CREDO NEW теоретический журнал

Поиск по сайту

Главная arrow Подшивка arrow 2005 arrow Теоретический журнал "Credo" arrow Взаимодействие социальных пространств в мировом политическом процессе
Взаимодействие социальных пространств в мировом политическом процессе

Ю.М.Павлов,

доктор философских наук

М.Ю.Павлов,

кандидат экономических наук

А.И.Смирнов,

кандидат философских наук

Взаимодействие социальных пространств в мировом политическом процессе

Исходным положением данной статьи является признание социального пространства как философской категории, отражающей особенности структурообразования человеческой жизни на социальном уровне движущейся материи. Социальное пространство характеризует общество со стороны протяженности, соединения и разделения человеческой деятельности и общественных отношений.

На протяжении столетий в философии господствовал субстанциональный подход к пониманию пространства. Согласно ему все объекты, процессы и явления существуют в некоей сфере, относящейся к ним лишь как внешнее условие их бытия. В общественных науках этот подход получил распространение в теории географического детерминизма, разработанной в XVIII веке Ш.Монтескье и имеющей своих последователей вплоть до наших дней. Логика данной концепции исходит из того, что социальное пространство сводится к географическим границам того или иного государства с присущими ему природными и климатическими особенностями, которые и определяют существование данного социума.

В двадцатом веке прежде всего под влиянием теории относительности выявилось ограниченность субстанционального подхода к пониманию пространства. Все больше утверждается реляционный подход, исповедующий зависимость пространства от носителя и его внутренних связей. Получает признание теория многоуровенности пространства, согласно которой выделяются физическое, биологическое, социальное пространства. Критерием их выделения становятся соответствующие уровни движения материи.

Для обществознания двадцатый век меняет понимание общества и социального пространства. Происходит переход из состояния совокупности государств и народов в состояние всеобщей взаимосвязи и взаимозависимости, когда ни одно из заметных явлений не имеет изолированного характера, а влияет на существование и развитие всей ноосферы. Складывается новый вид пространства – холизматическое (от греческого «olos», что означает целое).

Появляется возможность последовать общественное явление в его развитой форме. Любая научная идея появляется под воздействием реальной жизни, поэтому вряд ли о социальном пространстве можно было говорить в предыдущие фазы развития общества, когда история проходила параллельно, как правило, в рамках государства, или региона. Локальность общественных явлений не позволяла представить в полном объеме структуру социальной жизни. Это не означает, что социальное пространство до ХХ века не существовало. Оно появляется как естественный атрибут социальной формы движения материи, но носит ограниченный характер. Оно расширяется и развивается вслед за увеличением числа общественных связей, усложнением жизни человечества.

Предметом данной статьи будут социальные пространства в их нынешнем развитом виде.

Социальное пространство – категория высокой степени абстракции, она характеризует общество как целое, раскрывает его качественную определенность. В реальной действительности социальное пространство проявляет себя в определенном виде. Здесь мы сталкиваемся с диалектикой общего и отдельного.

Реальные социальные пространства можно разделить на два класса – естественно-социальные и социальные (условно чисто социальные). К первым относятся те социальные пространства, которые связаны с территорией. Ко вторым относятся пространства, которые формируются вне жесткой привязки к месту их функционирования.

Исходя из этого, можно выделить естественно-социальные пространства: географическое, функциональное, экологическое. К сформировавшимся социальным пространствам следует отнести: политическое, правовое, военное, экономическое, технологическое, этническое, религиозное, информационное, культурное, образовательное.

При анализе социального пространства необходимо учитывать его масштаб – от личностного до всемирного. Каждый человек, проявляя свою активность (осуществляя деятельность), вступая в отношения с другими людьми, создает личностное пространство. Аналогично формируется пространство любого другого социального субъекта. В рамках взаимодействия субъектов мировой политики возникают соответствующие пространства, охватывающие все мировое сообщество. О взаимодействии социальных пространств на этом уровне и пойдет речь.

Отказ от жесткой экономичной детерминанты, присущей марксистской методологии, позволяет объективно посмотреть на взаимозависимость общественных явлений. Действительно, невозможно в мировом политическом процессе определить, какое пространство является системообразующим, или какое из многообразия видов является самым важным и главным. На разных этапах человеческой истории роль ведущего социального пространства выполняли разные его виды. Можно констатировать зависимость различных видов социальных пространств друг от друга.

После окончания холодной войны определяющие события происходят в политическом пространстве, представляющим собой место отношений субъектов мировой политики в борьбе за свое влияние. Внутреннее движение установления и разрыва этих отношений, зависимости и автономии субъектов, протеста и поддержки, силового конфликта и переговоров и многие другие элементы составляют сложную ткань мирового политического пространства.

До недавнего прошлого парадигму мирового политического сообщества легко было выделить. Это была борьба между двумя противоборствующими системами. Во главе каждой из них стояла супердержава – СССР и США, имевшие четкие идеологические установки: с одной стороны – «победа коммунизма», с другой – «безграничное утверждение капитализма». У каждого из центров были свои друзья, союзники, враги.

Распад Советского Союза, значительное ослабление России в результате необдуманных экономических экспериментов превратили мир в однополюсный, с подавляющим господством США. Оно определяется высоким экономическим потенциалом Америки, в основе которого лежит совершенство индустриальной организации общества, доминированием в мировой валютной системе, мощными позициями в мировой торговле, местом, занимаемым крупнейшими ТНК. Необходимо учитывать и то высокое положение, которое занимают США в мировой информационной системе, науке.

Мощные современные вооруженные силы Америки создают возможности для осуществления силовой политики в глобальных масштабах. В после контрконфронтационный период США не мыслят себя иначе, чем мировым гегемоном, центром вселенной.

В наибольшей степени западноцентризм проявился в книге З. Бжезинского «Великая шахматная доска», в которой, «к стати», имеется симптоматический подзаголовок – «Господство Америки и его геостратегические императивы». В ней автор прямо заявляет: «…Цель политики США должна быть без каких-либо оправданий состоять из двух частей: необходимости закрепить собственное господствующее положение, по крайней мере на период существования одного поколения, но предпочтительно на еще больший период времени, и необходимость создать геополитическую структуру, которая будет способно смягчить неизбежные потрясения и напряженность, вызванные социально-политическими переменами…» (З. Бжезинский. Великая шахматная доска. М., 1998, с. 254).

Все действия США свидетельствуют о стремлении добиться превосходства над Россией. Однако эта война ведется не традиционными способами, а более тонкими технологиями разрушения: утверждением западных ценностей, подкупом правящей элиты, поощрением этнического сепаратизма, утверждением региональной самостоятельности, моральным разложением народа. Состояние политического пространства в России в настоящее время показывает результаты обозначенной политики США.

А.С. Панарин определяет политическую систему современной России как постмодернистскую. Каковы ее основные характеристики?

После событий августа 1991 года Россия могла пойти по модернистскому пути. Была готова заимствованная у капиталистических стран идеологическая база – движение не к мировому коммунизму, а к мировому либерализму западного образца, характерными чертами которой являются рыночная экономика, правовое государство, политическая демократия.

Обнаружился и демократический авангард, свято веривший в новое капиталистическое учение и считавший, что это единственный правильный путь России. Существовала в соответствии с модернистской теорией непросвещенная консервативная масса, зараженная социалистическими идеями и нормами общежития и не знающая, где ее ждет настоящее счастье. Причем этот разрыв между просветленной элитой и воспитуемой массой нарастал. Он вылился в противостояние между «демократическим» президентом и «реакционным» Верховным Советом РФ, позднее между Президентом и Думой. Верхи и низы не стали соприкасаться в поле власти. Власть делала вид, что она знает истину, недоступную для большинства. Эта истина состояла в том, что за самой властью не стоит никакая высшая социальная, историческая и нравственная целесообразность, а сама она представляет самою себя и защищает лишь корпоративные интересы тех, кто сумел встать в ряды элиты. Как справедливо пишет А.С. Панарин, «сбой, послуживший началом перехода от модернизационной парадигмы к постмодернистской, произошел как раз в области политического поля. Оно почему-то перестало излучать напряжение, обеспечивающее как субъективную готовность к властвованию, так и готовность к повиновению» (А.С. Панарин. Политология М., 1997, с. 102).

Политическая власть в постмодернизме выступает в чистом виде. Она не связана с большой идеей, с прогрессом. Она не связана и с интересами общества. Политическая власть не прячется за экономическую, социальную, культурную необходимость. Власть воспроизводит себя в чистом виде. Положение в политической системе определяется исключительно соотношением сил внутри структур власти, не в соответствии с полезностью и целесообразностью для общества, для его будущего. Власть в этих условиях теряет всякое основание для этических оценок, становится, по существу, аморальной. Это, конечно, не значит, что власть перестает заботиться о своем имидже, о своей привлекательности. Она, наоборот, много говорит о благе народа, о своем стремлении заботиться о населении. Но все это делается для внешнего потребления, для публики. В своем кругу эти вынужденные пасы в адрес народа не принимают и не рассматриваются.

Естественно, что для такой власти необходим круг профессионалов, которые будут создавать привлекательный образ власти. Особенно они востребованы в момент выборных кампаний. Неслучайно, что в последнее десятилетие в стране появилась большая когорта политических технологов, которая за вознаграждение готова придать общественный лоск любому деятелю с любой биографией (нередко с криминальной). В результате к власти приходят циничные люди, для которых, как говорится, ничего святого нет. Идет производство власти ради власти. Чем дальше этот процесс заходит, тем меньшую поддержку населения такая власть получает.

В теории, практике, пропаганде правящей элитой используется современная либеральная западная модель. Она все больше отторгается обществом. Если говорить о ее теоретических возможностях, то вряд ли идея догоняющего развития может быть использована в России. Ведь с точки зрения политологии она относится к модернистским теориям, и не может быть использована на постмодернистском этапе, переживаемом нашей страной. На практике она все больше вступает в противоречие с российской социальной и экономической действительностью. Ведь декларируя наше общество как социальное, мало что делается для облегчения жизни незащищенных слоев населения. В экономической сфере, утверждая дикий капитализм при низком правовом сознании людей, порождается криминальный беспредел, хаотические явления.

Вместе с тем остается большое желание понравиться Западу.

Российские политики по-прежнему не избавились от утопической веры в то, что хорошие отношения с Западом позволят укрепить экономические связи и, в конечном итоге, положительно скажутся на внутреннем развитии страны. Однако события в политическом пространстве не оказывают решающего влияния на состояние пространства экономического. В нем США решают вопросы прагматически, исходя из коммерческой выгоды. Даже хорошие отношения России с Америкой не помешали США ввести запретительные меры на ввоз российской стали. Равно как и отношения на грани войны во время Карибского кризиса не помешали СССР провести в США крупные закупки пшеницы.

Примером негативного влияния на разные стороны жизни России являются так называемые «цветочные революции» в Грузии, Украине, Киргизии, попытки изменения власти в Белоруссии. Как уже доказано, везде здесь не последнюю роль играет западный капитал и, прежде всего, американский.

Сегодня становится все более ясно, что новый миропорядок будет утверждаться не в форме дружеского согласия, а в процессе жесткой, бескомпромиссной борьбы за «место под солнцем», за лучшие условия жизни в каждом из социальных пространств.

Основной характеристикой современного мирового экономического пространства является глобализация. Она не появилось в одночасье, а имеет свою историю. Аксиоматично положение о том, что рыночная экономика имеет стремление к пространственной экспансии. Сначала она была в рамках товарного обмена. Затем требование менее дорогой рабочей силы и менее дорогих ресурсов ведет к расширению рыночной экономики. Она объективно не может существовать без расширения и распространения. В замкнутом пространстве она попадает в состояние кризиса.

Процесс усиления взаимозависимости национальных экономик развивался на протяжении всего ХХ века. Российские марксисты в свое время обратили внимание на это явление. Они ввели в научный оборот термин «интернационализация» экономики. Еще Н.И. Бухарин отмечал, что развитие мировой экономики становится уже невозможным без учета мирохозяйственных связей.

Транснациональная структура окончательно возникла в послевоенный период, когда был снят протекционизм, и активное развитие получила мировая торговля, дополнительное расширение которой произошло в 1970-е года благодаря решению США отказаться от золотого стандарта. Было отменено регулирование мировых денежных рынков. Это способствовало движению финансового капитала и транснациональных капиталовложений. Причем оно осуществлялось не только в торговлю, а в сферу производства и услуг. Новое мировое экономическое пространство – это не совокупность территорий с закрепленным на них производством, а мобильные финансы и интеллект.

В результате развития рыночных отношений возникает динамичное ядро и зависимая периферия. Ядро характеризуется наличием передовой технологии и экономического развития. А периферия – тем, что она поставляет сырьевые товары, размещает у себя вредные производства, является рынком производства потребительских товаров.

Каркасом мирового экономического пространства стали транснациональные корпорации. В своей деятельности они все больше внедряют плановые элементы. Только четверть мировой экономики работает в условиях свободного рынка. Они имеют сегодня в своей орбите 15% населения Земли, контролируют свыше 70% мировых ресурсов, более половины торгового оборота. Валютные резервы ТНК в 5-6 раз превышают резервы центральных банков всех стран мира. Государства все больше отходят на второй план из-за невозможности регулировать внутренние финансовые рынки. Кейнсианские и монетаристские методы объективно уходят в прошлое.

В документах ООН 1990-х годов появился термин «наименее развитые страны», то есть такие страны, которые не могут быть отнесены к категории развивающихся. Это такие страны, население которых живет в абсолютной бедности. Эти страны не интересуют ТНК в качестве объекта инвестиций, ибо они либо не обладают ресурсами, либо находятся в состоянии войны. Население этих стран слишком бедно, чтобы представлять интерес в качестве рынка сбыта.

Мировое экономическое пространство создается и под влиянием средств массовой информации. Ведь слушатели радиопередач и зрители телевизионных программ являются не только потребителями новостей и разнообразных идей, но и потребителями товаров. В отличие от предшествующего периода идет приспособление не товара ко вкусам людей, а, наоборот, людей к товару. Здесь мы логично подходим к информационному пространству.

В нем нужно различать материальную основу и духовное содержание. Материальную основу составляют средства передачи информации, которые условно можно разделить на пассивные и активные. К первым следует отнести – газеты, радио, телевидение, которые получают информацию и распространяют ее. Ко вторым, активным – телефоны, факсы, компьютеры и «всемирную паутину» Интернет. С их помощью в режиме реального времени постоянно можно осуществлять двусторонний обмен информацией.

В информационном пространстве как, пожалуй, ни в одном другом, мы можем наблюдать проникновение других социальных пространств. Ведь распространение материальных носителей информации зависит от экономического потенциала стран, создание наиболее совершенных средств передачи данных находится в прямой зависимости от состояния технологического пространства. Духовное содержание информационного пространства определяют культурное, политическое, религиозное и другие виды пространства.

На последнем тезисе следует остановиться подробнее.

Важно ответить на вопрос – что является сущностью информационного пространства. Но для этого необходимо определить понятие «информации». Обычно исследователи не теоретизируют по поводу данного понятия, считая его чем-то само собой разумеющимся. Однако это было справедливо на первых стадиях развития постиндустриального, информационного общества. Сегодня наступило время углубленного понимания данного понятия. На наш взгляд, удачную его интерпретацию дает Д.В. Иванов. Он пишет: «Не знание ныне определяет трансформацию общественных процессов и людей, а количество и скорость коммуникаций… Огромная техническая, экономическая, политическая, культурная роль информации объясняется именно тем, что она не содержательна («знание») и не предметна («продукт»). Информация операциональна. Информация служит обоснованием/оправданием действий. Поэтому она столь необходима современному человеку, ценна для него, воздействует на него. Поэтому в современном обществе информация – это идол» (Д.В. Иванов. Виртуализация общества. СПБ, 2000, с. 11).

Понимание информации как коммуникации, трансляции определенных данных не означает, что этот процесс является пассивным. Образно говоря, это не просто труба, в которую закачивают знания из других социальных пространств. Информационный процесс представляет собой деятельную интерпретацию фактов, которая осуществляется ради изменения поведения людей в определенных целях. Они формируются в разных сферах духовной жизни общества, но средства, методы их доставки до потребителя исключительно определятся в информационном пространстве.

Так, в литературе выделяют четыре основные функции средств массовой информации – наблюдение за миром (сбор и распространение информации), редактирование (отбор и комментирование информации), формирование общественного мнения, распространение культуры. Информационное пространство внедряет систему ценностей, стереотипы поведения, идеи и другие аспекты духовной жизни человечества.

Стереотипы потребительского общества, «престижность потребления» стимулировали бурный рост производства и расширение рынков на все виды товаров, особенно товаров длительного пользования.

Экспансия потребительства во многом обусловлена «демонстрационным эффектом», впервые описанным в конце 1940-х гг. американским экономистом Дж. Дьюзенберри. Повсеместное распространение сначала голливудских картин, а затем телевизионных сериалов и другой рекламной продукции средствами массовой информации во многом способствовало внедрению и развитию потребительских приоритетов. Сегодня с внедрением Интернета, массовым развитием телевидения проблема формирования сознания зачастую в негативном плане стоит наиболее остро.

Взаимодействие между электронной сетью и потребителем не проходит бесследно для последнего. Информация непосредственно воздействует на подсознание человека, зачастую минуя сознание, его логическую и критическую составляющие. Возникает эффект «25 кадра», т.е. непроизвольное проскальзывание в сознание человека неконтролируемого сообщения. Идет зомбирование человека. Формируется виртуальное пространство, в котором человек воспринимает вымышленные события как реальные. Это создает предпосылки для создания новой шкалы ценностей. Как отмечает Л.А. Мясникова: «Можно утверждать, что человек сетевой превращается в одно из программно-аппаратных средств киберпространства, которое, открывая доступ к подсознанию, к внутреннему пространству личности, дает широкие возможности целенаправленной манипуляции им, переводит его развитие в сферу электронной несвободы. Особую форму сетевой несвободы, как структурной, так и электронной, представляет развитие информационных метатехнологий, то есть технологий, делающих пользователя полностью зависимым от их разработчика (владельца). Такая зависимость автоматически позволяет управлять пользователями, ставит их в положение лицензиата» (Л.А. Мясникова. Глобализация экономического пространства и сетевая несвобода. МЭ и МО, 2000, № 11, с.5).

Профессор неврологии из немецкого города Ульм Манфред Спицер пишет в своей книге «Телевизор как смертельная привычка»: «У детей, которые постоянно смотрят на светящийся экран, очень ограничен жизненный кругозор. У них нет никакого стимула к развитию, начисто отсутствует такое необходимое в реальной жизни качество, как гибкость ума и образное мышление. Когда такие дети становятся взрослыми, у них атрофируются привычные чувства: даже вкус и запах они ощущают иначе. Они чувствуют потребность употреблять только те продукты, лекарства и приобретать только те товары, которые рекламируют по телевидению, не задумываясь о том, насколько они полезны, вкусны и хороши. Мир, воспринимаемый через призму голубого экрана, - та, виртуальная реальность, в которой они живут и вне которой заболевают» (Цит. по: «Независимая газета», 11 мая 2005 г., с. 8).

Формирование критического сознания человека зависит от образовательного пространства. Образовательное пространство выступает сегодня в качестве объекта борьбы между странами ядра и периферии. Ведь закреплять экономическое и социальное неравенство удобнее в обстановке неграмотности, невежества, которое все больше становится распространенным явлением в странах за пределами «золотого миллиарда». Образовательное пространство как и информационное, все более становится полем применения консциентального оружия, т.е. оружия, поражающего сознание человека. Отсутствие знаний примитивизирует личность, низводит ее до уровня животного потребления. А ведь сегодня на земном шаре 880 миллионов абсолютно безграмотных, 4,5 миллиарда людей не обладают современными знаниями.

Тревожное положение складывается в образовательном пространстве стран СНГ, Прибалтики, Восточной и Центральной Европы. Детский фонд ООН (ЮНИСЕФ) опубликовал результаты исследования, проведенного в 27 странах этого региона мира. По приведенным данным в России и странах СНГ среднее образование не получает от 5% (в европейской части региона) до 25% (в республиках Средней Азии) молодежи. Связано это с рядом причин, наиболее существенные из них – тяжелое материальное положение семей, военные конфликты, миграция. Так, в Кыргызстане 12% детей не посещают школу из-за отсутствия одежды и обуви.

Всего в странах переходного периода, по данным ЮНИСЕФ, 6 миллионов подростков 15 – 18 лет оказались неохваченными полным средним образованием. Между тем школьники из стран бывшего социалистического содружества считают хорошее образование залогом успешного будущего.

Понятно, что подростки, не окончившие школу, не могут учиться в вузах. Доступность же высшего образования напрямую зависит от доходов семьи. Во многие вузы Латвии можно было поступить, заплатив за год обучения 1000 долларов. В Армении и Молдове место в институте гарантировалось взяткой в 5 – 7 тысяч долларов. Цена за место на бюджетном отделении престижного московского вуза колеблется 5 до 50 тысяч долларов. Вузы попроще требуют затрат на подготовительные курсы и репетиторов.

В ходе реформы образования в России получение знаний становится еще дороже из-за внедрения частично платного образования в школе и резкого сокращения бюджетных мест в вузах.

Главный вывод исследования ЮНИСЕФ заключается в том, что в странах переходного периода произошло расслоение молодежи в плане доступа к образованию. Одни могут получить достаточно хорошее образование, другие не получают его вообще.

Но даже получение хорошего образования не обеспечивает человеку гарантию того, что он в течение своей жизни будет адекватен тем требованиям, которые предъявляют изменяющиеся условия труда. Только за год 15% знания на земле обновляется. В современных условиях формула «образование на всю жизнь» заменяется установкой «образование – через всю жизнь». Реализация данного принципа оценивается суммой, равной 6% национального валового продукта для любого государства. При этом надо принимать во внимание, что учителя, даже обладающие современными знаниями, уже не способны научить 6 миллиардов людей, работая в классах и аудиториях. Традиционная передача знаний от человека к человеку не успевает за скоростью их обновления. Выход в использовании возможностей информационного пространства – дистанционных образовательных технологий. Эти технические средства опять же оказываются недоступными значительной части человечества.

Нельзя не учитывать и ту дистанцию в отношении наиболее подготовленных кадров, которую проводят страны ядра в отношении остальных стран. Развитые страны тратят большие средства на переманивание наиболее образованных, перспективных кадров из периферийных стран к себе.

Образовательное пространство оказывается все более асимметричным. В одной его части происходит концентрация, в другой разряжение образовательного потенциала. Процесс этот продолжается.

Говоря о взаимодействии социальных пространств, мы логично приходим к понятию «социальной границы». Надо сказать, что оно слабо разработано. И сводится зачастую к понятию международной границы, разделяющей два или более государственных образования. Иными словами, речь идет о естественной или искусственной линии, (или пространственной области) ограничивающей право государства осуществлять свою суверенную деятельность. (Э.А.Поздняков. Геополитика. Прогресс- культура. 1995, с.42-57.)

Вместе с тем вступление человечества в эпоху планетарной взаимосвязанности стран, транснационализация деятельности государств, их проникновение в различных сферах на территорию, им не принадлежащую, обострение проблемы самоопределения народов показали необходимость в разработке нового понятия «граница».

Решение данной задачи возможно лишь при условии выхода на философский уровень рассмотрения геополитических проблем. Представляется плодотворной разработка понятия «социальная граница» на основе концепции социального пространства.

Функции социальной границы по отношению к социальному пространству разнообразны. Во-первых, социальная граница – область разъединения различных видов пространств. Во-вторых, социальная граница – это временная область, проходящая не только через конхронический (от латинского «кон» – вместе) срез общества, но и имеющая диахроническую (последовательную) характеристику. В этом отношении социальная граница – явление, обусловленное единым социально-пространственно-временным континуумом. В-третьих, социальная граница – область ограничения существования субъектов, объединенных или природным началом, или единым общественным интересом. В-четвертых, социальная граница – область разделения национальных интересов в различных видах социального пространства.

В этой связи представляется важным определение баланса интересов как в отдельной пространственной сфере, так и в планетарном масштабе. Речь идет, по существу, о синхронизации отдельных процессов, происходящих в различных пространствах, как условия нового мирового порядка, хотя его достижение дело отдаленного будущего.

Любая граница, возникающая внутри каждого из пространств, становится источником споров, конфликтов, войн за ее изменение. XXI век будет проходить под знаком усиления борьбы за пересмотр границ.

События последних лет показывают, что окончание «холодной войны», снятие идеологического конфликта между биполярными системами, переход мира в состояние целостности не привели к уменьшению суммарной конфронтационности. Мир не пришел к «концу истории» – полной победе либерально-рыночной модели общества. Он не пошел по пути столкновения цивилизаций, как еще недавно прогнозировали некоторые ученые. Скорее, обострились болезни человечества, которыми оно страдало в конце завершившегося столетия.

В этой связи представляются весьма актуальными идеи Энтони Гидденса, который, являясь сторонником теории «высокой» или «поздней современности», отмечал, что «мы идем скорее, не к постмодернизму, а и к периоду, в котором особенности, присущие настоящему этапу, еще более обострятся, станут универсальными», а риски, сопровождающие жизнь мирового сообщества, возрастут. (Giddens, Anthony, The Consequences of Modernity, Cambridge: Polity Press. 1990. P. 51-57.)

Во многом такое положение дел связано с тем, что парадигма мышления и действия субъектов мировой политики не претерпела серьезных изменений. В своей фундаментальной работе «Мир и война между нациями» Р. Арон, говоря о том, что должно быть заботой государства во внешней политике, выделял три группы целей: в общей форме – «безопасность, мощь, слава»; в конкретной – «пространство, люди, души»; в философской – «тело, сердце, дух». Мощь государства он определял тем, насколько она может обеспечить безопасность государства и навязать свою волю противникам. (Aron R. Paix et guerre entre les nations – P.: Calmann-Lévy, 1962. – P.81-87).

Границы в социальных пространствах более подвижны, чем границы географические. Ведь в современном мире зачастую не столь важно завоевать территорию, а обеспечить влияние в различных сферах в другом государстве, регионе, мире в целом.

Это не снимает вопрос об изменении географических границ. Они будут изменяться и прежде всего под воздействием процессов, происходящих в различных социальных пространствах.

Особо острое противоборство следует ожидать в этническом пространстве. Все больше находит эмпирическое подтверждение теория взрыва этносов. Перенаселение одних пространств, разряженность других, связанный во многом с этим уровень жизни создают объективные условия не только для плавной миграции населения в мире, но и для захвата территорий. Зачастую эта экспансия проводится под знаменем религий.

Религиозное пространство расширяется. Сегодня мы являемся свидетелями наступления ислама в мире, который за короткое время не только значительно расширил сферы своего влияния, но и утвердил свое влияние в других видах социального пространства. Активизируются и другие религии мира.

Все эти процессы, происходящие в мире, имеют непосредственное отношение и к событиям в России. Формирование социальных границ России в различных социальных сферах тесно связаны с обеспечением ее национальных интересов и национальной безопасности.

Нельзя не отметить, что здесь делаются «пространственные шаги». (Попутно отметим, что главы государств, международные организации стали пользоваться понятием «пространство» в философском смысле, как категорией мировой политики).

На саммите в Москве 10 мая 2005 года были утверждены следующие параметры взаимодействия России и ЕС.

Целью общего экономического пространства является создание открытого и интегрированного рынка между Россией и ЕС. Работа в этой области, как предполагается, устранит барьеры для торговли и инвестиций и будет способствовать повышению конкурентоспособности сторон. Предусматривается расширение сотрудничества в сфере инвестиций, конкуренций и финансовых услуг. В рамках этого пространства также должно развиваться взаимодействие в области связи, транспорта и энергетики. Речь, в частности, идет о нормативно-правовой стандартизации и совершенствовании инфраструктуры. Кроме того, уже достигнуто соглашение об активизации сотрудничества в вопросах окружающей среды. На первый план здесь выходит реализация Киотского протокола, направленного на сокращение выбросов «тепличных» газов в атмосферу.

В основе общего пространства свободы, безопасности и правосудия лежат принципы демократии, верховенство закона, уважение прав человека и основных свобод, включая наличие свободных и независимых СМИ и эффективное применение общих ценностей независимыми судебными системами. Работа в этой области предусматривает принятие в ближайшем будущем соглашений о взаимном упрощении визового режима и о реадмиссии (возвращении нелегальных иммигрантов, попавших на территорию ЕС из России). В длительной перспективе планируется установление безвизового режима. В рамках данного пространства предусмотрены регулярные консультации между представителями России и ЕС по правам человека. Стороны также обязуются укреплять взаимодействие в борьбе с терроризмом, организованной преступностью и коррупцией.

Общее пространство внешней безопасности предусматривает расширение сотрудничества между ЕС и Россией в урегулировании «замороженных» конфликтов Европе (в Приднестровье, Абхазии, Южной Осетии, Нагорном Карабахе). ЕС выступает за подключение России к политическому диалогу и мероприятиям, которые ЕС уже предпринимает в этих регионах, в частности, через реализацию европейской политики добрососедства. Имеется в виду оказание гуманитарной помощи, экономическое восстановление, установление доверия, а также меры по продлению таких факторов нестабильности, как бедность и нарушения прав человека. ЕС и Россия в рамках данного также приняли решение о расширении сотрудничества по вопросам нераспространения, управления кризисами и гражданской защиты.

Работа по созданию общего пространства исследований и образования, включая культурные аспекты, направлена на взаимовыгодное использование потенциала научных сообществ ЕС и России, а также культурного и интеллектуального наследия. Это пространство предусматривает принятие мер для содействия экономическому росту, укреплению конкурентоспособности, усилению связи между исследованиями и внедрением инноваций, стимулирования тесного сотрудничества в сфере образования, включая сближение форм университетского обучения и специальностей, и популяризации культурного и языкового многообразия.

Программа намечена содержательная. Ее реализация будет зависеть от активной конкретной работы субъектов, принявших на себя обязательства по созданию пространств, и от той обстановки, которая будет складываться в мире.

Подводя итоги, еще раз отметим, что деятельность человека не может быть вне пространства, вне социального пространства. Человек – источник и носитель пространственной составляющей его жизни. Он – связующий элемент разных пространств. Человек, который участвует в экономическом процессе, который производит, распределяет, обменивает продукты своего труда, в то же время имеет этническую принадлежность, включен в систему политических и правовых отношений, исповедует определенные религиозные воззрения, является носителем культурных ценностей, обладает конкретным образованием и так далее.

При таком подходе нет смысла определять, какое пространство главнее. Они все оказываются важными и главными. Другое дело, выяснение того, какое из социальных пространств определяет в то или иное время состояние мирового политического процесса. Этот философский вопрос всегда будет предметом обществоведческой мысли.

 
 

CREDO - копилка

на издание журнала
ЯндексЯндекс. ДеньгиХочу такую же кнопку