CREDO NEW теоретический журнал

Поиск по сайту

Главная arrow Подшивка arrow 2006 arrow Теоретический журнал "Credo" arrow Бог и власть,В. А. Бачинин
Бог и власть,В. А. Бачинин

В. А. Бачинин

доктор социологических наук

  

Бог и власть


Власть представляет собой способность одних социальных субъектов принуждать других субъектов совершать определенные действия как нормативного, так и анормативного характера. Неотъемлемым атрибутом власти является иерархически-субординационная вертикальность отношений господства (доминирования)-подчинения, позволяющая высшим указывать цели, ставить задачи, отдавать распоряжения, а низшим повиноваться и выполнять. Властное взаимодействие может осуществляться как насильственными (с помощью оружия, «кулачного права», психологического террора), так и ненасильственными (нравственный авторитет, апелляции к разуму, традициям, общественной необходимости, чувству долга, ответственности, совести) методами. Для него характерна как прямая, так и обратная связь, свидетельствующая о том, что не только объект властных распоряжений зависит от властвующего субъекта, но и наоборот.
Иерархия как онтологическое основание властных отношений.
 Сущность власти раскрывается через принцип иерархии (греч. hieros -- священный и arche – власть; букв. священноначалие, священновластие). Иерархичность означает соподчиненность различных уровней вертикально организованной системы. В социальной сфере иерархия предполагает упорядоченные, субординированные отношения между общественными группами, располагающимися на разных социальных уровнях, играющими различные общественные роли и обладающими разными правами и обязанностями. На это обращали внимание уже мыслители античности. Так, Платон сформулировал в диалоге «Государство» идею иерархии социальных групп (правители – стражи - труженики).
Среди христианских мыслителей одним из первых обратился к понятию иерархии Псевдо-Дионисий Ареопагит. Он использовал его, во-первых, для описания организационных структур христианского духовенства и, во-вторых, при характеристике той меры церковной власти, которой обладают священнослужители разного ранга.
Сакральная власть.
Власть выступает в двух основных формах – сакральной и светской.  Сакральный характер носит власть Творца над Его творениями, власть Иисуса Христа, апостолов и Церкви над людьми.
Бог властвует над всем сущим абсолютно и безусловно. Его могуществу подчиняется вся Вселенная в целом, и каждый из ее элементов в отдельности. Небесные светила, земной и подземный миры, все материальные предметы, живые организмы и духовные существа пребывают в полной Его власти. «Преисподняя обнажена перед Ним, и нет покрывала Аваддону. Он расстилает север над пустотою, повесил землю ни на чем. Он заключает воды в облаках Своих, и облако не расседается под ними. Он поставил престол Свой, распростер над ним облако Свое. Черту провел над поверхностью воды, до границ света со тьмою.  Столпы небес дрожат и ужасаются от грозы Его. Силою Своею волнует море и разумом Своим сражает его дерзость. От духа Его – великолепие неба» (Иов. 26, 6 – 13).
Во власти Бога все времена и сроки. История течет по Его повелению. Его промыслу подчинен человек, подобный глине в руках мастера-горшечника. В Его власти распространять благоволение на верующих в Него, прощать кающихся грешников и ввергать в геенну огненную тех, кто в Него не верит.
Бог властвует не только прямо, непосредственно, но и опосредованно, через избранных детей Своих. Все формы земной власти восходят к Нему и исходят от Него. Он наделяет одних людей властными полномочиями над другими. Через пророков, священнослужителей, царей, судей осуществляется Его власть на земле.
Сын Божий, Иисус Христос, будучи одним из трех лиц Святой Троицы, обладает столь же абсолютной властью, как и Бог-Отец.  Вместе с тем Он постоянно подчеркивает, что всегда беспрекословно подчиняется Отцу Небесному и исполняет Его волю. Бог-Отец дает Ему власть и силу прощать грехи, исцелять больных, воскрешать мертвых, укрощать стихии. Он же имеет власть над духами зла – бесами. Последние, в свою очередь, способны подчинять себе людей. Но их власть не  безгранична; она действенна лишь в пределах, определенных Богом.
Иисус ведет себя среди людей как власть имеющий потому, что, покорный воле Бога-Отца, действительно наделен Им этой властью в полной, абсолютной мере. Воскресший Иисус говорит ученикам: «Дана Мне всякая власть на небе и на земле. Итак, идите, научите все народы, крестя их во имя Отца и Сына и Святого Духа, уча их соблюдать всё, что Я повелел вам; и се, Я с вами во все дни до скончания века. Аминь» (Мф. 28, 18 – 20).
В своей земной жизни Христос подчиняется земным властелинам, признает, что они свыше наделены властными полномочиями. При этом Ему ведомы как возможности, так и пределы их власти. Подчиняясь власти римского прокуратора Понтия Пилата, Иисус, однако, твердо заявляет, что тот не имел бы над Ним никакой власти, если бы ему она не была дана свыше».
Власть государства.
Важнейшим носителем светской власти является государство. Обладающее разветвленной системой средств насильственного и ненасильственного принуждения, оно требует от индивидов подчинения своей воле, соблюдения всех своих предписаний, поскольку в этом видит важный залог стабильного социального порядка. Священное Писание хотя и не наделяет светскую власть сакральными свойствами, но указывает на ее санкционированность свыше. Иерархический принцип мироустройства требует, чтобы и в социальной жизни действовала логика отношений властвования и подчинения. Отсюда однозначная категоричность тезиса о том, что нет власти не от Бога (Рим. 13, 1).
Иоанн Златоуст утверждал, что подчинение властям не подрывает благочестия того, кто подчиняется. Повиновение начальствующим – это не добровольная уступка, а долг христианина. Закон соподчиненности установил Бог, который грозно отмстит всякому презрителю оного. Бог никогда не поощряет безначалия, поскольку это зло, производящее замешательства среди людей. «Тысячами выгод государства обязаны своим правительствам, - писал Иоанн Златоуст в своем толковании «Послания к Римлянам» апостола Павла. – Если упразднить начальство, все расстроится и разрушится: не устоят ни города, ни селения, ни дома, ни торговые рынки, ни какое другое заведение; напротив, все ниспровергнется от того, что сильнейшие поглотят слабейших. Страх со стороны начальников не позволяет расслабевать от беспечности… Если бы не было совсем страха от начальников, до какого неистовства не дошли бы дерзкие люди? Не разрушили бы они у нас города до основания и, повернув все вверх дном, не лишили бы нас и самой жизни? Живущие благочестиво не имеют нужды в мерах исправления со стороны начальников: «Закон положен не для праведника» (1 Тим. 1, 9). Но люди порочные, если бы не были удерживаемы страхом от начальников, наполнили бы города бесчисленными бедствиями».
Государство как коллективный субъект высшей власти выполняет управленческие, распорядительские функции в масштабах общества как целого. Используя имеющуюся в его распоряжении модель отношений по типу «господства — подчинения», государство и побуждает, и принуждает индивидов к законопослушному поведению. Сила организационно-управленческих воздействий, исходящих от государства, позволяет поддерживать общественную жизнь в равновесно-динамическом состоянии, сглаживать остроту противоположных интересов, пресекать разрушительные раздоры, тушить опасные очаги социальной энтропии.
Для того чтобы все эти усилия действительно способствовали развитию и укреплению принципов цивилизованного общежития, они должны опираться на твердые религиозные, моральные и правовые основания. Власть непременно должна быть легитимной и поддерживаться большинством граждан. Это является обязательным условием ее способности добиваться повиновения и исполнения своих требований. В обстановке легитимности отношения господства-подчинения воспринимаются как естественные и необходимые, органично вписывающиеся в общий порядок вещей.
Другое требование к верховной власти заключается в необходимости соответствия ее действий критериям общественного блага и справедливости. Несправедливые требования, идущие вразрез с интересами абсолютного большинства граждан, даже если они исходят от легитимной власти, не станут поддерживаться и исполняться с безоговорочным рвением. Напротив, они будут повсеместно встречать скрытое или явное сопротивление.
Носители светской власти должны учитывать, что существуют социально-духовные сферы, на которые их властные полномочия не должны распространяться. М. Лютер в своей работе «О мирской власти и пределах подобающего ей повиновения» (1523) утверждал, что областью, куда мирская власть не имеет права вступать, является сфера свободы вероисповедания. Государство не должно вмешиваться в дела веры. Там же, где подобное происходит и оно пытается установить контроль над совестью граждан, это следует расценивать как злоупотребление властью и, по возможности, противостоять и противодействовать ему.
Власть — главный атрибут и модус государственности, ее важнейшая функция. Внешне она выглядит, как право государства принимать ответственные решения и добиваться от граждан их выполнения, а также как способность изменять поведение  индивидов и групп, прибегая, при необходимости, к принуждению. В подобном понимании власти скрыто противоречие, которое может быть представлено в виде исторически образовавшейся антиномии. Она складывается из двух взаимоисключающих высказываний, одно из которых принадлежит греческому философу Платону, а другое – прусскому королю Фридриху II. Платон в своем диалоге «Государство» утверждал, что наилучшая из всех форм правления та, при которой вся полнота власти в государстве  принадлежит философам. Фридрих II  высказал противоположную мысль, опровергающую благоприятный платоновский прогноз: «Если бы я захотел разорить какую-нибудь страну, я отдал бы ее в управление философов». Как бы то ни было, но данная антиномия свидетельствует о несовершенстве тех средств и методов управления, которыми располагают люди, даже если они - умнейшие и  мудрейшие. Отсюда один шаг до признания необходимости теократии как такой формы властвования, при которой определяющая роль в деле управления государством будет принадлежать Богу и Его доверенным лицам – пророкам и почитающим их, богобоязненным монархам.
Для того, чтобы бремя власти не было слишком тяжело для тех, кто должен подчиняться вышестоящим, существуют нормы естественного и позитивного права. В качестве ценностно-нормативного  посредника-медиатора право позволяет адаптировать властные требования государственной системы к антропологическим, психологическим особенностям конкретных индивидов. Люди, нуждающиеся не только в порядке, но и в свободе, требующие уважения к их личному достоинству,  готовы подчиняться и служить верховной власти, если ее распоряжения действуют не непосредственно, а через буферный механизм правозащитной системы.
Императорская Россия после Петра I знала два основных типа правления – репрессивный и либеральный. Первый был представлен Павлом I, Николаем I, Александром III. Второй – Екатериной II, Александром I, Александром II и Николаем II. Примечательно, что обе модели власти строго чередовались между собой на протяжении более полутора столетий. Что же касается того типа правления, который осуществлялся Петром Великим, то его особенность состояла в том, что первый российский император сочетал в своей политической деятельности регулятивные ресурсы обоих типов, репрессивного и либерального.
Отношения между государством и личностью как целым и частью составляют важный компонент содержания социальной жизни. Государство выступает при этом как источник закона и олицетворение права, а личность — как носитель свободы. В государстве власть является доминирующим началом, регулирующим отношения закона и свободы. Выступая в качестве деятельной причины, приводящей в рабочее, функциональное состояние всю систему права, она придает закону необходимую императивность и силу и вводит проявления индивидуальной свободы в русло цивилизованной законосообразности. Власть — главный модус государственности, ее важнейший атрибут и функция. Внешне она выглядит как способность изменять поведение  субъектов, как право государства принимать решения и добиваться от граждан их выполнения, прибегая, при необходимости, к принуждению. Государство как коллективный субъект высшей власти выполняет управленческие, распорядительские функции в масштабах общества как целого. Используя имеющуюся в его распоряжении модель отношений по типу «господства — подчинения», государство и побуждает, и принуждает индивидов к законопослушному поведению. Сила организационно-управленческих воздействий, исходящих от государства, позволяет поддерживать общественную жизнь в равновесно-динамическом состоянии, сглаживать остроту противоположных интересов, пресекать разрушительные раздоры, тушить опасные очаги социальной энтропии. Для того чтобы все эти усилия действительно способствовали развитию и укреплению принципов цивилизованного общежития, они должны опираться на твердые морально-правовые основания. Власть непременно должна быть легитимной и поддерживаться большинством граждан. Это является обязательным условием ее способности добиваться повиновения и исполнения своих требований. В обстановке легитимности отношения господства-подчинения воспринимаются как естественные и необходимые, органично вписывающиеся в общий порядок вещей. Это обстоятельство отмечал еще Аристотель, когда писал о естественном неравенстве между людьми и естественном превосходстве одних над другими, дающим право взрослым господствовать над детьми, мужчинам над женщинами и т.д. Так и легитимная верховная власть берет на себя роль деятельного причинного механизма, по воле которого в обществе совершаются необходимые социальные процессы.
Другое требование к верховной власти заключается в необходимости соответствия ее действий критериям общественного блага и справедливости. Несправедливые требования, идущие вразрез с интересами абсолютного большинства граждан, даже если они исходят от легитимной власти, не станут поддерживаться и исполняться с безоговорочным рвением. Напротив, они будут повсеместно встречать скрытое или явное сопротивление. Еще древние афиняне считали, что подчиняться несправедливым приказам властей — это участь рабов, но не свободных граждан. То есть субъекты власти должны постоянно помнить о том, что, выдвигая неправовые требования, они тем самым подвигают массовое правосознание на сопротивление им, вооружают граждан сознанием моральной правоты в противодействии приказам, постановлениям, законам, идущим сверху. В итоге эффект неправовых требований может оказаться противоположен желаемому и не укрепить государственную власть, а существенно ослабить ее. В наиболее серьезных случаях массовое возмущение может обернуться низвержением верховной власти. То есть деятельная причина вызовет не положительные изменения внутри правовой реальности, а напротив, отрицательные, злокачественные метаморфозы, в результате которых вся цивилизационная система может оказаться в проигрыше.
Безбожная власть (апостасия).
 Апостасия или власть апостатов (греч. apostatos – отступник, бунтарь, мятежник) - предельная форма отступления от христианства, сугубо негативное проявление политики секуляризации. Здесь в качестве отступника выступает само государство, бывшее некогда христианским. Подобная позиция противоречит порядку, установленному Богом, враждебна Его требованиям.
Те государства, где отвергается религия,  сами выбивают у своих народов из-под ног одну из главных опор морали, а значит и права. Оторванные от религии юридические нормы становятся откровенно относительными и условными. Индивиды с секулярным сознанием могут принимать законы, если признают их целесообразными и выгодными для себя, но они же с легкостью отвергнут их, если не увидят в них пользы. 
Одним из наиболее одиозных проявлений апостасии явилась политика большевизма, видевшего свою главную задачу в том, чтобы на практике реализовать идею абсолютно секулярного государства, полностью свободного от христианских традиций. Принципы христианской нравственности и естественного права изображались в большевистской интерпретации как фальшивые и лицемерные, предназначенные эксплуататорскими классами для обмана трудящихся. Большевизм, как писал Н. С. Трубецкой, сумел снять маску с секулярного человека и показать всем сатану в его неприкрытом виде и тем самым вселить во многих уверенность в реальности сатаны, а значит привести к вере в Бога (Трубецкой Н. С. Мы и другие // Русский мир: геополитические заметки по русской истории. М. – СПб., 2003. С. 784).
Только в большевистском идеологическом контексте мог возникнуть удивительный морально-политический парадокс, о котором писал митрополит Иоанн в книге «Самодержавие Духа» (СПб., 1995). Он вспомнил примечательный эпизод первых лет советской власти, когда в городе Свияжске местные большевики решили установить памятник первому богоборцу - Люциферу. Однако, после некоторых раздумий они посчитали фигуру Сатаны несовместимой с материалистическим мировоззрением и остановили свой выбор на Каину. Но некоторым этот библейский «герой» показался исторически недостоверным. В итоге сошлись на решении поставить памятник Иуде Искариоту как первому революционеру новой эры, восставшему против Иисуса Христа.
 Русский философ С. Н. Булгаков утверждал, что если государство не опирается на христианские ценности и нормы, то становится похожим на евангельского бесноватого, а картины его жизни начинают походить на то, что изобразил Ф. М. Достоевский в романе «Бесы». Именно так произошло с Россией, пережившей несколько революций, отвергнувшей Христа и в результате ставшей жертвой бесов разрушения, вошедших в ее социальное тело.
Теоретиков и практиков большевизма не смущало то, что они встали на путь откровенного сатанизма. Они бестрепетно избрали стратегию изъятия у граждан их естественных прав и свобод – свободы вероисповедания, права на собственность, на свободное волеизъявление и даже права на жизнь, развернув невиданные по масштабам репрессии.
Государственным орудием идеологического, антирелигиозного террора стали газета «Безбожник», начавшая выходить в 1922 г., и «Союз воинствующих безбожников», созданный в 1925 г. и возглавляемый Е. Ярославским (М. Губельманом). Членам «Союза», которых в 1932 г. было уже 5,6 млн. человек, вменялось в обязанность организовывать разнообразные антирелигиозные акции – погромы в церквах, сжигания икон и церковных книг, глумливые шествия, кощунственные комсомольские «пасхи» и «рождества». «Союз» имел право создавать свои ячейки на государственных предприятиях и в колхозах, в армии, школах и вузах. В 1929 г. на втором съезде «Союза» была принята резолюция, в которой провозглашалось, что через 5 лет Москва станет «безбожной столицей»
Жертвами религиозно-политического геноцида стали десятки тысяч служителей церкви и простых верующих. В результате подобной практики совершился исторический откат общества во внехристианское и одновременно в доправовое состояние, при котором государство, призванное по своей природе оберегать основы цивилизованности, охранять жизнь свободу и собственность своих граждан, большей частью отнимало их. По существу, была возрождена старая идея государства как «земного бога» или «Левиафана», цинически пренебрегающего христианскими нормами, идеями свободы, принципами законности, коренными интересами  граждан, относящегося к ним как к средствам достижения своих политических целей.
Но даже в этих условиях, когда из системы права были исключены религиозные и нравственные компоненты, власть не решилась править при помощи только лишь насилия и страха. Идеологическая машина сталинизма сделала все возможное, что внести в советское право сакральные элементы и сконструировать такую его полумифическую модель, в которой бы на первом месте в качестве ценностной доминанты стояла идеологема классовой справедливости.
Богобоязненная власть.
 Сила государства может проявлять себя как власть богобоязненная и власть безбожная. Русский социолог П. А. Сорокин писал о то, что умные, дальновидные правители уважают религию, не отвергают Бога, даже если сами не верят в Него. Подобная позиция объясняется тем, что они видят в Боге помощника, контролирующего соблюдение социальных норм гражданами. Нормы секулярного, позитивного права, в силу их относительного характера, далеко не всегда способны эффективно регулировать человеческое поведение. Поэтому правосознанию необходимы абсолютные нормативные основания, соотносящиеся с глубинными структурами человеческой психики, с потребностью людей в общепризнанном трансцендентном авторитете, т. е. Боге. Если же, как утверждает тот же Сорокин, первые лица государства являются искренне верующими людьми, то, при всех своих человеческих слабостях и недостатках, они все-таки предпочтительнее для народа и общества, чем находящиеся у власти ни во что не верящие безбожники.
Богобоязненная власть с уважением относится к религиозного права, признавая Бога его главным источником. И хотя в условиях общего процесса секуляризации сфера его компетенции может сужаться, а императивность предписаний уменьшаться, но даже при таких обстоятельствах оно служит важным подспорьем для позитивного права, и потому светские власти цивилизованных государств, относящих себя к христианской цивилизации, относятся к нему, как правило, благосклонно. Им близка идея единства права, морали и религии, позволяющая государству служить оплотом справедливости. Когда требования государственных законов совпадают с библейскими заповедями, то они не воспринимаются гражданами как покушение на их свободу и достоинство. И напротив, когда обнаруживаются расхождения между правом, с одной стороны, и религиозно-нравственными принципами, с другой, в душах людей неизменно будет рождаться чувство протеста против всей системы права и насаждающего ее государства. Иными словами, религия необходима государству, чтобы оно могло успешно развиваться, ибо только она способна дать государству возвышенные цели и направить энергию масс в русло созидания, а не разрушения.
В современных государствах степень секуляризованности всех сторон и сфер их жизнедеятельности зашла столь далеко, что возврат их на религиозные основания представляется крайне сложным. И христианское сознание здесь не должно обольщаться и надеяться на быстрый и легкий успех. «Изменение властной формы на более религиозно укорененную без одухотворения самого общества неизбежно выродится в ложь и лицемерие, обессилит эту форму и обесценит ее в глазах людей. Однако, нельзя вовсе исключить возможность такого духовного возрождения общества, когда религиозно более высокая форма государственного устроения станет естественной» (Основы социальной концепции Русской Православной Церкви. М., 2000. С. 58 – 59).

Власть представляет собой способность одних социальных субъектов принуждать других субъектов совершать определенные действия как нормативного, так и анормативного характера. Неотъемлемым атрибутом власти является иерархически-субординационная вертикальность отношений господства (доминирования)-подчинения, позволяющая высшим указывать цели, ставить задачи, отдавать распоряжения, а низшим повиноваться и выполнять. Властное взаимодействие может осуществляться как насильственными (с помощью оружия, «кулачного права», психологического террора), так и ненасильственными (нравственный авторитет, апелляции к разуму, традициям, общественной необходимости, чувству долга, ответственности, совести) методами. Для него характерна как прямая, так и обратная связь, свидетельствующая о том, что не только объект властных распоряжений зависит от властвующего субъекта, но и наоборот.
Иерархия как онтологическое основание властных отношений.
 Сущность власти раскрывается через принцип иерархии (греч. hieros -- священный и arche – власть; букв. священноначалие, священновластие). Иерархичность означает соподчиненность различных уровней вертикально организованной системы. В социальной сфере иерархия предполагает упорядоченные, субординированные отношения между общественными группами, располагающимися на разных социальных уровнях, играющими различные общественные роли и обладающими разными правами и обязанностями. На это обращали внимание уже мыслители античности. Так, Платон сформулировал в диалоге «Государство» идею иерархии социальных групп (правители – стражи - труженики).
Среди христианских мыслителей одним из первых обратился к понятию иерархии Псевдо-Дионисий Ареопагит. Он использовал его, во-первых, для описания организационных структур христианского духовенства и, во-вторых, при характеристике той меры церковной власти, которой обладают священнослужители разного ранга.
Сакральная власть.
Власть выступает в двух основных формах – сакральной и светской.  Сакральный характер носит власть Творца над Его творениями, власть Иисуса Христа, апостолов и Церкви над людьми.
Бог властвует над всем сущим абсолютно и безусловно. Его могуществу подчиняется вся Вселенная в целом, и каждый из ее элементов в отдельности. Небесные светила, земной и подземный миры, все материальные предметы, живые организмы и духовные существа пребывают в полной Его власти. «Преисподняя обнажена перед Ним, и нет покрывала Аваддону. Он расстилает север над пустотою, повесил землю ни на чем. Он заключает воды в облаках Своих, и облако не расседается под ними. Он поставил престол Свой, распростер над ним облако Свое. Черту провел над поверхностью воды, до границ света со тьмою.  Столпы небес дрожат и ужасаются от грозы Его. Силою Своею волнует море и разумом Своим сражает его дерзость. От духа Его – великолепие неба» (Иов. 26, 6 – 13).
Во власти Бога все времена и сроки. История течет по Его повелению. Его промыслу подчинен человек, подобный глине в руках мастера-горшечника. В Его власти распространять благоволение на верующих в Него, прощать кающихся грешников и ввергать в геенну огненную тех, кто в Него не верит.
Бог властвует не только прямо, непосредственно, но и опосредованно, через избранных детей Своих. Все формы земной власти восходят к Нему и исходят от Него. Он наделяет одних людей властными полномочиями над другими. Через пророков, священнослужителей, царей, судей осуществляется Его власть на земле.
Сын Божий, Иисус Христос, будучи одним из трех лиц Святой Троицы, обладает столь же абсолютной властью, как и Бог-Отец.  Вместе с тем Он постоянно подчеркивает, что всегда беспрекословно подчиняется Отцу Небесному и исполняет Его волю. Бог-Отец дает Ему власть и силу прощать грехи, исцелять больных, воскрешать мертвых, укрощать стихии. Он же имеет власть над духами зла – бесами. Последние, в свою очередь, способны подчинять себе людей. Но их власть не  безгранична; она действенна лишь в пределах, определенных Богом.
Иисус ведет себя среди людей как власть имеющий потому, что, покорный воле Бога-Отца, действительно наделен Им этой властью в полной, абсолютной мере. Воскресший Иисус говорит ученикам: «Дана Мне всякая власть на небе и на земле. Итак, идите, научите все народы, крестя их во имя Отца и Сына и Святого Духа, уча их соблюдать всё, что Я повелел вам; и се, Я с вами во все дни до скончания века. Аминь» (Мф. 28, 18 – 20).
В своей земной жизни Христос подчиняется земным властелинам, признает, что они свыше наделены властными полномочиями. При этом Ему ведомы как возможности, так и пределы их власти. Подчиняясь власти римского прокуратора Понтия Пилата, Иисус, однако, твердо заявляет, что тот не имел бы над Ним никакой власти, если бы ему она не была дана свыше».
Власть государства.
Важнейшим носителем светской власти является государство. Обладающее разветвленной системой средств насильственного и ненасильственного принуждения, оно требует от индивидов подчинения своей воле, соблюдения всех своих предписаний, поскольку в этом видит важный залог стабильного социального порядка. Священное Писание хотя и не наделяет светскую власть сакральными свойствами, но указывает на ее санкционированность свыше. Иерархический принцип мироустройства требует, чтобы и в социальной жизни действовала логика отношений властвования и подчинения. Отсюда однозначная категоричность тезиса о том, что нет власти не от Бога (Рим. 13, 1).
Иоанн Златоуст утверждал, что подчинение властям не подрывает благочестия того, кто подчиняется. Повиновение начальствующим – это не добровольная уступка, а долг христианина. Закон соподчиненности установил Бог, который грозно отмстит всякому презрителю оного. Бог никогда не поощряет безначалия, поскольку это зло, производящее замешательства среди людей. «Тысячами выгод государства обязаны своим правительствам, - писал Иоанн Златоуст в своем толковании «Послания к Римлянам» апостола Павла. – Если упразднить начальство, все расстроится и разрушится: не устоят ни города, ни селения, ни дома, ни торговые рынки, ни какое другое заведение; напротив, все ниспровергнется от того, что сильнейшие поглотят слабейших. Страх со стороны начальников не позволяет расслабевать от беспечности… Если бы не было совсем страха от начальников, до какого неистовства не дошли бы дерзкие люди? Не разрушили бы они у нас города до основания и, повернув все вверх дном, не лишили бы нас и самой жизни? Живущие благочестиво не имеют нужды в мерах исправления со стороны начальников: «Закон положен не для праведника» (1 Тим. 1, 9). Но люди порочные, если бы не были удерживаемы страхом от начальников, наполнили бы города бесчисленными бедствиями».
Государство как коллективный субъект высшей власти выполняет управленческие, распорядительские функции в масштабах общества как целого. Используя имеющуюся в его распоряжении модель отношений по типу «господства — подчинения», государство и побуждает, и принуждает индивидов к законопослушному поведению. Сила организационно-управленческих воздействий, исходящих от государства, позволяет поддерживать общественную жизнь в равновесно-динамическом состоянии, сглаживать остроту противоположных интересов, пресекать разрушительные раздоры, тушить опасные очаги социальной энтропии.
Для того чтобы все эти усилия действительно способствовали развитию и укреплению принципов цивилизованного общежития, они должны опираться на твердые религиозные, моральные и правовые основания. Власть непременно должна быть легитимной и поддерживаться большинством граждан. Это является обязательным условием ее способности добиваться повиновения и исполнения своих требований. В обстановке легитимности отношения господства-подчинения воспринимаются как естественные и необходимые, органично вписывающиеся в общий порядок вещей.
Другое требование к верховной власти заключается в необходимости соответствия ее действий критериям общественного блага и справедливости. Несправедливые требования, идущие вразрез с интересами абсолютного большинства граждан, даже если они исходят от легитимной власти, не станут поддерживаться и исполняться с безоговорочным рвением. Напротив, они будут повсеместно встречать скрытое или явное сопротивление.
Носители светской власти должны учитывать, что существуют социально-духовные сферы, на которые их властные полномочия не должны распространяться. М. Лютер в своей работе «О мирской власти и пределах подобающего ей повиновения» (1523) утверждал, что областью, куда мирская власть не имеет права вступать, является сфера свободы вероисповедания. Государство не должно вмешиваться в дела веры. Там же, где подобное происходит и оно пытается установить контроль над совестью граждан, это следует расценивать как злоупотребление властью и, по возможности, противостоять и противодействовать ему.
Власть — главный атрибут и модус государственности, ее важнейшая функция. Внешне она выглядит, как право государства принимать ответственные решения и добиваться от граждан их выполнения, а также как способность изменять поведение  индивидов и групп, прибегая, при необходимости, к принуждению. В подобном понимании власти скрыто противоречие, которое может быть представлено в виде исторически образовавшейся антиномии. Она складывается из двух взаимоисключающих высказываний, одно из которых принадлежит греческому философу Платону, а другое – прусскому королю Фридриху II. Платон в своем диалоге «Государство» утверждал, что наилучшая из всех форм правления та, при которой вся полнота власти в государстве  принадлежит философам. Фридрих II  высказал противоположную мысль, опровергающую благоприятный платоновский прогноз: «Если бы я захотел разорить какую-нибудь страну, я отдал бы ее в управление философов». Как бы то ни было, но данная антиномия свидетельствует о несовершенстве тех средств и методов управления, которыми располагают люди, даже если они - умнейшие и  мудрейшие. Отсюда один шаг до признания необходимости теократии как такой формы властвования, при которой определяющая роль в деле управления государством будет принадлежать Богу и Его доверенным лицам – пророкам и почитающим их, богобоязненным монархам.
Для того, чтобы бремя власти не было слишком тяжело для тех, кто должен подчиняться вышестоящим, существуют нормы естественного и позитивного права. В качестве ценностно-нормативного  посредника-медиатора право позволяет адаптировать властные требования государственной системы к антропологическим, психологическим особенностям конкретных индивидов. Люди, нуждающиеся не только в порядке, но и в свободе, требующие уважения к их личному достоинству,  готовы подчиняться и служить верховной власти, если ее распоряжения действуют не непосредственно, а через буферный механизм правозащитной системы.
Императорская Россия после Петра I знала два основных типа правления – репрессивный и либеральный. Первый был представлен Павлом I, Николаем I, Александром III. Второй – Екатериной II, Александром I, Александром II и Николаем II. Примечательно, что обе модели власти строго чередовались между собой на протяжении более полутора столетий. Что же касается того типа правления, который осуществлялся Петром Великим, то его особенность состояла в том, что первый российский император сочетал в своей политической деятельности регулятивные ресурсы обоих типов, репрессивного и либерального.
Отношения между государством и личностью как целым и частью составляют важный компонент содержания социальной жизни. Государство выступает при этом как источник закона и олицетворение права, а личность — как носитель свободы. В государстве власть является доминирующим началом, регулирующим отношения закона и свободы. Выступая в качестве деятельной причины, приводящей в рабочее, функциональное состояние всю систему права, она придает закону необходимую императивность и силу и вводит проявления индивидуальной свободы в русло цивилизованной законосообразности. Власть — главный модус государственности, ее важнейший атрибут и функция. Внешне она выглядит как способность изменять поведение  субъектов, как право государства принимать решения и добиваться от граждан их выполнения, прибегая, при необходимости, к принуждению. Государство как коллективный субъект высшей власти выполняет управленческие, распорядительские функции в масштабах общества как целого. Используя имеющуюся в его распоряжении модель отношений по типу «господства — подчинения», государство и побуждает, и принуждает индивидов к законопослушному поведению. Сила организационно-управленческих воздействий, исходящих от государства, позволяет поддерживать общественную жизнь в равновесно-динамическом состоянии, сглаживать остроту противоположных интересов, пресекать разрушительные раздоры, тушить опасные очаги социальной энтропии. Для того чтобы все эти усилия действительно способствовали развитию и укреплению принципов цивилизованного общежития, они должны опираться на твердые морально-правовые основания. Власть непременно должна быть легитимной и поддерживаться большинством граждан. Это является обязательным условием ее способности добиваться повиновения и исполнения своих требований. В обстановке легитимности отношения господства-подчинения воспринимаются как естественные и необходимые, органично вписывающиеся в общий порядок вещей. Это обстоятельство отмечал еще Аристотель, когда писал о естественном неравенстве между людьми и естественном превосходстве одних над другими, дающим право взрослым господствовать над детьми, мужчинам над женщинами и т.д. Так и легитимная верховная власть берет на себя роль деятельного причинного механизма, по воле которого в обществе совершаются необходимые социальные процессы.
Другое требование к верховной власти заключается в необходимости соответствия ее действий критериям общественного блага и справедливости. Несправедливые требования, идущие вразрез с интересами абсолютного большинства граждан, даже если они исходят от легитимной власти, не станут поддерживаться и исполняться с безоговорочным рвением. Напротив, они будут повсеместно встречать скрытое или явное сопротивление. Еще древние афиняне считали, что подчиняться несправедливым приказам властей — это участь рабов, но не свободных граждан. То есть субъекты власти должны постоянно помнить о том, что, выдвигая неправовые требования, они тем самым подвигают массовое правосознание на сопротивление им, вооружают граждан сознанием моральной правоты в противодействии приказам, постановлениям, законам, идущим сверху. В итоге эффект неправовых требований может оказаться противоположен желаемому и не укрепить государственную власть, а существенно ослабить ее. В наиболее серьезных случаях массовое возмущение может обернуться низвержением верховной власти. То есть деятельная причина вызовет не положительные изменения внутри правовой реальности, а напротив, отрицательные, злокачественные метаморфозы, в результате которых вся цивилизационная система может оказаться в проигрыше.
Безбожная власть (апостасия).
 Апостасия или власть апостатов (греч. apostatos – отступник, бунтарь, мятежник) - предельная форма отступления от христианства, сугубо негативное проявление политики секуляризации. Здесь в качестве отступника выступает само государство, бывшее некогда христианским. Подобная позиция противоречит порядку, установленному Богом, враждебна Его требованиям.
Те государства, где отвергается религия,  сами выбивают у своих народов из-под ног одну из главных опор морали, а значит и права. Оторванные от религии юридические нормы становятся откровенно относительными и условными. Индивиды с секулярным сознанием могут принимать законы, если признают их целесообразными и выгодными для себя, но они же с легкостью отвергнут их, если не увидят в них пользы. 
Одним из наиболее одиозных проявлений апостасии явилась политика большевизма, видевшего свою главную задачу в том, чтобы на практике реализовать идею абсолютно секулярного государства, полностью свободного от христианских традиций. Принципы христианской нравственности и естественного права изображались в большевистской интерпретации как фальшивые и лицемерные, предназначенные эксплуататорскими классами для обмана трудящихся. Большевизм, как писал Н. С. Трубецкой, сумел снять маску с секулярного человека и показать всем сатану в его неприкрытом виде и тем самым вселить во многих уверенность в реальности сатаны, а значит привести к вере в Бога (Трубецкой Н. С. Мы и другие // Русский мир: геополитические заметки по русской истории. М. – СПб., 2003. С. 784).
Только в большевистском идеологическом контексте мог возникнуть удивительный морально-политический парадокс, о котором писал митрополит Иоанн в книге «Самодержавие Духа» (СПб., 1995). Он вспомнил примечательный эпизод первых лет советской власти, когда в городе Свияжске местные большевики решили установить памятник первому богоборцу - Люциферу. Однако, после некоторых раздумий они посчитали фигуру Сатаны несовместимой с материалистическим мировоззрением и остановили свой выбор на Каину. Но некоторым этот библейский «герой» показался исторически недостоверным. В итоге сошлись на решении поставить памятник Иуде Искариоту как первому революционеру новой эры, восставшему против Иисуса Христа.
 Русский философ С. Н. Булгаков утверждал, что если государство не опирается на христианские ценности и нормы, то становится похожим на евангельского бесноватого, а картины его жизни начинают походить на то, что изобразил Ф. М. Достоевский в романе «Бесы». Именно так произошло с Россией, пережившей несколько революций, отвергнувшей Христа и в результате ставшей жертвой бесов разрушения, вошедших в ее социальное тело.
Теоретиков и практиков большевизма не смущало то, что они встали на путь откровенного сатанизма. Они бестрепетно избрали стратегию изъятия у граждан их естественных прав и свобод – свободы вероисповедания, права на собственность, на свободное волеизъявление и даже права на жизнь, развернув невиданные по масштабам репрессии.
Государственным орудием идеологического, антирелигиозного террора стали газета «Безбожник», начавшая выходить в 1922 г., и «Союз воинствующих безбожников», созданный в 1925 г. и возглавляемый Е. Ярославским (М. Губельманом). Членам «Союза», которых в 1932 г. было уже 5,6 млн. человек, вменялось в обязанность организовывать разнообразные антирелигиозные акции – погромы в церквах, сжигания икон и церковных книг, глумливые шествия, кощунственные комсомольские «пасхи» и «рождества». «Союз» имел право создавать свои ячейки на государственных предприятиях и в колхозах, в армии, школах и вузах. В 1929 г. на втором съезде «Союза» была принята резолюция, в которой провозглашалось, что через 5 лет Москва станет «безбожной столицей»
Жертвами религиозно-политического геноцида стали десятки тысяч служителей церкви и простых верующих. В результате подобной практики совершился исторический откат общества во внехристианское и одновременно в доправовое состояние, при котором государство, призванное по своей природе оберегать основы цивилизованности, охранять жизнь свободу и собственность своих граждан, большей частью отнимало их. По существу, была возрождена старая идея государства как «земного бога» или «Левиафана», цинически пренебрегающего христианскими нормами, идеями свободы, принципами законности, коренными интересами  граждан, относящегося к ним как к средствам достижения своих политических целей.
Но даже в этих условиях, когда из системы права были исключены религиозные и нравственные компоненты, власть не решилась править при помощи только лишь насилия и страха. Идеологическая машина сталинизма сделала все возможное, что внести в советское право сакральные элементы и сконструировать такую его полумифическую модель, в которой бы на первом месте в качестве ценностной доминанты стояла идеологема классовой справедливости.
Богобоязненная власть.
 Сила государства может проявлять себя как власть богобоязненная и власть безбожная. Русский социолог П. А. Сорокин писал о то, что умные, дальновидные правители уважают религию, не отвергают Бога, даже если сами не верят в Него. Подобная позиция объясняется тем, что они видят в Боге помощника, контролирующего соблюдение социальных норм гражданами. Нормы секулярного, позитивного права, в силу их относительного характера, далеко не всегда способны эффективно регулировать человеческое поведение. Поэтому правосознанию необходимы абсолютные нормативные основания, соотносящиеся с глубинными структурами человеческой психики, с потребностью людей в общепризнанном трансцендентном авторитете, т. е. Боге. Если же, как утверждает тот же Сорокин, первые лица государства являются искренне верующими людьми, то, при всех своих человеческих слабостях и недостатках, они все-таки предпочтительнее для народа и общества, чем находящиеся у власти ни во что не верящие безбожники.
Богобоязненная власть с уважением относится к религиозного права, признавая Бога его главным источником. И хотя в условиях общего процесса секуляризации сфера его компетенции может сужаться, а императивность предписаний уменьшаться, но даже при таких обстоятельствах оно служит важным подспорьем для позитивного права, и потому светские власти цивилизованных государств, относящих себя к христианской цивилизации, относятся к нему, как правило, благосклонно. Им близка идея единства права, морали и религии, позволяющая государству служить оплотом справедливости. Когда требования государственных законов совпадают с библейскими заповедями, то они не воспринимаются гражданами как покушение на их свободу и достоинство. И напротив, когда обнаруживаются расхождения между правом, с одной стороны, и религиозно-нравственными принципами, с другой, в душах людей неизменно будет рождаться чувство протеста против всей системы права и насаждающего ее государства. Иными словами, религия необходима государству, чтобы оно могло успешно развиваться, ибо только она способна дать государству возвышенные цели и направить энергию масс в русло созидания, а не разрушения.
В современных государствах степень секуляризованности всех сторон и сфер их жизнедеятельности зашла столь далеко, что возврат их на религиозные основания представляется крайне сложным. И христианское сознание здесь не должно обольщаться и надеяться на быстрый и легкий успех. «Изменение властной формы на более религиозно укорененную без одухотворения самого общества неизбежно выродится в ложь и лицемерие, обессилит эту форму и обесценит ее в глазах людей. Однако, нельзя вовсе исключить возможность такого духовного возрождения общества, когда религиозно более высокая форма государственного устроения станет естественной» (Основы социальной концепции Русской Православной Церкви. М., 2000. С. 58 – 59).

 
 

CREDO - копилка

на издание журнала
ЯндексЯндекс. ДеньгиХочу такую же кнопку