CREDO NEW теоретический журнал

Поиск по сайту

Главная arrow Подшивка arrow 2006 arrow Теоретический журнал "Credo" arrow Традиционные и новые парадигмы безопасности: сравнительный анализ,В.Н.Лукин, Т.В. Мусиенко
Традиционные и новые парадигмы безопасности: сравнительный анализ,В.Н.Лукин, Т.В. Мусиенко

В.Н.Лукин

доктор политических наук


Т.В. Мусиенко

доктор политических наук

 

Традиционные и новые парадигмы безопасности: сравнительный анализ

Во всей совокупности глобальных процессов, оказывающих влияние на современную мировую политику, именно глобализация безопасности ( Globalization of Security ) рассматривается в теории международных отношений как сопряженная наиболее тесно с рисками, связанными с вызовами международного терроризма и радикального фундаментализма.

Традиционная парадигма национальной безопасности ( National - Security Paradigm ) уступила место новым парадигмам глобальной безопасности ( Global - Security Paradigm ), региональной безопасности ( Regional - Security Paradigm ), трансрегиональной безопасности ( Transregional - Security Paradigm ) и другим, разрабатываемым в рамках моделей, учитывающих современную динамику глобальной безопасности.

В современных условиях проблемы и угрозы безопасности уже более не детерминированы исключительно национальными границами. В условиях глобализации риски безопасности в своей основе определяются отношениями социополитических акторов мировой политики. Многообразие участников, а также многоуровневость взаимодействия в сфере международных отношений, формируют новый мировой порядок, основной чертой которого является складывающаяся в мировой политике «разъединенная, взаимоисключающая фиксированные государственные территориальные образования, новая территориальность» (Джон Рагги). Разворачивающиеся глобальные процессы нуждаются в осмыслении с позиций новых аналитических подходов, способных обеспечить концептуализацию механизмов формирования новых структурных образований в системе международных отношений, выходящих за рамки государство-центричного подхода.

Вместе с тем, в теории международных отношений имеет место инерция, выражающаяся в сохранении влияния традиционных теоретических линий политического анализа трансформирующихся паттернов и структуры международных отношений.

В последнее десятилетие XX века определились новые, и во многом продолжают сохранять свое влияние четыре основные теоретические направления в исследовании проблемы безопасности международных отношений: неореализм, глобализм, регионализм и конструктивизм.

Неореализм ( Neorealist Perspective ) отличает государство-центрический подход и приоритетность тезиса о поляризации влияния сверхдержав в системе международных отношений, а именно идеи о биполярности, однополярности, многополярности и других комбинаций полярности устройства мировой системы.

Предметом исследований, проводимых в рамках теорий неореализма, являются проблемы распределения экономического влияния в системе международных отношений как детерминирующего фактора глобальной политической структуры, определяющей в свою очередь, и структуру безопасности.

Логика неореалистических теорий безопасности основана на таком понимании структуры международной безопасности, которым допускается правомерность идеи об изменении в условиях глобализации в период после окончания холодной войны структуры соотношения власти на глобальном уровне. В рамках логики теорий неореализма, соответственно, обосновывается положение о конце биполярности, а целью проводимых исследований является идентификация природы, сути происходящих изменений для выявления их влияния на уровень безопасности мироустройства.

Для неореализма остается неоспоримой приоритетность глобального уровня политического анализа. Спектр исследуемых изменений ограничивается рамками данного уровня, что находит отражение в столь же ограниченной совокупности концептуального инструментария данных теорий, лимитированного выбором между концепциями однополярности ( Unipolarity ) или многополярности ( Multipolarity ).

Для неореализма характерна операционализация концепции безопасности в пределах двух уровней – системном и государственном, но таким образом, что системный уровень является определяющим для всех разрабатываемых в рамках данного теоретического направления дефиниций.

Неореалистический фокус на проблеме перехода от биполярного к однополярному миру и исследовании соответствующих эффектов изменения соотношения сил в мировой политике характерен для исследований Кеннета Уолтца ( Walt K . N .), Стивена Уолта ( Walt S . M .), Берта Тансена ( Hansen B .) и ряда других сторонников этого подхода. Вполне очевидно, что неореалистические концептуальные акценты отличаются статичностью и характерны как для работ конца 70-х годов XX века, так и исследований начала XXI века.

Риски безопасности, связанные с вызовами международного терроризма, трактуются с позиций неореалистического подхода как следствие однополярности мирового порядка. Неореалистические теории безопасности содержат принципиальное положение о США как главной цели международного терроризма, с одной стороны, и особой ответственности данной сверхдержавы в реализации ответных действий, направленных против распространения международного терроризма, с другой стороны.

В соответствии с данным положением террористические акции интерпретируются как одно из следствий однополярности современного мира. Таким следствием является прежде всего фрустрация (крушение надежд) в странах, составляющих периферию глобального мира, возникающая в связи с усилением власти, присутствия и влияния США на мировой арене и нарушением баланса сил. Ответные контртеррористические действия трактуются как пример реального функционирования однополярной структуры мироустройства, реализующей себя, в частности, в форме возглавляемой США антитеррористической коалиции.

Исходными посылками неореалистических исследований безопасности начала XXI века являются идеи:

– о возрождении в связи с угрозой международного терроризма союзнических отношений великих мировых держав и снижении напряженности в взаимоотношениях США, с одной стороны, и России, Китая и других стран, с другой;

– о перспективе снижения влияния со стороны мирового сообщества к проблеме прав человека;

– об усилении тенденции к повышению уровня легимитизации действий, направленных против международного терроризма;

– об усилении роли государства и национальной политики по укреплению национальных границ и территорий, а также мер по обеспечению национальной безопасности, расширении сферы компетенции государства в осуществлении контроля за различными видами деятельности;

– о возможных моделях поведения США как единственной сверхдержавы, определяющей векторы мировой политики в рамках собственной стратегии управления рисками безопасности.

Три ключевые проблемы являются приоритетными для современных неореалистических исследований безопасности международных отношений и рисков, связанных с международным терроризмом:

– проблема распространения оружия массового уничтожения ( Weapons of Mass Distruction = WMDs ) и угрозы его применения транснациональными террористическими организациями;

– проблема возрастания рисков применения вооруженных сил и военных методов решения проблемы обеспечения безопасности от любого вида угроз, включая угрозу международного терроризма;

– проблема конфликта цивилизаций, линии которого определяются основными паттернами дифференциации культур, прежде всего, различиями западной и исламской цивилизаций.

Второе направление в исследовании проблемы безопасности международных отношений представлено теориями глобализации ( Globalist Theoretical Perspective ).

Глобализм в теории международных отношений является своего рода антитезой неореалистического теоретического направления и присущего последнему представления о статичности структуры системы международных отношений, модификации которой интерпретируются как ограниченные изменениями баланса политических сил на мировой арене.

Методологическую основу теорий глобализации составляют, главным образом, культурологический и политико-экономический подходы. Глобализм также может базироваться на марксистской, либо либеральной теоретических парадигмах.

Глобалистские теории безопасности отличает выдвижение в качестве исходного положения концепции детерриториализации мировой политики ( Deterritorialization of World Politics ). В этом отношении прослеживается некая концептуальная общность либеральной и марксистской версий глобалистских теорий, одинаково концентрирующих внимание на возрастании роли экономической и транснациональной интеграции, а соответственно, ослаблении значения территориальности и роли государства в сфере мировой политики.

Согласно логике теорий глобализма государство и система государственной власти перестают быть приоритетным объектом политического анализа мировой политики. Соответственно, в сферу политического анализа следует включать также деятельность негосударственных акторов и структур. Исходя из тезиса о сложности взаимосвязи сосуществующих в мировой политике государственных и негосударственных акторов и систем, выдвигается положение о необходимости комплексного подхода, выходящего за рамки государствоцентричного подхода к анализу проблем безопасности и рисков международного терроризма.

Ключевой идеей глобалистских теорий является обоснование независимой роли в мировой политике обоих видов транснациональных образований: корпораций, негосударственных социальных и политических организаций, с одной стороны, и межправительственных (международных) организаций и режимов, с другой.

В центре внимания исследований, проводимых в рамках теорий глобализма, является проблема влияния сетей ( Networks ), составляющих структуру взаимодействия многообразных акторов мировой политики на самых различных уровнях, на пересмотр принципа территориального суверенитета как основополагающего в системе международных отношений.

Государство в глобалистских теориях в отличие от неореалистических теорий, интерпретируется лишь как составная часть данных сетей, далеко не всегда выполняющая функцию контроля сетей. Глобалистские теории содержат положение о тенденции роста влияния не государства, а именно сетевых структур как оказывающих на государство определенное давление и воздействие.

Оценивая характер связи глобализации и безопасности, сторонники глобализма обосновывают тезис об усилении под влиянием глобализации тенденции к усложнению проблемы безопасности в современном мире, что сопровождается одновременно ослаблением роли государства в обеспечении безопасности и сокращением механизмов эффективного контроля и реализации соответствующих стратегий. В этой связи глобалисты выдвигают тезис о большей эффективности политических стратегий, предполагающих сотрудничество государств в сфере безопасности, особенно на региональном уровне.

Объектом особого внимания для сторонников данного подхода является анализ механизмов воздействия процессов глобализации в целом, и таких специфических ее аспектов, как финансовая глобализация, либерализация внешнеэкономической деятельности и торговли, глобальные проблемы международного терроризма и ухудшения окружающей среды, в частности, на реальные действия акторов мировой политики и характер их взаимодействия в системе международных отношений.

Различие марксистской и либеральной моделей концептуализации глобализации и проблемы безопасности носит скорее нормативный, чем принципиальный содержательный характер. Обе версии акцентируют внимание на макроструктурах и макропроцессах, связанных с глобализацией и трактуют изменение структуры системы международных отношений как обретающий форму противостояния центра и периферии. Модель, основанная на концептуальной дихотомии центр–периферия является общей для обоих вариантов модели. Отличие состоит в оценке характера структуры системы международных отношений. В марксистской версии данная структура рассматривается как эксплуататорская, несправедливая, нестабильная и непрогрессивная в своей основе. В либеральном варианте – она прогрессивна, имеет потенциал для развития периферии, а рост тенденций к нестабильности развития оценивается как требующий создания эффективной системы управления рисками безопасности, в первую очередь, в рамках институциональных механизмов и решений.

В соответствии с тезисом о сетевом характере структуры современной системы международных отношений представителями глобалистского направления разрабатывается положение о переходе от Вестфальской системы, характеризовавшейся доминирующей ролью держав с соответствующим военным потенциалом, к пост-Вестфальской структуре, в рамках которой контроль с помощью силы может осуществляться не только государствами, но и негосударственными акторами, создающими риски и угрозы безопасности мирового сообщества.

Тезис о сетевом характере структуры системы международных отношений самым непосредственным образом связан с исходным положением глобализма о доминировании детерриториализации как детерминирующем факторе рисков безопасности международных отношений. Отсюда – доминирующая роль глобализма в разработке проблемы функционирования террористических сетей, в том числе международной террористической организации Аль-Каида, в частности, таких аспектов, как транснациональные операции и методы террористической деятельности, усиление в структуре идентичности значения религиозной идентичности и другие.

Предметное поле глобалистских исследований рисков безопасности международных отношений в контексте роста угрозы международного терроризма составляют следующие приоритетные проблемы:

– проблема экономической безопасности, нестабильности либерального международного экономического порядка ( Liberal International Economic Order = LIEO ) и угрозы кризисного развития. Традиционными темами остаются: разработка, реализация и эффекты режимов, регулирующих систему мировой торговли и развития финансовой инфраструктуры. Соответствующие проблемы изучены в работах Джона Аркуилла ( Arquilla J .), Дэвида Ронфелда ( Ronfeld D .), Рона Гунарантны ( Gunaratna R .), Клэр Стерлинг ( Sterling C .) и других.

– угроза экономической безопасности и стабильности либерального международного экономического порядка ( LIEO ) со стороны транснациональной организованной преступности, связанной, в частности, с отмыванием денег, контрабандой наркотиков, оружия, незаконной иммиграцией и другими видами преступлений. Данные проблемы разрабатываются в исследованиях Ховарда Абадински ( Abadinsky H .), Андре Боссарда ( Bossard A .), Питера Чолка ( Chalk P .), Алана Дюпона ( Dupont A .), Роя Годсона ( Godson R .), Фила Уильямса ( Williams Ph .), Каролины Гернандес ( Hernandez C .), Джины Петтугален Puttugalan G .), Реймонда Кенделла ( Kendell R .), Питера Лупши ( Lupsha P .), Р. Нейлора ( Naylor R . T .), Алекса Шмида( Schmid A .), Димитри Власиса ( Vlassis D .).

Террористические и мафиозные структуры по своей организационной структуре и методам имеют немало общего, прежде всего в том, что их сетевые структуры проникают в структуры государственной власти, а также разрушают паттерны региональной и глобальной систем безопасности. Не смотря на различие целей, в ряде моментов они могут быть общими, прежде всего в вопросах, связанных с финансированием сетей и торговлей оружием.

– проблема неустойчивости LIEO , связанной с угрозой кибервойн и зависимостью существующих систем безопасности от информационных технологий.

Третье направление в теории международных отношений представлено регионалистической теоретической перспективой ( Regionalist Perspective ).

Регионалистические теории безопасности исходят из двух теоретических допущений. Первая исходная посылка основана на идее о снижении противостояния сверхдержав и новом качестве современной мировой политики, связанном с изменением структуры политических интересов и утратой заинтересованности большей части стран мира в борьбе за глобальное господство.

Второе допущение состоит в трактовке сложившейся после окончания холодной войны структуры системы международных отношений как характеризующейся преобладанием национального интереса в обеспечении динамичного развития собственного государства, что способствует формированию позиции неучастия государств в военных кампаниях и стратегическом противоборстве в зонах конфликта. Такая позиция предполагает установку на пересмотр военно-политических отношений таким образом, чтобы избежать возможности вмешательства во внутренние дела сверхдержав.

Итак, регионалистическая традиция в трактовке безопасности отличается акцентом на исходном положении, содержащем утверждение о существенном значении динамики региональной безопасности как составной части всей системы международной безопасности, в целом. Соответствующих позиций придерживаются Барри Бузан ( Busan B .), Артур Стейн ( Stein A .), Стивен Лобелл ( Lobel S .), Дэвид Лейк ( Lake D . A .), Патрик Морган ( Morgan P .) и другие исследователи.

Регионализму присущи элементы как неореализма, так и глобализма В то же время регионализм отличает иной, не общемировой (глобальный), а региональный уровень политического анализа. Характерно, что именно регионализм представляет собой тот сегмент теории международных отношений, в рамках которого имеются реальные предпосылки для формирования комплексного подхода, соединяющего наиболее конструктивные идеи и технологии неореализма, глобализма, регионализма и других подходов.

Интегративный потенциал регионализма обеспечивается его общностью с неореализмом в вопросах трактовки территориальности и безопасности как исходных положений соответствующих теорий. Тренд к комбинированию элементов регионализма и глобализма возможен в связи с усилившимся вниманием сторонников новейших глобалистских теорий к региональным аспектам экономической интеграции и региональному уровню экономической безопасности исследуемых образований.

Вместе с тем, дифференциация остается пока ведущей тенденцией развития современной системы теоретического знания о проблемах безопасности международных отношений в условиях глобализации. Регионализм, выступая потенциально наиболее перспективной линией теоретической интеграции и обладая наибольшим в этом отношении инновационным потенциалом, пока остается в конкурирующих отношениях и с неореализмом, и с глобализмом по целому ряду моментов.

Расхождение регионализма и неореализма определяется устойчивой консервативностью неореалистических теорий, ориентирующихся, как правило на одноуровневые технологии и схемы политического анализа, ограниченные традиционным выбором в пользу системного уровня анализа, рассмотрением в качестве ведущего актора мировой политики государства, предпочтением сугубо военно-политических аспектов исследования и материалистической трактовки изучаемых явлений и процессов.

Тем не менее, наблюдаются взаимные корректировки в рамках того и другого направления политического анализа международной безопасности. Неореалисты в ряде случаев склоняются к признанию того, что системный уровень не всегда доминирует и является не единственным в политическом анализе безопасности в современных условиях. Регионалисты, в свою очередь, все чаще включают в свои многоуровневые схемы, помимо уровеней отдельного образования, региона, межрегионального уровня, также и глобальный уровень. Кроме того, в работах, выполненных в рамках регионалистических теоретических моделей, нередки случаи интерпретации неореалистической концепции многополярности/однополярности через рассмотренные проблемы влияния вариантов глобальной поляризации на процессы, развертывающиеся на региональном уровне.

Размежевание регионализма и глобализма в теории международных отношений менее очевидно и не столь четко структурировано как расхождение позиций регионализма и неореализма. Разногласия с глобалистами существует не столько по линии концептуальных спецификаций, касающихся структуры системы международных отношений, сколько в отношении ключевой для глобализма исходной посылки, содержащей утверждение о глобальной детерриториализации как основополагающей идеи для понимания современной мировой политики и безопасности. Еще одной основой для разногласий выступает глобалистская идея о свертывании многоуровневой структуры системы международных отношений в направлении формирования одноуровневой глобальной системы.

В действительности, данные расхождения имеют в большей мере декларируемый, чем принципиальный характер. Новое крыло современного глобализма склонно исходить скорее из идеи диалектического единства территориальности и детерриториализации. В ряде исследований проводится мысль о повышении роли аспектов регионализации (в частности, связанных с процессами экономической интеграции и формированием региональных структур и групп интересов) как следствия глобализации и связанных с нею процессов.

По сути, и глобалисты, и регионалисты склоняются к общей позиции в понимании детерриториализации, с одной стороны, принимая во внимание реальность данного глобального тренда, и с другой стороны, соглашаясь в том, что территориальность остается определяющим фактором динамики многих процессов в экономическом и политическом секторах глобального развития, а также связанных с ними проблемах безопасности. Именно региональный подход сегодня обладает более развитой эмпирической и теоретической базой, обеспечивающей корректность понимания и достоверность политического анализа динамики международной безопасности в современных условиях.

В этом отношении обоснованной представляется позиция Б. Бузана и его оценка теоретического потенциала регионалистских теорий безопасности в политическом анализе международного терроризма и деятельности международных террористических организаций, в частности, организационной структуры сети аль Каиды и ее методов.

Б. Бузан подчеркивает значимость рассмотрения региональной безопасности в качестве ключевого компонента глобальной безопасности и стабильности мирового порядка. Корректной представляется его позиция, с одной стороны, учитывающая транснациональный характер методов аль Каиды и глобальные качественные характеристики организационной структуры, с одной стороны, и предусматривающая необходимость рассмотрения деятельности данной террористической сети как связанной с динамикой региональной безопасности на Ближнем Востоке, которая детерминирована процессом функционирования однополярной глобальной структуры международных отношений, с другой.

В этой связи теоретик отмечает: «Хотя аль Каида и демонстрирует себя как детерриториализированный, транснациональный игрок на мировой арене, ни по своей природе, ни по своим действиям, ни по мотивам этих действий, данная организация не может рассматриваться вне ее связи как с региональными структурами безопасности, так и с процессами, происходящими на глобальном уровне, что в свою очередь, является неотъемлемой чертой регионального анализа. Международный терроризм данного типа и масштаба …, безо всякого сомнения, усилил нетерриториальный аспект безопасности. Но он неотделим от динамики территориальных процессов, и пришло время рассмотрения этих процессов в качестве основного структурирующего принципа международной безопасности… Регионалисты могут внести свой вклад тем, что способны предложить конструктивный путь решения проблемы аль Каиды. Пока не будет решена проблема Ближнего Востока, не пересмотрена политика США и та роль, которую данная сверхдержава играет в динамике региональной безопасности, истоки, питающие Аль Каиду, останутся нетронутыми».

Четвертое направление, утвердившиеся в современной теории международных отношений – конструктивизм ( Constructivist Perspective ). Отличие данной теоретической перспективы от подходов, рассмотренных выше, состоит в ориентации политического анализа на изучение динамики социальнополитического взаимодействия и процессах конструирования смысловых значений, общих для интерсубъективного понимания связанных с взаимодействием процессов. Конструктивистский подход оставляет за пределами политического анализа традиционные проблемы выбора уровня анализа, выбора определенного типа единиц в политическом анализе безопасности. Приоритетом для конструктивизма выступает исследование поведения социальных и политических субъектов.

Преимущество конструктивизма состоит в его способности выявлять и распознавать дискурсы, определяющие концептуальные основы организованного терроризма и контртерроризма, а также соответствующие данным дискурсам конкретные импликации ( Implications ), определяющие функционирование и структуру системы безопасности международных отношений. В политическом анализе безопасности одной из актуальных проблем является выявление мотивов насилия, прежде всего связанного с религиозным терроризмом. Именно конструктивистские модели политического анализа содержат необходимые для решения этой проблемы схемы и технологии.

Приоритетными темами для конструктивизма выступают:

– возможные эффекты акций международного терроризма и их влияние на развитие международного сообщества: а) укрепление мирового сообщества благодаря появлению зоны общих интересов ряда государств в обеспечении безопасности, б) ослабление международного сообщества в связи со снижением роли, изменением функций и структуры государства, а также появлением новых разногласий между государствами, в) изменение сообщества за счет привнесения одних норм в качестве приоритетных и оттеснением других на периферию интересов в структуре взаимодействия.

– цивилизационные аспекты влияния глобальной проблемы международного терроризма.

Сформировалось два основных течения в конструктивизме. Плюрализм представлен сторонниками модели дисаггрегированного международного сообщества, в структуру которого входят разнообразные устойчивые солидаризированные региональные международные сообщества по типу ЕС, которые образуют более глубокое, плюралистическое в своей основе, глобальное международное сообщество.

Течение, представленное сторонниками солидаризма, отражает представления о сильном международном сообществе, объединенном общностью норм, правил и институтов, регулирующих отношениями между членами глобального общества.

В целом, современная теория международных отношений представляет собой систему научного знания, характеризующуюся дифференцированностью теоретических подходов и отсутствием доминирующей теории. Каждое из существующих теоретических направлений исследования проблем безопасности и рисков глобального развития отражает какой-либо особый аспект, дополняющий картину в целом. Многие теоретики не видят необходимости в разработке каких-либо новых, отличных от существующих теоретических перспектив, теорий. Тем не менее, современные аналитики допускают в качестве оптимального пути развития политического анализа синтез теорий и не поддерживают излишнюю увлеченность выявлением существующих между ними различий.

 

Ruggie J.G. Territoriality and Beyond: Problematizing Modernity in International Relations // International Organization. 1993. Vol. 47. N 1. P. 172–174.

Buzan B. Implications for the Study of International Relations // Global Responses to Terrorism / Mary Buckley and Fawn Eds. London and New York : Routledge, 2004. P. 297.

Waltz K.N . Theory of International Politics Reading , MA : Addison-Wesley, 1979; Walt S.M. The Origins of Alliances. Ithaca ; Cornell University Press, 1987; Hansen B. Unipolarity and the Middle East . Richmond : Curzon Press, 2000; Abshire D . US Foreign Policy in the Post-Cold War Era: The Need for a Agile Strategy // Washington Quarterly. 1996. Vol. 19. N 2.

Singh R. Superpower Response: The United States of America // Global Responses to Terrorism / Mary Backley and Rick Fawn Eds. London and New York : Routledge , 2004. P . 52–66. Перл Р. О новом понимании терроризма // XXI век: вызовы и угрозы. 2004. С . 44–47.

Buzan B. Implications for the Study of International Relations // Global Responses to Terrorism / Mary Buckley and Fawn Eds. London and New York : Routledge, 2004. P. 301–302.

 

Busan B. Ibid., P. 302; Cameron G. The Chemical, Biological, Radiological and Nuclear (CBRN) Threat-Exaggeration or Apocalypse Soon? // Globalization and the New Terror: The Asia Pasific Dimension. P. 88–118; Haut F. The Asymmetric Character of the Evolving Chemical, Biological and Nuclear (CBN) Threat / David Martin Jones Ed. Cheitenhum, UK and Northampton, MA USA: Edward Elgar, 2005. P. 119–126. Dolnik A. Justice Beyond Question? Military Responses to International Terrorism and Just War Theory // Perspectives. 2002. Vol. 18. P. 21–39; Preventing Nuclear Terrorism: The Report and Papers of the International Task Force on Prevention of Nuclear Terrorism / Alexander Y., Leventhal P. Eds. Lexington : Lexington Books, 1999; Cameron G. Nuclear Terrorism: A Threat Assessment for the 21-st Century. Basingstoke : Macmillan Press, 1999; Cameron G. WMD Terrorism in the United States : An Assessment of the Threat and Possible Countermeasures // Nonproliferation Review. 2000. Vol. 7. N 1; Falkenrath R., Newman R., Thayer B. America 's Achilles Heel: Nuclear' Biological and Chemical Terrorism and Covert Attack. Cambridge : The MIT Press, 1998; Laqueur W. The New Terrorism: Fanaticism and the Arms of Mass Destructions. Oxford : Oxford University Press, 1999; The Changing Face of Military Power / Dorman A., Smith M., Uttley M. Eds. London : Pulgrave, 2003; Huntington S. The Clash of Civilizations and the Remaking of World Order. New York : Simon and Schuster, 1996.

Buzan B. Implications for the Study of International Relations // Global Responses to Terrorism / Mary Buckley and Rick Fawn Eds. London and New York : Routledge, 2004. P. 297; Hel D., McGrew A., Goldblatt D., Perraton J. Global Transformation: Politics, Economics and Culture. Cambridge : Polity Press, 1999; The Political Economy of Globalization / Ngaire Woods Ed. Basingstoke : Macmillan, 2000; Scholte J.A. Globalization: A Critical Introduction Basingstoke : Macmillan, 2000. Clark I. Globalization and International Relations Theory. Oxford : Oxford University Press, 1999.

Guehenno J.-M. The Impact of Globalization on Strategy // Survival. 1998–1999. Vol. 40. N 4. P. 5–19; Barkawi T., Laffey M. The Imperial Peace: Democracy, Force and Globalization // European Journal of International Relations. 1999. Vol. 5. N 4. P. 403–434.

Buzan B. Implications for the Study of International Relations // Global Responses to Terrorism / Mary Buckley and Rick Fawn Eds. London and New York : Routledge, 2004. P. 298.

Arquilla J., Ronfeld D. Networks and Netwars: The Future of Terror, Crime and Militancy. Santa Monica : RAND, 2001; Arquilla J., Ronfeld D. The Advent of Netwar. Santa Monica : RAND , 1996; Gunaratna R. Inside al-Qaeda: Global Network of Terror. New York : Columbia University Press, 2002; Sterling C. The Terror Network. New York : Holt, Rinehart and Winston, 1981; Juergensmeyer M. The New Cold War: Religious Nationalism Confronts the Secular State . Berkeley : University of California Press, 1993; Juergensmeyer M. Terror in the Mind of God: The Global Rise of Religions Violence. Berkeley : University of California Press, 2000; May R.J. The Religious Factor in Tree Minority Movements // Contemporary Southeast Asia . 1992. Vol. 13. N 4.

Shoub Q. Economic Globalization and Transnational Terrorism // International Journal of the Peace Science Society. 2004. Vol. 48. N 2. P. 230–258; Frankel J. Globalization of the Economy // Governance in Globalizing World / Joseph Nye and John Donahue Eds. Washington, DC Brookings Institution, 2000; Garret G. Global Markets and National Politics: Collision, Course or Virtuous Circle? // International Organizations. 1998. Vol. 52. P. 149–176; Freeland Ch. How Can Sound Customer Due Diligence Rules Help Prevent the Misuse of Financial Institutions in Financing Terrorism? // Financing Terrorism / Mark Pieth Ed. Dordrecht; Boston . London : Kluwer Academic Publisher, 2004. P. 41–48. Quinn D. The Correlates of Change in International Financial Regulation // American Political Science Review. 1997. Vol. 91. P. 531–551.

Abadinsky H. Organized Crime. Chicago : Nelson-Hall Publishers, 1994; Bossard A. Transitional Crime and Criminal Law. Chicago : University of Illinois and Office of International Criminal Justice, 1990; Chalk P. Grey Area Phenomena in Southeast Asia . Canberra : Strategic and Defence Studies Centre, 1997; Clalk P. Heroin and Cocaine: A Global Threat // Jane's Intelligence Review. 1998. Special Report N 18, July; Chalk P. Low Intensity Conflict in Southeast Asia : Piracy, Drug January / February; Chalk P. Commercial Insergency and the Southeast Heroin Trade // Studies in Conflict and Terrorism. 2000. Vol. 23. N 2; Chalk P. Non-Military Security and Chaos on National and International Security. London :Mcmillan, 2000; Dupont A. Transnational Crime, Drugs and Security in East Asia // Asian Survey. 1999. Vol. 39. N 3; Godson R., Williams Ph. Strengthening Cooperation Against Transnational Crime: A New Security Imperative // Transnational Organized Crime. 1998. Vol. 4/3–4, Autumn/Winter; Hernandez C., Pattugalan G. Transnational Crime and Regional Security in the Asia Pacific Manila : Institute for Strategic and Development Studies and Conncil for Security Cooperation in the Asia Pacific, 1990; Kendall R. Responding to Transnational Crime // Transnational Organized Crime. 1998. Vol. 4/3–4, Autumn/Winter; Naylor R.T. From Cold War to Crime War: The Search for a New National Security Threat // Transnational Organized Crime. 1995. Vol. 1. N 4; Schmid A. The Links between Transnational Organized Crime and Terrorist Crimes // Transnational Organized Crime. 1996. Vol. 2. N 4; Vlassis D. Drafting the United Nations Convention Against Transnational Organized Crime // Transnational Organized Crime. 1998. Vol. 4/3–4. Autumn/Winter; Williams Ph. The New Security Threat: Transnational Criminal Organizations and International Security // Criminal Organizations. 1995. Vol. 9/3. Summer; Lupsha P. Transnational Organized Crime Versus the Nation State // Transnational Organized Crime. 1996. Vol. 2/1. Spring.

Zanini M. The Networking of Terror in the Information Age // Globalization and the New Terror / David Martin Jones Ed. Cheltenham , UK and Northampton , MA USA : Edward Elgar, 2005. P. 159–181; Lemos R. Hacktivism: Mideast Cyberwar Heats Up On Line/ ZdNet New, 6 November // http://www.sdnet.com ; McKay N. Do Terrorist Troll the Net? // Wired News. 4 November // http://www.wired.com . 1 May 2003.

Busan B. The Implications for the Study of International Relations // Global Responses to Terrorism / Mary Buckley and Rick Fawn Eds. London and New York : Routledge, 2004. P. 299; Stein A.A., Lobell S.E. The End of the Coldwar and the Regionalization of International Security in a New World / David A. Lake and Patrick M. Morgan Eds. University Park: Pennsylvania State University Press, 1997. P. 119–120; Lake D. Regional Security Complexes: A Systems Approach // Regional Orders: Building Security in a New World / David A. Lake and Patrick M. Morgan Eds. University Park: Pennsylvania State University Press, 1997. P. 61; Busan B., Segal G. The Rise of the Life Power: A Strategy for Postmodern States // World Policy Journal. 1996. Vol. 13. P. 1–10; Busan B., Waver O., Wide J. Security: A New Framework for Analysis. Boulder CD: Lynne Rienner, 1998; Busan B., Waver O. Regions and Power: The Structure of International Security. Cambridge : Cambridge University Press, 2003.

Busan B. Implications for the Study of International Relations // Global Responces to Terrorism / Mary Backley and Rick Fawn Eds. London and New York : Routledge, 2004. P. 299–300; Lake D. Regional Security Complexes: A Systems Approach // Regional Orders: Building Security in a New World / David A. Lake and Patrick M. Morgan Eds. University Park: Pennsylvania State University Press, 1997. P. 61–62; Schweller R.L. Realism and the Present Great Power System: Growth and Positional Conflict over Scarce Resourses // Unipolar Politics: Realism and State Strategies After the Cold War / Ethan B. Kapstein and Michael Mastanduno Eds. New York : Colambia University Press, 1999. P. 41–42; Wivel A. The Integration Spiritual: International Security and European Integration 1945-1999. Copenhagen: PhD Dissertation Institute of Political Science, University of Copenhagen, 2000; Hausen B. Unipolarity and the Middle East. Richmond : Curzon Press, 2000.

Busan B., Waver O., Wide J. Security: A New Framework for Analysis. Boulder CD: Lynne Rienner, 1998. P. 113–115; Katzenstein P. Regionalism in Comparative Perspective // Cooperation and Conflict. 1996. Vol. 31. N 2. P. 126–127; Hurrell A. Regionalism in Theoretical Perspective // Regionalism in World Politics: Regional Organization and International Order / Louise Fawcett and Andrew Hurrell Eds. Oxford : Oxford University Press, 1995. P. 53–58.

Buzan B. Implications for the Study of International Relations // Global Responses to Terrorism / Mary Buckley and Rick Fawn Eds. London and New York : Routledge, 2004. P. 300.

Buzan B. Ibid., P. 305.

Keophane R.O. The Globalization of Informal Violence, Theories of World Politics and the Liberalism of Fear. New York : SSRC, 2002; Campbell D. Writing Security: United Minneapolis : Minnesota University Press, 1992; The Culture of National Security: Norms and Identity in World Politics / Peter J. Katzenstein Ed. New York : Columbia University Press, 1996.

Keohane R.O. Ibid., P. 7; Busan B., Little R. International Systems in World History. Oxford : Oxford University Press, 2000; Busan B., Little R. Why International Relation has Failed as an Intellectual Project and what to do about it? // Millennium. 2001. Vol. 30. N 1. P. 19–39.

 
 

CREDO - копилка

на издание журнала
ЯндексЯндекс. ДеньгиХочу такую же кнопку