CREDO NEW теоретический журнал

Поиск по сайту

Главная
Влияние глобализации на культуру и ценности человека,Э.У.Байдаров

Э.У.Байдаров

Влияние глобализации на культуру и ценности человека

Объективный процесс радикального коренного изменения бытия чело­века в мире обусловлен глубинными сдвигами в способах и типах деятель­ного и межличностного общения в общепланетарном масштабе. Информа­ционная революция конца ХХ века прев­ратила в реальность идею о едином взаимозависимом и взаимосогласованном мире, обре­тающем черты “миро­вой деревни” (ЮНЕСКО). Компьютеризация, Интернет, спутни­ко­вые ком­муникации связывают воедино экономику, науку, культуру всех стран и регионов мира. Создается ситуация коммуникативной прозрачности, свобод­ного прохождения, пере­текания информационных потоков, не знающих никаких границ и демаркационных линий. Всемирная паутина, Интернет, образует новую виртуальную реальность, новую империю со своими законами и нормами. И никто не в состоянии противостоять этому объектив­ному процессу, если не хочет оказаться на обочине мировой истории.

Глобализация, сущностной основой, которой является информационная револю­ция, оказывает решающее влияние на все сферы человеческой жизни – экономику, поли­тику, культуру, язык, образование, духовно-нравственное развитие, межэтнические и меж­конфессиональные отношения. Все эти сфе­ры, вовлекаясь в убыстряющийся темп освое­ния и обмена информацией, приобретают качественно новые черты.

Под глобализацией, автор понимает, присоединяясь к мнению известного рос­сийско­го ученого В.М. Межуева, “усиливающуюся взаимоза­висимость национальных госу­дарств и регионов, образующих мировое сообщество, их постепенную интеграцию в единую систему с общими для всех правилами и нормами экономического, политического и культурного поведения”[1].

Как замечает М. Делягин, один из первых в России исследователей рассмат­риваемого феномена, глобализация характеризуется такими чертами, как “разрушение административных барьеров между странами, планетарное объединение региональных финансовых рынков, приобретение финансовыми потоками, конкуренцией, информацией и технологиями всеобщего мирового характера. Важнейшей чертой глобализации являет­ся формирование в масштабах всего мира не просто финансового или информационного рынка, но финансово - информационного пространства, в котором во все большей степени осуществляется не только коммерческая, но и вся деятельность человечества”[2].

Известный российский философ С. Панарин считает, что глобализацию “опреде­ляют как процесс ослабления традиционных территориальных, социокультурных и госу­дарственно-политических барьеров, некогда изоли­ровавших народы друг от друга, но в то же время предохранявших от неупорядоченных внешних воздействий, и становление новой, беспро­тек­ционистской системы международного взаимодействия и взаимоза­ви­си­мости”[3]. Однако на сегодняшний день нет общепризнанной концепции гло­бализации. В разных регионах, обществах, научных дисциплинах этот тер­мин имеет свой специ­фический смысл. Процесс глобализации, таким образом, еще нуждается в серьезном теоретическом осмыслении.

Глобализация являясь доминирующим цивилизационным процессом современ­ности, вместе с тем, вбирает в себя многие свойства иных обще­мировых процессов, представляя собой явление принципиально новое в истории человечества, не являясь простым продолжением существовавших прежде интеграционных общемировых тенден­ций.

Принципиальная новизна глобализации заключается не в ее масштабе и сфере воздействия – хотя они беспрецедентны, - но в явной сознательной направленности глобализации. Она только на первый взгляд кажется процес­сом диффузным, свободно сложившимся, естественным и не зависящим от воли и намерения людей. Процессы такого рода случайными, возникшими сами собой и в этом смысле естественными не бывают. Такие процессы имеют своих инициаторов, своего субъекта. Кто, для чего, с какой целью, каким образом инициирует, поддерживает, направляет процессы глобали­зации можно только предполагать и догадываться.

В основе своей глобализация – это, прежде всего культурная стратегия Запада, направленная на покорение и порабощение всего “другого”, незападного, некультурного, нечеловеческого. Глобализация – это принятие норм, ценностей и институтов западного бытия всем человечеством в качестве необходимости закона, “веления времени”. В этой стратегии все “незападное”, своеобразное, другое должно исчезнуть или занять свою скромную нишу в установленной системе ценностей.

Очевидно, что глобализация приносит ощутимые выгоды одним странам и являет­ся бедствием для других; очевидно, что за анонимностью глобализации кто-то стоит и т. д. Но реконструировать субъекта глобализа­ции, исходя из принципа “кому выгодно, кто заинтересован”; раскрыть ее смысл по формам ее проявления – дело предельно сложное. Тем более, что всемирная история сегодня вообще носит анонимный характер: практически все люди во всех странах отстранены от реальной возможности влиять на ход событий; при внешней активности и даже суете люди реально являются объектом управления и манипулирования; поведение масс и отдельных инди­ви­дов и планируется и программируется (прорываясь довольно часто в так называемых немотивируемых действиях и поступках). Причем реальная пассивность современного человека, при пре­дельной внешней активности, практически не зависит от типа государственного устройства, так как каждая по-своему отстраняет людей от реального влияния и на общие процессы в обществе, и на процесс личностного развития. Можно даже утверждать, что демократические режимы отличаются еще большей изощренностью отстранения человека от управления ситуацией.

Глобализация и является предельной формой продуцирования пассивности человека во всемирном масштабе. Вот в чем заключается основной ее негативный смысл. Она посягает на сущность человека – быть ответственным творцом своей жизни. Те горизонты развития, которые процессы современности (синтезируемые глобализацией) оставляют человеку, примитивны. Человек, чем дальше, тем более унифицируется, утра­чивает личностную специфику, предает себя, выступает противником глубоко­бы­тийственного многообразия, которое является условием обретения человеком своей сущности. Глобализация, таким образом, ответственна за эти негативные процессы.

Можно и далее описывать основные характеристики глобализации, понимаемой в качестве современной формы мирового обустраивания, как актуальный этап в истории мировой цивилизации. Понятно, что доминирующей тональностью такого исследования будет настороженное отношение к глобализации. Все, кроме ее активных инициаторов, находятся в таком отношении. При всем том нельзя не отметить, что глобализация, особенно при поверхностном ее понимании, несет в себе очень много, если не позитивных следствий, то, по крайней мере, позитивных возможностей, основная из которых – возможность максимально выгодного для той или иной страны интегрирования в мировое сообщество. Насколько такая интеграция реально возможна – вопрос чрезвычайно болезненный для большинства стран, его предпочитают не обсуждать, но самая воз­можность вынуждает присоединяться к сторонникам глобализации, что усиливает ее, а конкуренция за “теплое место” в глобальных процессах дает глобализации энергию к росту и углублению. Можно и далее рассуждать о глобализации на абстрактном уровне, но более продуктивен, будет, анализ ее влияния на конкретные области общественного и личностного бытия. Прежде всего, такая ее сфера, как культура и человеческие ценности и посмотреть, каково воздействие глобализации на них.

Так, в сентябре 2000 г. главы государств и правительств приняли Дек­ларацию тысячелетия ООН, где своей главной задачей они объявили “обес­печение того, чтобы глобализация стала позитивным фактором для всех народов мира”[4]. Это связано с тем, что благами глобализации сейчас поль­зуются весьма неравномерно и неравномерно распре­деляются ее издержки. В выигрыше оказываются те страны, которые обладают глобаль­ной конку­ренто­способностью, т.е. страны западного постиндуст­риального мира.

Глобализация в известной мере воспроизводит во всемирном масштабе негативные стороны рыночного хозяйствования, которые в целом удалось обуздать странам Запада путем построения “социального государства”. Ныне в мировой экономике господствуют финансово-олигархические силы, выно­сящие на глобальный уровень самые грубые формы индивидуального и груп­пового эгоизма. Глобализация становится средством сосредоточения богат­ст­ва и власти в руках отдельных людей и группировок. Приведем факты. Трое богатейших людей Земли имеют богатства, превышающие богатст­ва 47 бедных стран мира, 475 богатейших лиц контролируют богатства, превы­шающие достояние половины всего человечества. Соотношение между бога­той одной пятой частью мирового населения и одной пятой беднейшего населения Земли достигло 1:75[5].

В результате роста нищеты и неравенства основы глобальной безо­пасности находятся под угрозой. В целях выживания человечества необходимо изменить вектор глоба­ли­­зации, а именно поощрять и поддерживать социаль­но ответственный и гуманис­тически ориентированный подход к глобальным проблемам современности.

Сегодня в общественном мнении многих стран глобализация ассоци­ируется с экспансией западной цивилизации. Ради того, чтобы сохра­нить свою “цивилизованную оболочку”, незападные страны пытаются выбрать путь назад, в, форме “возвращения традиций”, что ведет зачастую к застою и их изоляции от современного мира. Глоба­лизация вовсе не тождественна вестернизации; хотя источником глобализации является запад­ный мир, она представляет собой закономерный результат социальной эволюции, вопло­щая собой общецивилизационный дух, присущий всему человечеству. Другими словами, исходящие от глобализации импульсы являют­ся предвест­никами формирования глобальной цивилизации. Внеш­нюю (материальную) оболочку нарождающейся глобаль­ной цивилизации представляет собой мировая экономика, а ее внутреннее (духовное) ядро – система общечело­веческих ценностей.

В Декларации тысячелетия Организации Объединенных наций, гово­рит­ся: “Глобализация может обрести полностью всеохватывающий и спра­вед­ливый характер лишь через посредство широкомасштабных и настой­чивых усилий по формированию общего будущего, основанного на нашей общей принадлежности к роду человеческому во всем его многообразии”[6].

Источник устойчивого развития человечества заключен в разнообразии и многообразии культур. “Наше культурное разнообразие, - говорится в Хар­тии Земли, провозглашенной ООН, - является ценным наследием, и различные культуры найдут свои собственные пути к реализации своего видения устойчивого образа жизни”[7].

Человечество должно расширить глобальный диалог, инициированный Хар­тией Земли, так как нам надо многому научиться друг у друга в поисках истины и мудрости. Мы должны найти гармонию между разнообразием и единством, индивидуальной свободой и общественным благом, кратко­сроч­ными планами и долговременными целями.

“Глобальный мир, - пишет И.А. Василенко, - необходимо созидать в диалоге циви­лизаций как общее пространство многогранной духовности – всегда открытое и вечно совершенствующееся в процессе понимания другогого”[8].

Как видно из всего вышеописанного, глобализация – процесс много­мерный: она вовлекает в свою орбиту самыми разными способами и средст­вами. Сообразно господствующему влиянию экономики на все стороны жизни современного мира, глобализация именно на экономическую сферу и делает акцент, что вполне естественно. Где же еще, как не здесь, можно ожи­дать выгод от глобализации, тем более что общемировое разделение труда и экономическая спецификация стран делают неизбежной подобную глобаль­ную интеграцию. Поэтому глобали­зация в сфере экономики кажется чем-то самим собой разумеющимся и естественным. При этом современная анали­тическая мысль не доходит до понимания того, что экономика, при переносе на нее сегодня ценностного акцента, является концентрированным выраже­нием всего общества, всего человека, и, интегрируя экономики, страны интегрируются целиком, всес­торонне.

Можно поэтому, не настаивать особым образом на необ­ходимости унификации национальных культур в процессах глобализации – этот процесс явится следствием экономической интеграции, несмотря на заметную автономность культуры от экономик, и, казалось бы, способность культуры сохранить свои специ­фические национальные, тради­ционные, идейные основания в глобальных экономических интеграционных процессах.

Сегодня, культура должна быть осмыслена в качестве решающего аспекта глобализации, а не простой реакции на экономическую глобали­за­цию. При этом не следует считать, что глобализация культуры – это установ­ление культурной однородности во всемирном масштабе. Этот процесс включает в себя культурные столкновения и противоречия. Конфликты и столкновения различных культур и цивилизаций – главный фактор современ­ного многополярного мира[9]. В условиях глобализации необходима новая филосо­фия – философия взаимопонимания, рассмотренная в контексте диа­лога Востока и Запада, Юга и Севера.

“Сжатие” социального мира, с одной стороны, и быстрый рост осознания миром “расширения” самого себя, с другой стороны, создает глобальное условие, при котором цивилизации, регионы, нации-государства, коренные народы, лишенные государст­вен­ности, конструируют свою исто­рию и идентичности. В мире резко выросло ощущение собственной уникальности и самобытности у народов и регионов. Можно сказать, что защита местных национальных традиций и особенностей является глобаль­ным фено­ме­ном[10].

Следовательно, принципиально способность к самосохранению специфических культур возможна, но реализуется эта возможность только при определенных условиях. Первейшим из них является безусловная значимость национальной культуры для мирового сообщества; для этого данная культура должна быть не только внутренне богатой, но и воспринимаемой миром, нужной миру – тогда мировое сообщество нерефлекторно заинтересовано в ее сохранении, как общем достоянии. В этом последнем тезисе очень много дополнительных требований, при соблюдении которых только и может сохраниться данная культура. Это, например, способность народов к восприятию иной национальной культуры. Такая способность предполагает, в свою очередь, наличие в воспринимаемой культуре общечеловеческого содержания, причем настолько большое его содержание, чтобы стала реальной возможность усмотреть (тем или иным народом) это общечеловеческое содержание сквозь призму своего нацио­нально-культурного восприятия. Иными словами, концентрация общечело­веческого в той или иной культуре должна быть настолько значительной, чтобы она обеспечила возможность преодоления специфически националь­ных форм выражения общечеловеческого.

Таких культур, как это не печально, немного. Но и выполнение данного условия еще не гарантирует сохранения куль­туры – это только возможность. В инокультурных странах должно быть довольно много людей, способных к восприятию “чужой” культуры (чужой поставлено в кавычки условно, ибо высокая культура не может быть чужой). Толька тогда данная культура реально становится воспринимаемой. Но и на этом пути глубокую, общечеловеческую культуру ожидают опасности: не умея снизить общечеловеческое значение, инициаторы унификации воз­действуют именно на воспри­нимающего ее человека, делая его неспособным к такому восприятию. Здесь имеется большой выбор подобных средств: от внушения идей превосходства собственной культуры (с параллельным разрушением и ее) до обезличивания каждого человека путем подмены личностного смысла жизни на унифицированные условные жизненные цен­ности, к усвоению которых человека подталкивает конкурентная борьба за их обладание.

Глобализация вместо того, чтобы быть средством обогащения каждой культуры всеми иными в процессе их равноправного диалога, превратилась в форму обезличивания практически всех культур. Это представлялось бы вовсе парадоксальным при развитых современных средствах коммуникации, если бы не очевидное использование этих средств в прямо противоположном направлении – в целях не взаимного обогащения, но обезличивания и унификации. При этом страдают все культуры, культуры экономически развитых стран не исключение.

Глобализация не считается со специфическим мировоззренческим содержанием национальных культур, в контексте которого эти культуры только и обладают своим особым содержанием. Лиши их мировоз­зрен­чес­кого основания, при сохранении всего предметного богатства, и культуры эти утратят свою глубину. Но именно так и обстоит дело в глобальных процессах современности. На публику выставляются внешне броские феномены той или иной культуры – они признаются интересными, достой­ными внимания, но, не будучи укоренены в мировоззрении, их породившем, эти феномены воспри­нимаются или как экзотика, или как причуда, или как нонсенс, или как забавный фольклор.

Самое опасное во всех этих процессах заключается в построении культуры, к которой никто не может сказать: “Это моя культура”. Тем самым строится ничья куль­тура, у нее нет субъекта, за нее никто не несет ответственности. Поэтому она может быть какой угодно: бездуховной, низкой, злобной, разрушающей. Если эта культура ничья, то никто не обязан овладевать ею, развивать ее, улучшать ее. Культурные стереотипы фраг­ментарны, сиюсекундны, условны. Культура рассыпается, превращается в набор формали­зованных реакций на проблемные ситуации. Тем самым культура перестает выполнять свою сущностную функцию: вписывание человека в мир, придание смысла жизни и бытия человека.

Готовность и согласие современного человека проблематизировать свое бытие еще один раз, в связи с новой культурой, увидеть мир глазами этой новой культуры – как того требует истинное освоение этой культуры, как этого требует принятие или, напротив, отторжение новой культуры – этого согласия и готовности нет. Человек современного, прежде всего западного мира не желает новых проблем - no problem - его лозунг, он устал от мира, давно выработал для себя стереотипы поведения и жизненного стиля, он не желает беспокоиться по поводу нового и поэтому смотрит на лучшие образцы национальных культур как на артефакт иллюзорного мира[11]. Автор говорит здесь о человеке западного мира неслучайно, так как сегодня является очевидным, что “проверка” на значимость и значительность для мира тех или иных национальных культур заключается в соответствии их общечеловеческим ценностям, но на деле эти общечеловеческие ценности подменены ценностями западного мира – нормами демократического общес­тва Запада, и потому именно “западный” человек выступает мерилом ценности национальных культур. По-настоящему Запад может принять толь­ко знакомое себе, не обязательно совпадающее, но сопоставимое; иное же себе Запад не приемлет.

Национальные культуры должны считаться с требованиями западной культуры уже потому, что глобализация, как всемирный процесс, есть глобализация вокруг западных ценностей. Культурный стержень глобали­зации – западная культура.

Широко распространено мнение, что глобализация способствует поглощению культурой Запада всех остальных культур. Действительно, чтобы быть “услышанными”, чтобы пробиться и сохраниться, эти культуры должны уподобляться культуре Запада. А уподобление снижает самобыт­ность национальных культур, и воспринятыми становятся культуры в максимальной степени соответствующие способности Запада к восприятию. В итоге от самобытности национальных культур ничего не остается. Таково распространенное мнение, но оно лишь льстит самолюбию субъектов национальных культур, так как никаких подобных требований к национальным культурам Запад не выдвигает. Он добивается всего перечисленного одним невниманием и даже безразличием к национальным культурам. Все эти кульбиты национальные культуры проделывают сами в желании быть воспринятыми. В результате, от национальных культур практически ничего не остается.

Но, с другой стороны, если настаивать на своей самобытности и не заботиться о том, чтобы быть “услышанными”, чтобы стать интересными мировому сообществу, возникает опасность остаться интересными только самим себе, значимыми только в горизонте своих национальных ценностей, т.е. оказаться в состоянии культурной изоля­ции. И когда в такой “заповедник” национальной культуры врывается активная западная масс-культура, последней не надо много времени на установление своего гос­подства.

Интеграция и фрагментация, глобализация и регионализация современного мира дополняют и взаимно поддерживают друг друга, а, выражаясь точнее, являются двумя сторонами одного и того же процесса. По этой причине для обозначения нынешних общепланетарных тенденций иногда прибегают к термину “глокализация”, чтобы под­черкнуть то обстоятельство, что сосуществование синтеза и разложения, интеграции и раздробленности не является делом случая и его невозможно избежать и отменить[12].

Устойчивость дихотомного мышления с его оппозициями (интеграция –дезинтеграция, гомогенность– гетерогенность, глобализация – локализация) сохраняется и при анализе культуры, где оно принимает форму диалектики местного и глобального, традиционных и либерально-демократических цен­ностей, поскольку, как уже отмечалось выше, сознание обыкновенно отож­дествляется с нормами и ценностями Запада. Культурному много­образию человечества брошен вызов со стороны западной массовой культуры, и ответом на него может быть только последовательное и постепенное использование национальных культурных ценностей, способст­вующее пози­тивному решению стоящих перед обществом проблем.

В современном мире происходит переход от национальной культуры к глобальной культуре, языком которой служит английский язык. Амери­кан­ский доллар используется во всем мире, западная массовая культура стремительно проникает в нашу жизнь, модель либерально-демокра­ти­ческого общества в той или иной степени реализуется во многих странах, создается мировое информационное пространство (Интернет и другие, новейшие информационные и коммуникационные технологии), осуществ­ляется глобализация западной культуры, возникает новая реаль­ность – виртуальный мир и виртуальный человек. Таким образом, пространство и время становятся все ближе и ближе, даже сливаются. Возникли антиглобалисты и антизападники. В этих условиях становится крайне актуальным вопрос о сохранении языковой и культурной идентич­ности, самобытности и уникальности культуры других народов планеты.

Здесь, конечно же, может возникнуть вопрос: неужели у национальных культур нет выбора и выхода, и итог всегда один – растворение в господствующих сегодня формах культуры, утрата своей самобытности и значимости, нивелировка и обезличение? По мнению автора, ничуть. Достойный не потерпит поражения, надо только оставаться достойным. Ни в коем случае нельзя поступаться ценностями национальной культуры. Им надо придать общечеловеческое лицо, и тогда национальная культура будет воспринята без ущерба.

Для решения сложнейшей задачи вхождения национальной культуры в прост­ранство мировой культуры определяющим является не желание понравиться, а умение оставаться собой. Ни в коем случае нельзя замыкаться в пределах своей культуры, надо выходить в мировое культурное прост­ранство, но выходить надо с тем, что есть, так как именно это содержание и обладает ценностью. Тем более, нельзя заставлять национальную культуру “торговать собой” и быть готовым к тому, что ее не примут, не рассмотрят, не поймут, не оценят. Следовательно, она “не ко двору” эпохе, времени.

Однако кое-что в пределах дозволенного национальная культура может сделать для лучшего восприятия себя. Она может воспользоваться теми возможностями, какие предос­тавляет глобализация. Она может тиражировать свой образ и “прийти в каждый дом”. Не исключено, что, не будучи принятой, с восторгом на “лучших сценах мира”, национальная культура найдет отклик в других регионах, и уже оттуда будет воспринята более широко.

Но не будет большой беды, как отмечает известный казахстанский философ А.Г. Косиченко, если национальная культура не встретит широкого понимания. В конце концов, она, в первую очередь, национальная культура, а, следовательно, культура конкретной нации. Национальная культура может и должна воспитывать человека на ценностях, присущих этой культуре. И если это настоящая культура, то такой человек интересен миру, ибо сквозь культурную самобытность человека проступает общече­ловеческая культура[13]. Национальная культура ценна именно своими специфи­ческими ценностями, так как эти ценности есть ни что иное, как еще один способ видеть мир и смысл бытия в этом мире. Этой почвы, нельзя покидать, в противном случае национальная культура исчезает.

Глобализация усредняет, делает безликим ценности национальных культур. При этом неявно, но властно проводится идея о выживании культур, о праве на существование только дееспособных в условиях современного мира культур. В такой идеологии нет ничего нового: она есть следствие распространения идеалов конкуренции на сферу культуры. Ныне мощные лоббирующие силы предопределяют исход “борьбы” культур. Востребованной остается только культура, унифицированная до утраты всякого содер­жания; в этой унификации имеется доминанта: все культуры унифицируются к размытым образцам культуры экономически развитых стран.

Вместе с тем глобализация с ее непременным “расширением Запада”, как “побе­дившей” парадигмы человеческого развития, более эффективной, оптимальной и рацио­нальной линии движения, вызывает сопротивление еще сохранившихся анклавов тради­ционной культуры.

Когда мы говорим о традиционной культуре, то имеем в виду культуру обществ, социальная структура которых основана на традиционных духовных ценностях, имеющих достаточно длительную историю цивилизованного развития. Это общества с более или менее непрерывной и длительной традицией формирования национального менталитета и образа жизни. В группу обществ подобного типа входят и общества, достигшие на этой традиционной основе определенных успехов экономической модернизации, это такие страны, как: Япония, Китай, Южная Корея, Саудовская Аравия, Кувейт, Индия, Бразилия и т. д; и общества, только стоя­щие на пути экономической модернизации, такие как пост­со­ветские государства Центральной Азии, Иран, Пакистан, большинство государств африканского континента: и “государства-изгои”, такие как Северная Корея, Ирак, Куба.

С той или иной степенью духовной напряженности, наличия экономических и социальных проблем в данных странах, восприятие глобализации имеет различные моду­сы: от крайнего неприятия до растворения своей национальной идентичности во имя эффективной модернизации. Но в любом контексте глобализация – реальность, требую­щая выработки адекватных этому “вызову” мер и идеологических стратегий.

Если же рассуждать на самом общем уровне, то глобализация не полезна, но и не вредна культуре. Более того, сама глобализация есть, следствие компромисса культур, в котором его участники идут настолько далеко, насколько это себе позволяют. Таким компромиссом задается “поле” новой мировой культуры, и затем уже все участники “играют” по вынужденно-согласованным правилам. Победителей при этом нет.

С точки зрения автора, негативные влияния глобализации на культуру мира и национальные культуры очевидна, и в этом смысле глобализация вредна культуре. Но глобализация и “полезна” культуре. Может быть, впервые за все историческое время своего сознательного культурного развития человек имеет возможность переосмыслить значение культуры в осуществлении им смысла своего бытия. Культура, за редким исключением, всегда подменяла собой процесс духовного развития человека, ставя перед ним ложные цели и истощая его дух на пути их достижения. В глобализации культура не теряет себя – как это представляется, в глобализации культура “проговаривает” свои предельные основания, раскрывает свою сущность. Становится ясно, что сфера духовного развития человека совсем не культура в ее мирском виде, и что культура, как возделывание духа, есть нечто совсем иное. Сохраняется надежда, что глобализация, обнажив этот смысл культуры, будет способствовать вопреки своим идейным установкам – духовному отрезвлению человека, и, пройдя через предельный кризис культуры в глобализации, человек получит возможность реального духовного возрождения в культуре.

Сам по себе феномен глобализации часто преувеличивается западной интел­лек­туальной элитой, которая не всегда осознает, что глобальные процессы, включая и взаимообмен культур, будь то, к примеру, спагетти, системы здравоохранения, науки, технологии, одежда и прочее, возникли очень давно и являлись существенными элемен­тами мировой истории со времен первых цивилизаций Древнего мира. Можно сказать, что явления, с которыми мы сталкиваемся сегодня, происходили бесчисленное множество раз в прошлом, и их вызывали те же процессы. Это интеграция огромного количества населения в имперские системы, их культурная гегемония и последующая их дезинтеграция с культурной фрагментацией, восприни­маемой как локальное возрождение в гибнущих империях, - все это древние и часто сопровождаемые насилием явления.

Значимость же нынешних дискуссий, разворачиваемых вокруг этой темы, на наш взгляд, состоит в том, что их участники перенесли акцент с дихотомии “единство - множественность” мира на проблему осознания целостности мира в его бытии, его сознании и научном познании. Можно сказать, что основная антиномия мировоз­зренческих исследований – “мир и един, и не един”- и здесь получает новое звучание: мир един в одном отношении, также как он един в другом отношении.

Еще более значительно по своим последствиям влияние глобализации на ценности человека. Ценности человека много ближе его личностному ядру, чем культура. Культура – внешняя оболочка ценностей человека, особенно ценностей, связанных со смыслом бытия человека, ценностей, раскрывающих этот смысл.

Получил широкое распространение тезис о том, что в глобальных процессах современности сталкиваются две системы ценностей: система ценностей, имеющая исток в традиционной культуре и система ценностей, построенная вокруг либеральных и демократических ориентаций. Будет неверным интерпретировать столкновение этих двух систем ценностей как противостояние двух миров: старого, традиционного и современного, демократического. Если бы это было так, то противостояние двух ценностных систем не имело бы места – можно было бы говорить лишь об исторической преемственности ценностей человека, при которой традиционные прежние ценности трансформируются в новые, соответствующие новым мировым реалиям, а таковыми являются так называемые либерально-демократические ценности. Речь же, идет совсем не о преемственности ценностей в их историческом развитии, но именно о противостоянии, доходящем иногда до политических, религиозных и военных конфликтов; причем обе обозначенные выше системы ценностей являются ценностями, актуальными сегодня, и их нельзя развести, упорядочив по времени.

Опыт современного мира убедительно показывает, что некоторые традиционные структуры очень органично вплетаются в ткань нынешней цивили­зации. Без опыта невозможно и новаторство. Именно традиции позволяют человеку не потеряться, а приспособить свой образ жизни к стремительным изменениям современного мира.

Тезис об этом противостоянии ценностей отображает только верхушку айсберга. На самом деле ситуация с ценностными ориентациями в современном мире много сложнее. Более глубокое рассмотрение проблемы показывает, что само понятие “традиционные ценности” является собирательным, условным, абстрактным. Строго говоря, ценности человека всегда актуальны, они должны ориентировать человека в современных ему реалиях. Должны помогать ему, жить содержательно, осмысленно и ответственно, а вовсе не продуцировать раздвоение его сознания и поведения, когда внутренний мир человека организован на одних ценностях, а его реальное функ­ционирование в современном обществе – на других, часто противоположных пер­вым. Такое существование человека трагично и конфликтогенно. Возникающая при этом цен­ност­ная прострация личности не позволяет человеку быть ни там, ни там, что, конечно же, не способствует активной жизненной позиции, продуцируя апатию и социальную фрустрацию.

Противоречие между традиционными и современными ценностями помещено не между ними, оно находится в системе именно современных ценностей, не позволяя им укорениться с достаточным основанием ни в личностной, ни в общественной сферах. В этом, автор, видит одну из основных причин реального отсутствия сколько-нибудь целостной системы ценностей современного человека, как на Западе, так и на Востоке. Практически это можно видеть повсюду: террористы, аппелируя к системе религиозных ценностей, оправдывающей их действия, сознательно или бессознательно совершают подмену религиозных ценностей актуально-политическими целями, и действуют, уже из содержания последних, избравшего их демократического большинства.

Все это, убедительно демонстрирует ценностную анархию в современном мире, которая для удобства и оправдания именуется плюрализмом, но означает только одно: современный мир утратил ценностные основания своей жизнедеятельности. Отсюда фрагментарность и непоследовательность; условность союзов и региональ­ных объединений; волюнтаризм, отсутствие стабильности и критериев в по­литике; абсолютная манипулируемость гигантскими массами людей; чрез­вычайная и не оправданная власть СМИ и т.д.

Глобализация сделала эти процессы повсеместными и всеобщими. Опыт последних десятилетий позволяет сделать очень важный и значительный вывод: как таковые войны в их прежнем понимании сейчас не нужны, если к военным действиям и прибегают, то совсем с другими целями, чем прежде; те результаты, к которым раньше приводили войны, сейчас вполне достигаются разрушением систем ценностей противника, и пос­ледний превращается при этом даже в союзника.

Не только традиционные ценности оказались бессильны перед вызовами сов­ременности, что в принципе понятно: они складывались в совершенно иной мировоз­зренческой, культурной, социально-политической и экономической атмосфере, но цен­ности, порожденные более близкой нам эпохой, ценности, концентрирующиеся вокруг либеральных и демократических концептов и идей – и эти ценности бессильны и пусты, как то демонстрирует новейшая история. Западный мир, якобы живущий в соответствии с этими ценностями, реально живет совсем иначе, сведя немногое позитивное содержание этих ценностей до голого эгоизма, граничащего с животными инстинктами. Либеральные ценности, будучи доведены до предельного их практического воплощения, превратились в средство разрушения общества, их же и породившего.

Сегодня сложилась ситуация, которую можно охарактеризовать как запорогово критическую. Господствуя в процессах глобализации, экономически развитые страны, в основном западные, средствами силового и экономического давления навязали практически всему миру свои ценностные установки, которые к моменту победоносной их экспансии демонстрируют распад и разложение в “метрополии”. Страны “третьего мира”, утратив свои национальные ценности и устои, внешним образом принявшие вместе с рыночной идеологией либеральные ценности, часто доведенные до абсурда и выхолощенные, посредством открытости информационных потоков, благодаря той же глобализации, обнаруживают, что они оказались втянутыми в жесткую систему отношений, оставляющую им немного возможностей для маневра, систему, в которой эти страны остались без ценностных, нравственных и духовных ориентиров и даже без сколько-нибудь ясной государственной идеологии.

Как можно видеть, процессы глобализации идут во все ускоряющемся темпе; отсюда странам, втянутым в эти процессы позже других, приходится особенно трудно: заняты все удобные ниши и почти завершился этап формирования правил, по которым только и можно участвовать в глобальных мировых процессах. Времени на корректировку курса у стран-аутсайдеров практически не остается, и надо ориентироваться и перест­раиваться “на ходу”, с неизбежностью совершая при этом ошибки и впадая в еще более сложное положение. Из всех немногих позитивных выходов из данной ситуации, автор рекомендовал бы следующее: трезво оценив наличные и перспективные возможности страны, следует определить свое место в глобализационных процессах, найдя свой выигрышный специфический путь. Причем речь идет не только об экономике и политике, но и об идеологии, о системе ценностей, вокруг которой могли бы объединиться широкие социальные слои, что гарантировало бы гражданский мир и согласие в стране в динамическом и крайне нестабильном современном мире. Глубокий анализ культурных, ценностных, духовных аспектов глобализации способен, на взгляд автора, дать реальные практические рекомендации в этой сфере.

Таким образом, процесс глобализации не только порождает однообразные структуры в экономике и политике различных стран мира, но и приводит к “глокализации” - адаптации элементов современной западной культуры к локальным условиям и местным традициям. Нормой становится гетерогенность региональных форм жизнедеятельности человека. На такой основе возможно не только сохранение, но и возрождение и освоение культуры и духовности народа, развитие местных культурных традиций, локальных цивилизаций. Глобализация требует от местных культур и цен­ностей не безоговорочного подчинения, а селективного выборочного восп­риятия и освоения нового опыта иных цивилизаций, возможного только в процессе конструк­тивного диалога с ними. Особенно это необходимо для молодых независимых государств постсоветского пространства, укрепления их национальной безопас­ности. Поэтому, нам так крайне необ­ходимо развитие глобалистики как формы междисциплинарных исследований, позволяющих правильно оценить ситуацию и найти способы их решения.


[1] Межуев В.М. Проблема современности в контексте модернизации и глобализации // Полития. №3. 2000. С. 102-115.

[2] Практика глобализации: игры и правила новой эпохи. – М., 2000. С. 133-134.

[3] Панарин С.А. Политология. – М.: Гардарика, 2000. С. 394-395.

[4] Декларация тысячелетия ООН // Экология – ХХ1 Век. – 2002. №1-2. С.24.

[5] См. Международная жизнь. – 2001. №1. С.58

[6] Декларация тысячелетия ООН // Экология – ХХ1 Век. – 2002. №1-2. С.24.

[7] См. http:www.earthcharter.org/draft/charter.htm.

[8] Василенко И.А. Диалог цивилизаций. – М.: Эдиториал УРСС. 1999. С. 18.

[9] Федотова Н.Н. Возможна ли мировая культура? // Философские науки. №4. 2000. С. 58-68.

[10] Бирюкова М.А. Глобализация: интеграция и дифференциация культур // Философские науки. №4. 2000. С.33-42.

[11] Косиченко А.Г. Национальные культуры в процессе глобализации // WWW.orda.kz. Электронный инфор­ма­ционно-аналитический бюллетень. №№ 8, 9.

[12] Орлов Ф.И. Социальные издержки глобализации // Социологические исследования. №7. 2001. С. 13-22.

[13] Косиченко А.Г. Национальные культуры в процессе глобализации // WWW.orda.kz. Электронный инфор­ма­ционно-аналитический бюллетень. №№ 8, 9.

 
 

CREDO - копилка

на издание журнала
ЯндексЯндекс. ДеньгиХочу такую же кнопку