CREDO NEW теоретический журнал

Поиск по сайту

Главная
Современные стратегии снижения рисков международного терроризма: китайский культурный национализм

В.Н.Лукин

кандидат исторических наук

Современные стратегии снижения рисков международного терроризма: китайский культурный национализм

В условиях глобализации одной из достаточно эффективных стратегий борьбы с международным терроризмом и национальным сепаратизмом становится стратегия блокирования этнического национализма, сепаратизма и терроризма, осуществляемая на основе развертывания культурного национализма. Стратегия продвижения культурного национализма предполагает вытеснение национализма этнических меньшинств на периферию сферы политического влияния за счет поддержки национальной интеграции, укрепления демократии и соответствующих политических институтов, проведения экономической модернизации. Повышение стабильности и безопасности национального государства, а соответственно поддержки и доверия к нему со стороны мирового сообщества снижают риски вовлечения этнических идентичностей такой страны в сферу действия международных террористических организаций.

Другой стратегией предотвращения рисков международного терроризма и возникновения на территории национального государства угрозы его распространения является стратегия политического национализма в форме гражданского ( Civil Nationalism = CN ) или государственного ( State Nationalism = SN ) национализма.

Подтверждением определенной эффективности комбинированной стратегии продвижения культурного и государственного национализма является соответствующая политика Китая последних десятилетий XX века – начала XXI века.

Структура национальной идентичности современного Китая характеризуется наличием в ней двух основных компонентов. Во-первых, это политическая идентичность в форме государственной национальной идентичности. Во-вторых, это культурная национальная идентичность, которая в силу своей специфики (древность и глубинность национальной китайской культуры), способна выступать детерминирующим фактором национальной интеграции в контексте экономической модернизации и демократизации современного Китая.

В 90-е годы XX века необходимость интеграции в современную глобальную экономику обусловила выбор Китаем ориентации на формирование новых, соответствующих современным интеграционным процессам идентичностей. Во фрагментированном в этническом плане китайском обществе интегрирующим потенциалом по развитию китайской современной идентичности обладал прежде всего национализм как коллективная идентичность, способная обеспечить достижение общественного и экономического единства нации, необходимых для интеграции Китая в мировую экономику и противостояния внешним угрозам, включая угрозы террористических действий, этнических конфликтов и насилия, чреватых дезинтеграцией и дестабилизацией Китая.

Леон Ли ( Liew L . H .) и Дуг Смит ( Smith D .), рассматривая специфику современного китайского национализма, указывают на его многофункциональность. С одной стороны, он выступает эффективным инструментом обеспечения легитимности политического режима, политической и социальной стабильности в обществе. С другой стороны, культурный национализм служит источником мотивации общества к достижению конкурентоспособности национальной экономики в системе мировых экономических связей. Еще одной важной функцией национализма в Китае, полагают Л. Ли и Д. Смит, является обеспечение экономического роста за счет стимулирования мотивации совместных действий в рамках экономической кооперации. Формирование коллективной идентичности и соответствующих паттернов поведения способствовали, считают аналитики, снижению рисков транзита от централизованного планирования к рыночной экономике и минимизации проблем, возникающих в связи с переходом к рыночным отношениям. Представляется справедливым и важным по своей значимости замечание исследователей о том, что стратегия продвижения культурного национализма и его позитивные эффекты возможны лишь при условии постепенных политических преобразований и радикальной институциональной реформы по изменению сложившихся общественных и политических институтов в направлении их демократизации.

Иными словами, к реальным позитивным эффектам реализации стратегии культурного национализма Л. Ли и Д. Смит относят прежде всего успех экономической реформы в Китае, достигнутый в результате использования организующего потенциала китайского национализма, позволившего обеспечить национальное единство Китая, рост его национальной экономики и ее интеграцию в мировую экономику. Таким образом, в качестве позитивного тренда по мере реализации стратегии культурного национализма рассматривается преодоление экономической отсталости и укрепление позиций Китая в мировой политике как актора, заслужившего доверие мирового сообщества.

Новый китайский национализм оформляется как влиятельная политическая сила к концу 90-х годов XX века.

Характерной чертой нового китайского национализма является вместе с тем отсутствие в нем иррационального экстремизма, рационализм и определенная сбалансированность его позитивных и негативных аспектов. В этом отношении интерес представляет вывод Бена Хиллмана ( Hillman B .) о преобладании конструктивной линии в стратегии современного китайского национализма и связанных с нею позитивных эффектов (обеспечение единства нации и формирование в общественном сознании гордости за свою национальную культуру). Негативные аспекты китайского национализма, а именно идея о несправедливости позиции Запада в отношении Китая используются китайской политической элитой в рамках, не выходящих за пределы, необходимые для обеспечения формирования национальной идентичности, конструирование которой предполагает противопоставление себя – «другому».

Большинство аналитиков в качестве отличительной черты стратегии современного китайского культурного национализма отмечают его ориентированность на обеспечение национальной интеграции, национального единства, легитимности действующего политического режима и политической стабильности, с одной стороны, и нераспространение идей и принципов национализма на мировую политику и международные отношения, с другой.

Приоритетность формирования национальной общности, характерная для стратегии нового культурного китайского национализма, связана с высоким уровнем фрагментации китайского общества и многообразием этнических групп, уровень интеграции которых в единую китайскую нацию существенно различается. Ряд этнических меньшинств весьма близок титулярной этнической группе хань, другие этносы существенно отличны. Часть последних расположены компактно в стратегически значимых регионах вблизи государственной границы Китая, что создает предпосылки для расширения связей с международными террористическими группами и создает угрозу национальной безопасности Китая и международной безопасности в целом.

Проведение правительством Китая политики уступок в рамках экономической и социальной политики в отношении национальных меньшинств не решает проблему сохранения напряженности, существующей в отношениях центральной части Китая и отдельных его провинций, в которых сохраняется угроза стабильности, как социально экономической, так и политической. Наиболее сильны сепаратистские настроения этнических меньшинств, проживающих в таких провинциях, как Тибет, Хэнань, Внутренняя Монголия и Нинся.

Оценивая уровень национальной интеграции в Китае, современные аналитики отмечают определенный успех объединения на уровне создания эффективно функционирующего общенационального государства ( Nation - State ). Вместе с тем, большинство исследователей склонно придерживаться точки зрения, что современный Китай – это пока лишь только государство ( State ), ориентированное в направлении формирования китайской нации ( Nation ). Незрелость нации и неустойчивость интеграционных процессов в Китае подтверждается активностью сепаратистских движений этнических меньшинств в провинциях Хэнань и Тибете, а также движением за независимость Тайваня. Для Китая проблема национальной интеграции сопряжена с выбором пути ее проведения: либо в рамках стратегий авторитаризма, либо посредством постепенной демократизации общества.

Китай в этом смысле оказался в ситуации, идентичной по ряду моментов с ситуацией на Балканах и в Чечне. Этнический сепаратизм создает угрозу стабильности и безопасности в регионе, сопряжен с рисками дезинтеграции общества.

Проблема взаимосвязи демократизации и национальной интеграции рассматривается аналитиками как имеющая важное значение для перспектив развития Китая, обеспечения стабильности и безопасности в мире в целом. Политика национальной интеграции, проводимая в Китае в рамках идеологии и стратегии культурного национализма, осуществляется по сути в соответствии с классической формулой Данкуорта Ростоу ( Rostow D .) о соотношении демократии и национальной интеграции. Модель демократического транзита Д. Ростоу разработана в соответствии с принципом «единство – прежде демократии».

Теоретическая модель Ростоу представлена тремя положениями. Первым обосновывается, что такие элементы как национальное единство ( National Unity ), свободная конкуренция ( Entrenched Competition ) и признание демократических принципов и норм ( Democratic Rules ) являются обязательными для возникновения демократии. Вторым теоретическим положением Д. Ростоу устанавливается принцип ненарушения последовательности связи перечисленных элементов, логика которой предполагает, что национальное единство предшествует демократизации. Третье основание формулы Д. Ростоу содержит установление о значении подбора небольшой группы политических лидеров, имеющих опыт проведения политики компромисса и реализации переговорного процесса, необходимых для разработки и утверждения принципов демократии.

Аксиома Д. Ростоу о национальном единстве как обязательном предшественнике демократизации предполагает, что именно общенациональное чувство единения нации способно снизить риски социальной, экономической и политической угрозы в форме дезинтеграции нации. Согласно формуле Д. Ростоу, утверждение демократии возможно в гражданском обществе, в общественном сознании которого отсутствуют какие-либо сомнения относительно своей принадлежности к единому политическому сообществу.

Политический анализ идеологии и стратегии современного китайского национализма выявляет их соответствие модели демократизации Д. Ростоу и его формуле о соотношении национального единства и демократии. Проводимая правительством современного Китая политика укрепления национальной идентичности как основы сохранения национального единства рассматривается аналитиками в качестве начального этапа, предшествующего полномасштабной демократизации.

В рамках современного политического анализа соотношения национальной интеграции и демократии в концептуальную формулу Ростоу вводится фактор глобализации. Л. Ли обосновывает положение о многосторонности эффектов глобализации и ее влияния на процессы национальной интеграции и формирования национальной идентичности. С одной стороны, глобализация ускоряет экономическую интеграцию Китая и Тайваня, способствуя тем созданию условий для возможного их воссоединения. С другой стороны, эффекты глобализации могут иметь вектор, противоположный демократизации. Так, расширение в условиях глобализации экономических связей провинции Хэнань с родственными мусульманскими меньшинствами Центральной Азии содействует не укреплению национального единства Китая и его демократизации, а напротив, укрепляет этническую идентификацию меньшинств, проживающих в этой провинции, провоцируя риски сепаратизма, этнических конфликтов и применения насилия с участием международных террористических организаций.

Проблема взаимоотношений Китая и Тайваня, осмысливаемая через призму определения национальной идентичности, и является предметом специальных политических исследований. Общим в подходах к исследованию данной проблемы, на наш взгляд, является отнесение так называемого тайванского национализма к типу политического национализма, в отличие от китайского, который рассматривается преимущественно как тип культурного национализма, включающего в качестве важной составляющей и политический (государственный) национализм.

Ни этничность, ни культура не являются факторами возникновения тайваньского национализма, который формируется на основе появления политической оппозиции правительству Китая, придерживавшейся линии антиавторитаризма и поддержки демократии. Данные ориентиры не являлись ни антиконфуцианскими (культурологический аспект), ни антиханьскими (этнический аспект). Политический по своему характеру национализм Тайваня стал результатом процесса формирования национальной идентичности в условиях политической модернизации и демократизации Тайваня.

Тайваньский тип национализма Л. Ли и Д. Смит соотносят с концепцией креольского национализма Бенедикта Андерсена. Данный тип национализма характерен для населения колоний, имеющего религию, язык, традиции и обычаи, общие с культурой метрополии, но испытывающего в отношении этой страны ощущение отчужденности и страха угрозы оказания давления. Ряд исследователей, в частности Даниель Линч ( Lynch D .), рассматривают тайваньский национализм как форму интеграции в глобальную (современную) культуру ( Global or Modern Culture ). Под глобальной культурой в данном случае имеется ввиду совокупность основных норм формирования современного национального государства, устанавливающих необходимость обеспечения рационализма, индивидуальной свободы, материального благосостояния, удовлетворенности институтами исполнительной и законодательной власти как условия их политической легитимности, развития рыночной экономики, формального закрепления принципа равенства граждан. Тенденция к интеграции Тайваня в глобальную культуру, полагает Д. Линч, скорее не совпадает с целями и ориентирами стратегии современного китайского культурного национализма и оставляет открытой перспективу воссоединения Тайваня и Китая.

Вместе с тем, слабость демократических механизмов институционализации процесса формирования культурной идентичности в Китае не совпадает с глобализационными трендами в структурировании тайваньского национализма. Институциональные механизмы продвижения национальной культурой интеграции в Китае больше авторитарны, чем демократичны. Это прежде всего фискальные механизмы финансовой поддержки отсталых провинций Китая, в которых сосредоточены этнические меньшинства. Важным институтом содействия национальной интеграции в Китае является Китайская народно-освободительная армия ( People ’ s Liberation Army = PLA ), ориентированная на поощрение модернизации Китая, но отрицающая его вестернизацию.

Институты продвижения стратегии китайского культурного национализма находят использование в качестве эффективных инструментов противодействия международному терроризму и предотвращению рисков его распространения на территории Китая. К таким институтам следует отнести Народную военизированную полицию ( People ’ s Armed Police = PLAAP ), созданную под эгидой PLA . Сама стратегия продвижения китайского культурного национализма рассматривается как стратегия противодействия и предотвращения угрозы терроризма, предусматривающая обеспечение консолидации национального суверенитета и территориального единства Китая за счет противодействия этническому сепаратизму отдельных провинций Китая, прежде всего, этнополитическим движениям в провинции Хэнань. Функции координации действующих в Китае институтов по борьбе с терроризмом выполняет Центральная военная комиссия ( Central Military Commission = CMC ) и антитеррористический исследовательский центр при Пекинском институте современных международных отношений, в сфере влияния которого находится сеть специальных антитеррористических структур, созданных в городах тех регионов Китая, в которых наиболее вероятны вспышки этнических конфликтов и насилия.

Усугубляемая рисками международного терроризма, авторитаристская линия институционального продвижения процесса национальной интеграции в Китае существенно дистанцирует интеграцию национальной культуры Китая в глобальную (современную) культуру. Отсутствием современного содержания в современном китайском национализме обеспокоены многие аналитики. Признавая, что религиозный фундаментализм и агрессивность во многом не свойственны китайской цивилизации и ее культуре, они считают, что отсутствие в структуре нового китайского национализма такого важного компонента, как современный рационализм и сохранение нерационального эмотивизма создают риски возникновения элементов фундаментализма в форме идеи религиозной или цивилизационной исключительности китайского этноса ( Exclusivist Elements ), чреватой рисками потенциальных социальных импульсов насильственного характера.

Собственно, сами китайские аналитики видят необходимость предотвращения угрозы распространения в идеологии и стратегии нового китайского культурного национализма идеи эксклюзивности и использования последней в качестве обоснования антизападнической ориентации и закрытости (изоляции) как основы национального единства и идентичности. Дж. Ю ( Xu J .) подчеркивает значимость для Китая стратегии современного национализма, открытого процессам глобальной модернизации. Характерный для стран демократического транзита конфликт национализма и модернизации в форме противостояния Западу, по мнению Дж. Ю, имеет место и в Китае. Преодоление данного конфликта предполагает понимание принципиального различия между модернизацией и вестернизацией.

Современный антивестернизм транзитных государств основан на рассмотрении модернизации как вестернизации. Данный стереотип сложился ввиду распространившегося стандарта восприятия успешной модернизации прежде всего в западных демократиях. Вместе с тем радикальное изменение глобальной ситуации во второй половине XX века показало, что помимо западных моделей модернизации стран Западной Европы и Северной Америки, существуют другие эффективные модели, подтвердившие свой конструктивный потенциал в рамках модернизации Японии, отдельных стран Восточной Азии, Южной Америки и Восточной Европы. В самой так называемой западной модели модернизации выделяются американская, английская, французская, немецкая, североевропейская модели, имеющие свою национальную специфику. В условиях глобализации модернизация не обязательно означает конфликт с национализмом. В этой связи Дж. Ю подчеркивает, что важнейшей целью стратегии современного национализма должно стать определение национальной модели модернизации со специфическими характеристиками, учитывающими особенности Китая.

Это позволит, считает Дж. Ю, усилить в структуре китайского национализма элементы современной идентичности. Таковыми являются такие ее важные характеристики, как открытость и ориентация на интеграцию с процессами глобальной модернизации.

Основными недостатками нового китайского культурного национализма Дж. Ю считает отсутствие базового политического содержания, прежде всего, имеющего отношение к ценностям и нормам модернизации и демократии. Новый китайский культурный национализм с его системой ценностей, символов и норм культурной идентификации должен быть дополнен, полагает Дж. Ю, структурными компонентами, обеспечивающими современную политическую (демократическую) идентификацию с соответствующей системой ценностей и типом политической системы. Особый дискурс китайского национализма требует в этом отношении включения конструктивных элементов, отражающих ценность рыночных отношений, свободы, демократии, законности как сущностных элементов модернизации.

Таким образом, эффективность стратегии продвижения китайского культурного национализма как основы обеспечения стабильности и единства нации китайские аналитики связывают с изменением структуры национальной идентичности и включения в нее элементов современного политического контента, обеспечивающего гражданскую национальную идентичность ( Civic National Identity ).

Очевидно, что перспектива реализации этой задачи означает формирование современного китайского национализма как имеющего в своей структуре компоненты политической (государственной и гражданской) идентичности, культурной и зависимой от них этнической национальной идентичности.

Итак, разработка стратегии продвижения культурного национализма представляет собой систему мер по блокированию этнического национализма, обеспечению национального единства, стабильности и безопасности, в том числе и в целях противодействия рискам возникновения в отдельных сегментах проживания этнических меньшинств очагов, являющихся объектами активности международных террористических сетей. Политический анализ стратегии национализма включает в себя в качестве важной составляющей исследование позиций и подходов к пониманию национализма в целом, концептуализации национализма в современном Китае, в частности.

Дискуссии по проблеме концептуализации китайского национализма, как и анализ национализма в целом, нуждаются в уточнении таких терминов, как национализм государственный, национализм культурный, национальная идентичность и других.

Представляется в этом отношении вполне обоснованной схема политического анализа современного китайского национализма, разработанная Яньджи Гуа ( Yingjie Guo ).

Специфика китайского национализма состоит в том, что в его структуре представлены два основных типа национализма: культурный национализм и политический (государственный) национализм. Их различает противоположность позиций по отношению к нации и государству, к традиционным и современным ценностям ( Nation - State ; Tradition - Modernity ).

Культурный национализм представляет собой лояльность нации и идентификацию с такими ее субъективными аспектами, как национальный дух, национальный характер и подобными, в то время как политический национализм ориентирован на объективные аспекты национальной идентичности и предполагает идентификацию с государством, характеризующуюся устремленностью и предпочтением современных ценностей традиционным.

Весьма важным для анализа культурного национализма является понимание его многофункциональности. Культурный национализм рассматривается современными аналитиками не только как идеологическое движение, направленное на обретение и поддержание национальной автономии, единства и идентичности, но прежде всего как выполняющего роль определения для нации особого, исторически и культурно обусловленного образа жизни ( Way of Life ) и идентификации национального сообщества с созданными ею жизненными принципами.

Основополагающим в культурном национализме является создание особого вида национального взаимодействия и социализации, в рамках которых ценности, мифы и предания этноса становятся основой формирования национального сообщества. Важнейшая функция культурного национализма состоит также в установлении, определении и формулировании идеи этнической нации и обеспечении процесса ее кристаллизации в общественном сознании. Инновационная сторона общественной миссии культурного национализма рассматривается прежде всего как имеющая нравственное содержание и предназначение, исполняемое в условиях социального кризиса, когда необходима трансформация системы ориентаций ( Belief - System ) сообщества для обеспечения культурного и политического развития, способных реализовать цели и задачи процесса модернизации общества.

Стратегией продвижения культурного национализма предусматривается, что нация должна представлять собой не просто объективно существующее территориально-политическое образование или определенную гражданскую идентичность, но выражать собой имеющие примордиальный характер национальный дух и национальную солидарность. Согласно идеологии культурного национализма, суть нации состоит в том, что она заключает в себе черты особой цивилизации, которая является продуктом уникальной истории, культуры и географического профиля нации, в то время как государство трактуется как имеющее скорее акцидентальную, чем изначально обусловленную, примордиальную природу. Именно такая концепция характерна для современного китайского культурного национализма, который будучи сосредоточен на сохранении традиций конфуцианства, обеспокоен не столько угрозами возможного распада государства или сменами политических династий, сколько рисками в отношении нравственного и духовного порядка в поднебесной.

Социальными агентами продвижения идей проекта китайского культурного национализма выступают представители интеллектуальной элиты, действующие в неформальных секторах гражданского общества Китая через сети гражданских ассоциаций и объединений, функционирующих в форме автономных культурных сообществ, исследовательских групп, журналов и их редакционных коллегий. Гражданские общественные организации названного типа ставят своей целью конструирование культурных матриц коллективной идентичности, воспитание любви к национальной культуре и формирование у национального сообщества аттитюдов сопричастности с общим культурным наследием.

К числу соответствующих институтов гражданского общества относятся организации, созданные под эгидой таких журналов, как Международный фонд конфуцианства ( International Confucius Foundation ), Китайский фонд конфуцианства ( China Confucius Foundation ), Китайская императорская ассоциация ( Chinese Yellow Emperor Association ), Общество китайской культуры при Пекинском университете ( Chinese Cultural Society at Beijing University ), Китайская национальная культура ( Hanzi Wenhua = Chinese Character Culture ), Восток ( Dongfang = The East ), Горизонты ( Tianya = Horizons ) и другие.

Проводниками идеологии политического (государственного) национализма являются правительственные официальные круги и интеллектуальная элита китайского эстеблишмента. Основными институтами реализации проекта официального национализма выступают не гражданские, а политические институты и созданные в их рамках централизованные аппараты по мобилизации диверсифицированных групп китайского общества в целях реализации правительственного проекта политического национализма.

Доминирующий тип политического национализма в Китае – это не гражданский национализм, а государственный, по сути, официальная версия политического патриотизма. В отличие от культурного национализма, китайский государственный национальный проект в центр внимания помещает не культуру, а государство таким образом, что государство рассматривается как структура, воплощающая общенациональные интересы и волю нации. Для их реализации государству необходимы лояльность и поддержка национального сообщества, в связи с чем оно стремится к формированию в гражданском обществе чувства принадлежности к единой нации.

С позиции государственного национализма, нация – это в большей мере политико-территориальное образование, которому необходимы сильное государство и партийное руководство, выступающие решающими факторами поддержания государственного суверенитета, национальной независимости, единства и идентичности. Стратегия государственного национализма также ориентирована на поддержку традиционной культуры, но культура в данном проекте выступает вспомогательным политическим средством достижения целей формирования национального государства ( State - Nation ), а не нации как единого сообщества с общей национальной культурой.

Разграничение культурного и государственного национализма как особых типов имеет концептуальный характер и служит целям и задачам политического анализа. В реальной действительности современный китайский национализм представляет собой смешение обоих типов.

Результатом компаративного политического анализа культурного и государственного типов национализма в Китае, проведенного Я. Гуа, стала разработка соответствующих индексов, включающих четыре основных компонента, в отношении которых аналитиком определено наличие принципиальных отличительных характеристик, а также общих, взаимоприемлемых элементов структуры национальной идентичности.

Индекс культурного национализма включает показатели: нация – национальные параметры идентичности – культурные параметры – этнические параметры.

Индекс государственного национализма представлен следующими компонентами: партия – показатели государственной идентичности – классовые параметры идентичности – гражданские параметры идентичности.

Вся совокупность показателей компонентов индексов основных типов национализма в Китае представлен на рис._____.1.

 

Рис. ___.1. Сравнительный анализ культурного и государственного типов современного китайского национализма: индексы Яньджи Гуа.

Примечание:

В обоих случаях – разный уровень лишь в степени различий.

Жесткость различий отсутствует.

 

Позитивный (пусть и не в полной мере однозначно конструктивный) опыт Китая в реализации стратегии продвижения нового китайского национализма как сочетающего в себе политический (государственный) и культурный типы подтверждается процессами сохранения национального единства, стабильностью и безопасностью в стране, блокированием рисков эскалации этнических конфликтов и насилия как потенциальной угрозы развертывания сетевых структур международного терроризма на территории Китая, динамичностью экономической модернизации, конструктивностью процессов развития духовной и культурной сфер жизни общества. Существенна роль в реализации проекта и стратегии современного китайского культурного национализма формирующегося гражданского общества, его общественных организаций и ассоциаций, ориентированных на возрождение традиционной китайской культуры.

Crane G.T. Imagining the Economic Nation: Globalisation in China // New Political Economy. 1999. Vol. 4. P. 215–232.

Liew L.H., Smith D. The Nexus Between Nationalism, Democracy and National Integration // Nationalism, Democracy and National Integration in China / Leong H. Liew and Shaoguang Wang Eds. London and New York: Routledge, 2005. P. 6.

Ibid., P. 7.

Hillman B . Chinese Nationalism and the Belgrade Embassy Bombing // Nationalism, Democracy and National Integration in China / Leong H. Liew and Shaoguang Wang Eds. London and New York: Routledge, 2005. P. 65–84.

Cheng J., Ngok K. Chinese Nationalism and Sino-US Relations: the NATO Bombing of the Chinese Embassy in Belgrade // Nationalism, Democracy and National Integration in China / Leong H. Liew and Shaoguang Wang Eds. London and New York: Routledge, 2005. P. 85–104.

Mackerras C. China’s Minorities and National Integration // Nationalism, Democracy and National Integration in China / Leong H. Liew and Shaoguang Wang Eds. London and New York: Routledge, 2005. P. 147–169.

Liew L.H., Smith D. The Nexus Between Nationalism, Democracy and National Integration // Nationalism, Democracy and National Integration in China / Leong H. Liew and Shaoguang Wang Eds. London and New York: Routledge, 2005. P. 15 .

Rustow D. Transitions to Democracy: Towards a Dynamic Model // Comparative Politics. 1970. Vol. 3. P. 337–363.

Rustow D. Ibid., P. 363.

He B. China’s National Identity: a Sourse of Conflict Between Democracy and State Nationalism // Nationalism, Democracy and National Integration in China / Leong H. Liew and Shaoguang Wang Eds. London and New York: Routledge, 2005. P. 170–195.

Liew L.H. Reaching Out To Taiwan, Keeping in Xinjiang: The Impact of Marketization and Globalization on National Integration // Nationalism, Democracy and National Integration in China / Leong H. Liew and Shaoguang Wang Eds. London and New York: Routledge, 2005. P. 196–218.

Chion C.L. Taiwan’s Evolving Nationalism: Ideology for Independence // Nationalism, Democracy and National Integration in China / Leong H. Liew and Shaoguang Wang Eds. London and New York: Routledge, 2005. P. 107–121; Lin C.-L. The Political Formation of Taiwanese Nationalism // Nationalism, Democracy and National Integration in China / Leong H. Liew and Shaoguang Wang Eds. London and New York: Routledge, 2005. P. 122–144.

Liew L.H., Smith D. The Nexus Between Nationalism, Democracy and National Integration // Nationalism, Democracy and National Integration in China / Leong H. Liew and Shaoguang Wang Eds. London and New York: Routledge, 2005. P. 14–15; Andersen B. Western Nationalism and Eastern Nationalism: Is There a Difference That Matters? // New Left Review. 2001. Vol. 9. P. 31–42.

Lynch D. Taiwan’s Democratization and the Rise of Taiwanese Nationalism as Socialization to Global Culture // Pacific Affairs. 2002-2003. Vol. 4. P. 567–574.

You J. Nationalism, The Chinese Defence Culture and The People’s Liberation Army // Nationalism, Democracy and National Integration in China / Leong H. Liew and Shaoguang Wang Eds. London and New York: Routledge, 2005. P. 247–260.

Xu J. Intellectual Currents Behind Contemporary Chinese Nationalism // Exploring Nationalisms of China: Themes and Contents / C.X. George Wei and Xiaoyuan Liu Eds. Westport, Connecticut and London: Greenwood Press, 2004. P. 27–40.

Ibid., P. 37 .

Ibid.

Ibid., P. 38.

Guo Y. Cultural Nationalism in Contemporary China: The Search for National Identity Under Reform. London and New York: Routledge, 2004. P. 9–10.

Ibid., P. 17 .

Ibid., P. 17–18 .

Ibid., P. 18 .

Ibid.

Ibid., P. 17–18 .

 
 

CREDO - копилка

на издание журнала
ЯндексЯндекс. ДеньгиХочу такую же кнопку