CREDO NEW теоретический журнал

Поиск по сайту

Главная arrow Подшивка arrow 1997 arrow Теоретический журнал "Credo" arrow ГЕГЕЛЬ О ФИЛОСОФСКО-ЛОГИЧЕСКИХ ОСНОВАНИЯХ СТАНОВЛЕНИЯ НАУКИ О ПРАВЕ, Л. М. Демченко
ГЕГЕЛЬ О ФИЛОСОФСКО-ЛОГИЧЕСКИХ ОСНОВАНИЯХ СТАНОВЛЕНИЯ НАУКИ О ПРАВЕ, Л. М. Демченко

Л. М. Демченко

кандидат философских наук

 

 

ГЕГЕЛЬ О ФИЛОСОФСКО-ЛОГИЧЕСКИХ ОСНОВАНИЯХ СТАНОВЛЕНИЯ НАУКИ О ПРАВЕ . 

   (Окончание. Начало в пятом номере журнала)

 

 

 

 

      Если предмет в  своем развитии не достиг богатства , всесторонности своих образований , сторон ,отношений  и не выступает  как некоторое “...богатство расчлененности  ,.. строгой соразмеренности,  приданной каждой стороне ,арке , контрфорсу, силу целого и гармонии его членов...“(2,с. 49), не представляется возможным осуществить познание с точки зрения  единства содержания и формы . Именно эту цель и ставит перед собой Гегель.

 

 

     Движение познания предмета  к своей целостности,  как видно из предыдущего,  Гегель выражает специально  в некой поэтической форме,  т.к. эта целостность ещё не есть целостность, представшая как результат теоретического познания, а целостность  лишь как богатая расчленённость предмета, т.е. ещё как чувственное многообразие предмета,  разложенное на его  отдельные , абстрактные  стороны и отношения , но представленная на уровне понятия, как познанная органическая целостность,  выступает как сторона и момент целого , неотделимая от него  и воссоздается лишь тогда,  когда воспроизведено целое . 

 

 

     Подробное описание  целостности, как  некоторого наличного бытия сторон предмета,  показывающего знание как ” завершенное здание ”,  является, с точки зрения Гегеля, лишь предпосылкой его познания.  Действительное познание требует  отображения  взаимосвязи        сторон   предмета . Но, чтобы познать его сущность,  недостаточно указать на то,  что что-то есть,  что есть наличное бытие, на которое можно указать, например, есть нормы права,  государства, деньги и т.д. Подлинное познание не может “... остановиться на данном” , а “... требует  знания себя в глубочайшем единении  с  истиной “ (2,с.46).  Стало быть познание сущности лишь начинается с того,  что “... человек мыслит и ищет в мышлении свою свободу  и основание ”(2,с.47) права, государства, нравственности.

 

 

      Доступность истины о праве, нравственности и государстве  определяется тем ,  что она  "столь же стара, сколь открыто дана  в публичных законах, публичной морали, религии и общеизвестна” (2,с.46).  Однако указанная данность еще не означает того, что эта истина познана . Т.о. в ”Предисловии“ Гегель рассматривает  лишь возможные этапы движения  предмета познания и  формирования знания о нем. Движение предмета от  чувственно-конкретного  к  “богатой расчлененности”, к абстрактному, предстает еще не как упорядочивающий , а как накапливающий  и собирающий материал  будущего оформления знания ,  возвышения его до уровня теории . Этапу восхождения от абстрактного, т.е. “богатой расчлененности”  предмета к понятийно - конкретному  воссозданию предмета  на уровне науки соответствует  познание “... внутренней субстанции вещей ” (2,с.51).

 

 

     Поскольку существует множество “ истин “ , которые провозглашаются одними ,  и с той же целеустремленностью  отбрасываются и  вытесняются другими,  поскольку вновь и вновь возникает проблема  как  “выявить  в этом столкновении истин то,  что есть не старое или новое, а пребывающее,  как выявить  его среди этих бесформенно растекающихся мнений,  как отличить и утвердить его , если не посредством науки ” (2,с.46).      

 

 

      Т.о., чувственная конкретность предмета,  богатство его сторон и отношений, которую Гегель именует  “богатой расчлененностью  предмета, которая и есть государство”, выступает как процесс  “... формирования действительности”, возникновения недостающих предмету деталей, сторон и отношений,  их строгой соразмерности, которую он  придает каждой “колонне, арке и  контрфорсу”, пока все здание не приобретет  завершенный вид. Поскольку только завершенное здание, по Гегелю,  делает возможным познание  не только отдельных частей, сторон, моментов, органов предмета, но и способов их взаимосвязи, способа порождения данной  конкретности. Формирование  предмета как “завершенного  здания”,  своего рода  готовность  к познанию самого предмета ,  в  котором в чувственной конкретности  все стороны и органы целого  взаимосвязаны, делают возможным познание предмета,  но не действительным , т.к. эта взаимосвязь  должна еще предстать как  теоретическое отображение  внутренних связей предмета . Обрисовав сам предмет, как “богатую расчлененность “,  которая выявила в своем формировании  все свои стороны, как недостающие ей органы, и некоторые их внешние  взаимосвязи  как некоторого конкретного целого, Гегель  обращает внимание на возможности познания  “богатой расчлененности” . Движение познания от поверхностного, внешнего к внутреннему, зависит, стало быть, не только  от готовности самого предмета  познания,  но и  адекватности способа   теоретического освоения  предмета . Становится ясным, что в таком случае  возможность познания определяется  только способностью философии выбраться из того состояния, в котором она “прозябает”, и которое характеризуется как  “последняя степень презрения” (2,с.48) . Этапу отображения внутренних связей   должен соответствовать иной уровень  самой философии, выбирающейся из узких тисков поверхностности и рассудочности, философия лишь тогда сможет  “... полагать в основание науки развитие мысли и понятия” (2,с.49), когда овладевает методом проникновения во внутренние связи предмета, в его субстанциональное бытие. Но в качестве понятийно-систематического отображения философия ”... появляется лишь после того, как действительность закончила процесс своего формирования и достигла  завершения“ (2,с.56). Гегель, безусловно, прав,  когда  в качестве основы сопоставления состояния философии и предмета науки выдвигает принцип соответствия содержанию предмета адекватной ему формы познания. Пренебрежительное отношение к методу, как к форме постижения знания, становится абсолютно нетерпимым именно тогда, когда на первый план выдвигается завершение становления предмета на уровень науки.

 

 

     Некритическое сознание берет различные стороны, образования и опосредования предмета как таковые, “... вне их внутренних связей“. Если и отображаются связи сторон, то они, как правило, лишь внешние связи и поэтому остающиеся на уровне непосредственности, внешности предмета. Но различение эмпирического и теоретического уровня, согласно Гегелю, как слишком общее различение, трансформируется им в некоторый философско-логический механизм отображения предмета. Самое существенное, как он полагает, начинается с  процесса логического отображения сущности. Логическое отображение “некоторой целостности” означает постижение предмета согласно его содержанию в адекватной его сути, понятийно-категориальной форме. Таким образом, метод, как новая логическая форма отображения сущности, разработанный Гегелем в “Науке логики“, - метод восхождения от абстрактного к конкретному, становится способом теоретического воссоздания предмета. Отображение внутренних связей, с точки зрения нового метода, представляет как восхождение от такого непосредственного бытия предмета, которое являет собой его исходное основание, “исходный пункт “, логическое начало развертывания целостности предмета. И тогда движение познания разворачивается как восхождение  от логической непосредственности предмета, в его исходном бытии к анализу сущности, затем явлению и действительности. Поскольку механизм восхождения от абстрактного к конкретному, разработан в “Науке логики”, то Гегель не считает необходимым подробно рассматривать его в своем “Предисловии”, а уделяет внимание лишь тем сторонам познавательного процесса, которые относятся к особенностям применения метода к анализу специфически общественной реальности. Поскольку предполагаемое знакомство читателя с научным методом избавляет автора от необходимости выявлять логические переходы, тем не менее в качестве такого  поясняющего, но очень существенного замечания, кроме указанных выше, выступает, с его точки зрения, положение о соотношении действительности и видимости.

 

 

     То, какое значение придает этому соотношению Гегель, становится понятным именно в свете выявления трудностей познания специфически общественного в отличие от природного. “Существуют законы двоякого  рода: законы природы и законы права. Законы природы абсолютны и имеют силу так, как они есть: они не допускают ограничения, хотя в некоторых случаях могут быть и нарушены” (2,с.57). Особенность законов природы состоит, согласно Гегелю, в том, что ”мерило этих законов находится вне нас, и наше познание ничего им не прибавляет, ни в чем не способствует им:  глубже может стать только наше познание их“ (2,с.57).

 

 

     В отличие от  законов природы “правовые законы - это законы, идущие от людей“. Гегель специально подчеркивает указанный принцип, отмечая значимость данного положения. Законы права выступают как некоторый результат сознательной деятельности людей. Человек не может подчиняться им так, как законам природы. Он может вступать с ними в различного рода коллизии, может и согласиться с ними, но никогда не подчинится им как необходимости природы. Специфика проявления этих законов ставит перед познанием задачу различения действительности как единства сущности и явления действительности как “видимости”. ”Человек не останавливается на налично сущном, а утверждает, что внутри себя обладает масштабом правого”, поэтому его подчинение необходимости власти никогда не может быть таким, каковым является его подчинение необходимости природы.

 

 

     Правовая необходимость рассматривается, не только как отношение к сущему, но как отношение, с точки зрения, должного, ибо “его внутренняя сущность всегда говорит ему, как должно быть, и он в себе самом находит подтверждение или опровержение того, что имеет силу закона” (2,с.57). Если в природе “закон вообще существует”, то в обществе предписание имеет силу не просто потому, что оно существует, а потому, что “...каждый человек требует, чтобы оно соответствовало его собственному критерию” (2,с.57). В этой особенности и заключается, согласно Гегелю,  соответствие или несоответствие законов права их  собственному предметному содержанию:  произвольности или непроизвольности правовых форм.  Специфический характер соответствия  содержания  и формы правовых регламентаций,  определяется не самым по себе правом,  а тем насколько оно соответствует,  используется и применяется в бесконечной смене  и реализации своих норм .

 

 

     Возникновение коллизии между сущим и должным, наличной действительностью, как “ в себе и для себя сущим правом, остающимся неизменным, и произвольным определением того, что есть право”(2,с.57),  разрешается в бесконечной смене форм и образований сущего и может быть познано только как “пребывающее ” в них.

 

 

     Постигнуть взаимосвязь сущего как должного и должного как сущего в бесконечной смене его наличных форм как  “тысячелетней работы разума”, означает понимание того, что “истинная мысль не есть мнение о предмете, а понятие самого предмета” (2,с.58). Такая форма обладания истиной как данностью не удовлетворяет мыслящий дух, потому что истина нуждается в том, чтобы  “ее постигли и чтобы самому по себе разумному содержанию была придана разумная форма”. Гегель развивает чрезвычайно важную, с точки зрения познания специфически общественных явлений мысль о том, что сознание как индивидуальное сознание оказывается включенным в процесс выработки самим ходом общественного процесса таких феноменов как право, государство, мораль, нравственность и т.д. Причем эта включенность бесконечно переплетающихся и сталкивающихся индивидуальных сознаний в реализации самого механизма функционирования общественной реальности по отношению к отдельным действиям индивидов выступает как некоторый неосознаваемый ими общественный результат. Рассматривая такие явления общественной реальности как право, нравственность, государство и т.д., Гегель гениально ухватывает их специфическую суть, состоящую в том, что они выступают как некоторый объективный результат действия самого общественного механизма, в котором  находят выражение и закрепляются многократно перекрещивающиеся индивидуальные сознания и воли. Итогом этих действий и выступает некоторая специфическая общественная предметность, каковой являются специфически общественные феномены (нормы права, формы государства, мораль и нравственность).

 

 

     Заслугой Гегеля в анализе специфически общественных зависимостей, в значительной степени не освоенным последующим сознанием, является,  на наш взгляд, положение о том, что сознание исследуется им не как индивидуальное сознание само по себе, а лишь по тем объективациям, в которых оно выступает как некоторый общественный результат. Это величайшее завоевание гегелевской мысли явилось и для философии К.Маркса, отправным пунктом в анализе специфически экономических предметностей (товар, деньги, капитал и т.д.). Экономические предметности, исследуемые К. Марксом, как более сложные общественные феномены, представляют в “товарной” модели в качестве безличностных, предметных объективаций бесконечного множества также перекрещивающихся индивидуальных проекций сознания и воль. Но это такой объективированный результат сознательной деятельности индивидов, который лишь первичен по отношению ко всем иным объективациям. Гегель рассматривает право, нравственности и государство в виде некоторой объективации, “данной самим ходом общественного процесса, и выступающей в виде общеизвестных истин в публичных законах, публичной морали, религии, государстве, праве и т.д.”. Но мыслящий дух не может остановиться на “данном” и ”поэтому требует знания себя в глубочайшем единении с истиной”. Объективированный результат действия общественного механизма, выступающий в феномене права, государства и т.д., нуждается в раскрытии тайн его происхождения, формирования и развития, в постижении его внутренней субстанции, внутренних взаимосвязей, которые скрыты от сознания отдельных индивидов. Познать внутренние зависимости общественных феноменов как объективаций или “истин” - задача философского сознания. Более того, механизм формирования, возникновения и развития подобных общественных объективаций и проекций, в котором, принимают участие многоразличные, перекрещивающиеся действия индивидов обладающих сознанием и волей, оказывается скрытым и угасшим в своем результате. Человечество вынуждено идти обратным путем, чтобы за изменяющейся внешней оболочкой норм права, морали, нравственности и государства, вскрыть прячущееся в них “внутреннее ядро“. Для науки вообще, исследующей лишь поверхность предмета, исходным пунктом познания выступает  видимость, то как предмет выказывает себя на уровне  “ действительной видимости ”, то как действительность выступает в “бесконечном богатстве форм, явлений, образований”,   окружающих “свое ядро пестрой корой“ ( 2,с 54). 

 

 

     Рассуждения Гегеля о соотношении действительности и видимости  в специфически общественных отношениях  в отличии от природных процессов  имеют первостепенное значение  еще и потому , что познание рассматривающее в качестве своего “исходного пункта “ внешнее существование, т.е. то, как “ядро “ предмета  выступает на его поверхности, в его различных формах  и образованиях,  закрывает путь к постижению сущности предмета. Преодолеть пеструю “ кору “, поверхность предмета, на которой застревает сознание,  берущее её различные формы и образования  в качестве “исходного пункта ” —  задача, разрешить которую не в силах прежняя логика.  Поэтому новая логика не останавливается на ”внешней видимости” в качестве исходного, на котором “застревает сознание”, а возникает к действительному  исходному основанию предмета ,  чтобы  “ ... нащупать внутренний импульс  и ощутить его биение  также и во внешних образованиях” (2,с. 54).

 

 

     Гегель совершенно определенно указывает  на специфический характер  проявления общественной реальности, заключающийся в том, что  общественная действительность  как единство сущности и явления  выступает ещё и как видимость, причем, видимость как необходимая форма проявления  “внешнего существования” действительности.   Систематическое отображение предмета, в противоположность эмпирическому ,    обязывает определить  действительный исходный пункт, исходное  основание предмета. Анализ “Предисловия”  позволяет тем самым выявить  главный момент в необходимости применения  нового  метода восхождения  от абстрактного к конкретному    определение исходного основания  предмета ещё и потому ,  что только открытие “исходного пункта”  познания,  позволит логически воссоздать  развитие предмета с точки зрения  внутренних связей,  выявить его внутреннее ядро “и преодолеть“ внешнюю видимость ”   предмета. Если в качестве исходного основания берется ставшее,  т.е. развитие состояния предмета,  и например “государство”  или его отдельные проявления,  познать сущность предмета   вообще не представляется возможным .

 

 

     Различение  действительности и видимости  как внешнего существования предмета,  его внешних “ форм  и образований “, покрывающих   свое ядро пестрой корой,  необходимость прорыва сквозь эту форму  проявления,  Гегель считает важнейшим принципом   познания  специфически общественного  в отличии от природного процесса. Трудности познания правовой реальности  определяются не только необходимостью  преодолеть исчерпание возможностей познания  специфической реальности  средствами прежней логики, но и особенностями  познания  самого общественного процесса . “Обвинения против философии  имеют свое оправдание, -  подчеркивает Гегель, -  именно в той поверхности,  до которой  деградировала  эта наука , а с другой  -  сами коренятся в той сфере,  против которой  они столь неблагодарно  направляют свои нападки ” ( 2,с. 52).

 

 

     Прежнее познание должно было быть  направленно на преодоление той поверхности, которая заключена  в особенностях проявления  самой специфической действительности, поскольку именно она  становится камнем преткновения  на пути её освоения  средствами прежней логики . Её, прежней логики “поверхность” и поверхность действительности, на которой  “застревает сознание ”,  взаимоопределяют друг друга .

 

 

     Проблема и состоит в том, чтобы выявить ограниченность того  исходного пункта, который лежит в пределах видимости  и выявить действительное  исходное  основание предмета. Преодолеть границы  и разбить  оковы поверхностного подхода  призван новый способ  логического  постижения,  сознательное применение  которого и позволит, как считает Гегель,  создать “теорию новую и особенную”.  “Постигнуть сущность права “,  заключает Гегель, “постигнуть мысли , лежащие в основе права”, становится возможным  лишь тогда,  когда сама мысль  возвысилась до “ существенной  формы “ ( 2,с.58). Познание, возвысившееся до существенной логической формы ,  способно осуществить отображение  предмета ,  поскольку  “понятие предмета не дается  нам от природы “  (2,с.58).

 

 

     “У каждого человека есть пальцы , - подчеркивает Гегель, заключая свое “Предисловие”, -  он может получить кисть и краски, но это еще не делает его художником, так же обстоит дело и с мышлением “ ( 2,с.58). Наука, также как и искусство, требует колоссальных затрат  для того,  чтобы овладеть адекватной предмету  логической формой  его  постижения,  если стремится проникнуть  в его внутренние связи,  а не оставаться в плену видимости .

 

 

     В “Предисловии” к  “Философии права”  Гегель достаточно определенно   осознает взаимосвязь  и взаимобусловленность, с одной стороны, познания такого специфического предмета ,  каким является правовая реальность,  во-вторых,  обусловленность его познания, разработанным в “Науке логики” методом восхождения от абстрактного к конкретному.  Необходимость преодоления  пренебрежительного отношения  к форме постижения  содержания предмета   диктуется стало быть не какими то  абстрактными иллюзиями  и  благими пожеланиями,  а возвышением предмета  на уровень науки,  проникновением во внутренние связи  специфического предмета,  в его субстанциональное  бытие.                                                                   

 

 

                                                           

 

 

 

 

Литература

 

 

1.     Теория государства и права. - Изд. БЕКМ, 1995г.

 

 

2.     Гегель. Философия права. -М., Мысль, 1990г.              

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

  Для вас в нашей организации дизайн гостиниц по привлекательной цене.
 

CREDO - копилка

на издание журнала
ЯндексЯндекс. ДеньгиХочу такую же кнопку