влияет на все другие и сама находится под их влиянием [35, с. 298]. Выделяется лишь область искусства - тем, что здесь наиболее наглядно видна смена поколений.

Таким образом, вопрос о критериях выделения конкретного поколения, его верхних и нижних границах Ментром не решен и даже адекватно не поставлен, между тем, очевидно, что массовость, непрерывность и регулярность смертей индивидов в обществе сама по себе не позволяет определить точку отсчета поколенных чередований, и потому выделение того или иного множества людей в качестве поколения остается произвольным.

Именно эту проблему и пытается решить противостоящий позитивизму романтико - метафизическое направление.

Литература:

1.     Mannheim K. Essays on the sociology of knowledge. London. 1964.

2.     Социология молодежи. Под ред. В.Т. Лисовского. СПб. 1996.

3.     Конт О. Курс позитивной философии.// Родоначальники позитивизма. СПб. 1912. Вып. 4.

4.     Арон Р. Этапы развития социологической мысли. М. 1993.

5.     Comte A. Systeme de politique positive. Vol. 2. P. 1852.

6.     Конт О. Основные законы социальной динамики, или общая теория естественного прогресса человечества.// Философия истории. Антология. М. 1995.

7.     Курно Ог. Основы теории шансов и вероятностей. М. 1970.

8.     Cournot A. Considerations sur la marche des idees et des evenements dans les temps modernes. P. 1872.

9.     Dromel J. La loi des revolutions. P. 1962.

10. Rumelin G. Reden and Aufsatze. Tubungen. 1985.

11. Дидро Д. Интерес // Философия в "Энциклопедии" Дидро и Даламбера. М. 1994.

12. Гегель ГВФ Энциклопедия философских наук, т. 3. М. 1997.

13. Бентам И. Введение в основания нравственности и законодательства // Антология мировой философии. Т.3. М. 1971.

14. Вебер М. Избранное. Образ общества. М. 1994.

15. Дильтей В. Описательная психология. СПб. 1996.

16. Милль Дж. С. Система логики. М. 1899.

17. Милль Дж.С. О свободе // О свободе. Антология западноевропейской классической либеральной мысли. М. 1995.

18. Спенсер Г. Синтетическая философия. Киев. 1997.

19. Спенсер Г. Личность и государство. - О свободе. М. 1995.

20. Алешин А. И. Биологизаторство и социологизаторство: методологический статус // Биология в познании человека./ Под ред. Р.С. Карпинской. М.1989.

21. Рассел Б. История западной философии. Т. 2. М. 1993.

22. Бентам И. Избранные произведения. Т.1. СПб. 1867.

23. Лебон Г. Психология народов и масс. СПб. 1896.

24. Бюхнер Л. Дарвинизм и социализм. СПб. 1907.

25. Лапшин И. И. Философия изобретения и изобретение в философии. М. 1999.

26. Мальтус Т. Опыт о законе народонаселения. М. 1993.

27. Фоули Р. Еще один неповторимый вид. М. 1990.

28. Тони Р. Г. Стяжательское общество. // Личность. Культура. Общество. Т. IV, вып. 1 - 2. 2002.

29. Летурно Ш.Социология по данным этнографии. СПб. 1896.

30. Гальтон Ф. Наследсвенность таланта. СПб. 1985.

31. Мечников И. И. Этюды оптимизма. М. 1987.

32. Мечников И. И. Этюды о природе человека. М. 1904.

33. Жоли Г. Психология великих людей. СПб. 1984.

34. Нардау М. Психофизиология гения и таланта. Киев. 1898.

35. Mentre F. Les generations sociales. P. 1920.

 
 

CREDO - копилка

на издание журнала
ЯндексЯндекс. ДеньгиХочу такую же кнопку