CREDO NEW теоретический журнал

Поиск по сайту

Главная
Правовая ответственность субъекта управления,М.С. Солодкая

М.С. Солодкая,

кандидат физико-математических наук

ПРАВОВАЯ ОТВЕТСТВЕННОСТЬ СУБЪЕКТА УПРАВЛЕНИЯ

           Анализируя различные подходы к рассмотрению проблемы ответственности субъекта управления и намечая перспективы ее дальнейшего исследования, мы ввели определенные структурные элементы ответственности и выделили множество их потенциальных состояний (1), что позволяет задавать определенную типологию ответственности. При описании этой типологии можно было бы рассмотреть каждый тип ответственности, полученный путем морфологического анализа, т.е. в результате формального объединения в различные типы структурных элементов ответственности с выделенными потенциальными состояниями простым перечислением всех допустимых сочетаний. При следовании этим путем неизбежны следующие затруднения. Число таких типов достаточно велико, и хотя все они, несомненно, методологически различны, но некоторые методологические различия могут оказаться несущественными, поэтому такие типы удобнее объединять и рассматривать как единый методологический тип, возможно, проводя деление внутри самого типа. Кроме этого, прямое следование формально-логической классификации может привести к подчинению исторического логическому. На этом пути исторически сформировавшиеся подходы к пониманию ответственности, несущие на себе отпечаток конкретных социальных условий их порождения (в том числе и состояния управленческой практики), в определенном смысле растворяться в формально-логических типах, и обнаружение социально-философских оснований ответственности будет осложнено.
           Мы пойдем другим путем. Исследуя исторически сложившиеся подходы к рассмотрению ответственности, мы, конечно же, будем выделять указанные структурные элементы, определять конкретное значение их потенциальных состояний и анализировать, с каким (какими) формально выделенным типом (типами) ответственности они соотносятся. Но подобное рассмотрение будет подчинено более важной цели - через детальное описание ответственности, обнаружение идеалов и норм, вскрытие методологических отличий попытаться понять то общее, что позволит говорить о социальной ответственности субъекта управления, понятии синтетическом по отношению к частным типам и видам ответственности.
           Исторически одним из первых подходов к проблеме ответственности был юридический подход. Это во многом объясняется тем, что ответственность (responsibility) первоначально связывалась с идеей наказания (punishment) и вменения в вину (imputability). Так в 1859 г. Александр Бэйн заменил литературный термин "наказуемость" (punishability) на абстрактный термин "ответственность" (responsibility). Позднее, в 1865 г. Джон Стюарт Милль утверждал, что "ответственность означает наказание" ("Responsibility means punishment") (2, с.6). В 1876 г. Брэдли опубликовал эссе собственного этического исследования "The Vulgar Notion of Responsibility in Connexion with the Theories of Free-Will and Necessity" ("Общее понятие ответственности в связи с теорией свободы воли и необходимости"), в котором он, правда с некоторыми оговорками, соглашается с утверждением Д.С.Милля, но объясняет ответственность (responsibility) и следование закону (accountability) в терминах вменения в вину (imputability).
           Юридическое понятие ответственности формулирует и разъясняет определенные аспекты ответственности главным образом в двух областях. Во-первых, это уголовное право, т.е. процедуры, которые возбуждаются и поддерживаются государством для защиты интересов общества путем наказания преступников. Во-вторых, это гражданское право, и в особенности такая его область, как гражданские правонарушения, когда потерпевшая сторона возбуждает дело с целью компенсации понесенного ею ущерба.
           В основном проблема правовой ответственности исследуется учеными-юристами, причем преимущественно зарубежными. Среди наиболее известных здесь можно упомянуть Г.Л.Харта, Д.Эорси и др. В советской правовой науке эта проблема разрабатывалась крайне слабо, хотя в 70-х годах нашего века был отмечен определенный всплеск интереса к ней (3, с.13). Достаточно интенсивно здесь работали представители Тартусской школы под руководством Ребане И.А. и Ребане Я.К., которые в 1982 г. констатировали, что "теория ответственности в советской науке права находится в предкризисном состоянии" (4, с.8). В последнее время в российской правовой литературе обнаруживается тенденция усиления интереса к проблеме ответственности, о чем можно судить по увеличению числа публикаций по этой теме.
           Попытаемся же понять, как происходило становление юридического понятия ответственности и что представляет собой ответственность - наказание за преступление (вину) или поощрение к деятельности, ограничитель свободы или гарант ее проявления.
           В юридическом подходе очень тесно переплетены понятие ответственности и понятие правовой нормы. Понятие ответственности здесь, по мнению подавляющего большинства представителей этого подхода, может быть введено только в тех случаях, в которых имеется норма, хотя не всякое нарушение нормы достаточно для введения этого понятия. Убийство, например, всегда есть нарушение установленной нормы, но в случае войны или самозащиты юридической ответственности не возникает. Отсюда следует, что само по себе нарушение нормы не может являться достаточным основанием юридической ответственности. По поводу этого утверждения большинство сторонников юридического подхода не имеют разногласий. Но вопрос о том, является ли нарушение нормы необходимым основанием юридической ответственности, вызывает горячие споры. Более того, именно в зависимости от решения этого вопроса, т.е. от отрицания или, наоборот, признания юридической ответственности до нарушения каких-либо норм, исследователей, затрагивающих проблему юридической ответственности, условно можно разделить на две группы: сторонников "негативной" ("ретроспективной") ответственности и сторонников "двухаспектной" ответственности, включающей в себя как "негативную", так и "позитивную" ("активную", "проспективную") ответственность. "Юридическая ответственность с тех пор, как она возникла, всегда была ответственность за прошлое, за совершенное противоправное деяние. Иначе можно прийти к неприемлемому выводу, что лицо, не совершившее преступление, уже несет правовую ответственность" (5, с.43). Этой позиции противостоит другая. "Ответственность охватывает не только отношения, возникающие при наличии оснований, но и до наступления этого, в процессе самой реализации обязанности нести ответственность за исполнение функций субъекта управления" (6, с.138).
           Несмотря на все различия дефиниций юридической ответственности, сторонники "ретроспективной" ответственности исходят исключительно из охранительной функции права, которая и по сей день остается одной из важнейших, наряду с регулятивной. Однако в последнее время, помимо традиционных функций права, к которым относится, например, охранительная, все больше говорят о такой его функции, как стимулирующая. По мнению многих ученых-юристов, именно юридическая ответственность является "одним из главных средств реализации этой функции" (7, с.9).
           Таким образом, признание момента наступления юридической ответственности до нарушения правовых норм, т.е. отрицание факта "нарушения нормы" в качестве необходимого основания юридической ответственности, во многом связано с определенным расширением функций права. Сторонники "проспективной" ответственности смотрят на нее не только как на средство, предотвращающее нарушение правовых норм, но и как на средство воспитания в человеке внутренних рациональных регуляторов поведения. Заметим, что в советской правовой науке спор о "двух аспектах" ответственности породило своеобразие ответственности за порученное дело (7, с.15).
           Сторонники "ретроспективной" ответственности не отрицают наличия у права стимулирующей функции как таковой. Они отрицают "проспективную" ответственность как средство реализации этой функции и ее правовой статус, квалифицируя понятие такой ответственности не как юридическое, а скорее как идеологическое (8, с.16). Это обосновывается преимущественно тем, что понятие "проспективной" ответственности не может быть достаточно формализовано. Во-первых, "правовая ответственность взаимосвязана с четко определенным и конечным (хотя и не всегда малым) количеством норм и соответствующим множеством обязанностей. Не может существовать правовой ответственности, когда нет нормы в виде четкого юридического предписания. Тем самым объем сферы правовой ответственности имеет четкие рамки и является по сравнению с другими формами более ограниченным" (9, с.91). Во-вторых, реализация правовой ответственности в следствие ее общеобязательности происходит в соответствии с точно определенной процессуальной формой, которая может отсутствовать у других форм ответственности. По отношению к этим аспектам понятие "проспективной" ответственности "до того расплывчато, неопределенно, что совершенно невозможно получить ответ на вопрос, с какого момента и при наличии каких предпосылок она наступает, как долго она существует и когда прекращается, а самое главное - каковы основания проспективной ответственности?" (4, с.9).
           В советской правовой науке вопрос об основаниях юридической ответственности был впервые поставлен в 1941 г. А.Н.Трайниным применительно к уголовной ответственности (4, с.13). К таким основаниям он отнес причинность (объективные основания) и виновность (субъективное основание) (10, с.53-62). Уголовная ответственность у него соотносилась с конкретным лицом и наступала за совершение конкретного преступления. Позиция А.Н.Трайнина была подвергнута критике со стороны А.А.Пионтковского, который утверждал, что единственным основанием уголовной ответственности является состав преступления, и только в пределах состава можно различать ее объективное и субъективное основание (11). Закон устанавливает уголовную ответственность на уровне видов и подвидов преступлений, но непременно за совершение конкретного преступления. Если в конкретном деянии имеются все признаки, необходимые для отнесения его к определенному виду или подвиду преступления, то говорят, что это деяние содержит состав преступления. Такой подход, когда правонарушение, в том числе и преступление, одновременно признается и юридическим фактом, порождающим правоотношение ответственности, и основанием этой ответственности, получил в последние годы заметное распространение в различных юридических дисциплинах и характерен не только для отечественных, но и для зарубежных юристов.
           В рамках уголовной ответственности наблюдалась тенденция углубления и сужения понятия ответственности, поскольку от первоначальной трактовки уголовной ответственности как нарушения внешнего предписанного закона перешли к ограничению объективного характера совершенного проступка внутренними намерениями субъекта, его совершившего. В частности, если в момент совершения убийства человек был невменяем, то есть он был индифирентным к норме, то он не может нести уголовную ответственность. На основании этого важно отметить, что понятие юридической ответственности основано не только на отношении норма - поведение, а на более сложном отношении контекст - норма - поведение. Вне рассмотрения контекста нарушения правовой нормы невозможно не только ввести общее представление об ответственности, но и установить границы этой ответственности, что является одним из важнейших моментов. "Действительная проблема ответственности есть проблема ее границ" (12, с.36).
           Отметим, что контекст нарушения нормы при определении юридической ответственности обязательно должен включать возможность выбора. "Возможность выбора - несомненно все, что требуется для введения ответственности" (12, с.35). "Не может нести ответственность любое лицо, если оно причинило вред в таком варианте поведения, которому не было альтернативы" (14, с.35). В этом отношении ответственность является мерой свободы воли субъекта и необходимости соизмерять свое поведение с его последствиями. Роль юридической ответственности состоит отнюдь не в выражении какого-либо требования к субъекту, т.к. для этого существует сама норма. Ответственность не может быть сведена и к реализации "положительной" (поощрение) и "отрицательной" (наказание) санкции. "Ответственность - это самостоятельное, добровольное соизмерение своего свободного поведения с последствиями пользования свободой" (7, с.13).
           Таким образом, в области уголовной ответственности выделенные нами структурные элементы ответственности имеют следующие конкретные значения из множества потенциальных состояний. Субъектом ответственности может быть только конкретное лицо (индивид). Даже в случае групповых правонарушений ответственность устанавливается персонально каждому из участников группы. Предметом ответственности является совершенное противоправное деяние, которое в множестве потенциальных состояний соответствует результату. Инстанцией ответственности является государство (социальный институт); время ответственности - локальное, дискретное (ответственность наступает только после нарушения правовой нормы и имеет строго определенный срок) и прошлое (ответственность наступает за то, что уже совершено); пространство ответственности - локализовано (например, местом преступления). Уголовная ответственность основывается на идее наказания за вину.
           До сих пор мы рассматривали понятие юридической ответственности, сложившееся в сфере уголовного права, безотносительно к субъектам какого-либо определенного вида деятельности. Налагает ли статус субъекта управления какие-либо дополнительные ограничения в сфере уголовной ответственности? Ответ на этот вопрос отрицательный. Субъекты управления привлекаются к уголовной ответственности на общих основаниях.
           Обратимся теперь к области гражданского права. Гражданская правовая ответственность заключается либо в лишении лица определенного субъектного права, либо в наложении на него дополнительных юридических обязанностей, или внеэквивалентных обязанностей имущественного характера. В отличие от области уголовного права, понятие ответственности в области гражданского права претерпело противоположную метаморфозу. Это представляется Карлу Митчему парадоксальным (13, с.91), хотя на самом деле тому есть вполне естественные причины. Дело в том, что общая сфера правовой ответственности расширилась. И если, как это было отмечено выше, к тому же сузилась сфера уголовной ответственности, то неизбежно должна была расшириться сфера гражданско-правовой ответственности.
           Расширение понятия гражданской правовой ответственности происходило в связи с расширением оснований для привлечения к ответственности. Ранее таким основанием мог быть только заключенный договор (контракт). В этом случае халатность (один из видов ошибочности в самом намерении, известный как недостаток внимания) должна быть доказана, что является достаточно сложным процедурным моментом. В дальнейшем пришли к понятию "строгой обязательности". В этом случае, даже если сам индивид или корпорация сделали все мыслимо возможное, чтобы предотвратить некоторый ущерб, они могут привлекаться к строгой ответственности. "Исторически эта, отчасти аномальная, идея строгой, не знающей исключений ответственности... развивалась параллельно с развитием и распространением индустриальной технологии" (13, с.92). Так в Римском праве такой "строгой" ответственности не существовало. Там признавалось только три типа ситуаций, в которых то или иное лицо может возбудить дело по поводу причиненного ущерба. Это могли быт потери, понесенные в результате преднамеренного нанесения ущерба данному лицу, преднамеренного ущерба, нанесенного чьей-либо собственности, или халатности.
           Однако в связи с расширением сферы применения техники, которая нарушала определенное естественное положение вещей, но подобные нарушения не могли быть подведены под ситуации преднамеренного ущерба или халатности, возникает необходимость поиска новых юридических оснований для возмещения ущерба, понесенного в результате некоторых действий. Так, в деле "Риналдс против Флетчера", решенном по апелляции в палате лордов в 1868 г. (13, с.92), подверглась разбирательству следующая ситуация. Флетчер, владелец мельницы, построил водохранилище для улучшения работы своей мельницы. Вода из этого водохранилища случайно прошла по стволу заброшенной шахты и затопила смежную шахту Риналдса. В данном случае действия Флетчера не могли быть расценены как преднамеренное нанесение ущерба и проявление халатности, поскольку Флетчер просто не знал о существовании заброшенной шахты. Однако окончательное судебное решение было принято в пользу Риналдса. Оно обосновывалось тем, что предпринятое Флетчером "искусственное" накопление воды само по себе создавало определенный риск, за который тот должен нести ответственность. Сегодня большинство обычных видов гражданской ответственности связаны с "неестественностью" расположения промышленных объектов или потребительских продуктов, когда технические процессы или артефакты сами по себе, независимо от намерения человека, создают определенный риск, поскольку потенциально могут нарушать "естественное положение вещей".
           Ранее мы отмечали, что рассмотрение вопроса о юридической ответственности основывается на идее наказания. Однако это справедливо в основном в сфере уголовной ответственности и той области гражданско-правовой ответственности, которая связана с нарушением договоров. В других областях гражданско-правовой ответственности используется идея справедливого распределения.
           Принцип справедливого распределения получает все более широкое применение в юридической практике, поскольку увеличивается количество случаев, когда понесены потери или причинен ущерб, но никакое поведение или индивид не могут быть идентифицированы как виновные за это, т.е. или невозможно доказать наличие злого умысла или халатность, или же можно сослаться на сложность самого действия. В современных технически развитых обществах расширительное толкование гражданской правовой ответственности предполагает, следовательно, отказ от обязательного установления наличия преднамеренности или халатности, особенно в тех случаях, когда потери или повреждения связаны с корпоративным действием. И это делается на том утилитарном основании, что корпорациям, обладающим значительным ресурсами, легче покрыть убытки, чем отдельно взятому лицу.
           В этом случае речь идет о так называемой "безвиновной" (или независимой от вины) ответственности. Теория ответственности без вины со времени принятия Верховным судом Калифорнии по делу "Гринмэн против властей Юбы" в 1963 г. стала преобладающим применяемым принципом ответственности в американском судебном праве. Многие отечественные юристы не признают такую ответственность. Так, например, Н.С.Малеин утверждает: "...Нет вины, следовательно, нет ответственности" (14, с.35). Этот вывод у него основывается на том, что "наказание - это и есть ответственность" (14, с. 30), что совпадает с уже приводившимся ранее тезисом Д.С.Милля. Для него правовая "ответственность как наказание всегда есть лишение (ограничение) определенного блага, которое правонарушитель имел или мог бы иметь, если бы он не преступил императивное правовое предписание. Там, где нет лишения, нет и наказания, т.е. нет ответственности" (14, с.31). Поэтому для автора юридические нормы, предписывающие исполнение только обязанности (долга), возникающие, например, из договора, не являются мерами ответственности даже при их принудительном исполнении государственными органами. В отличие от сторонников "безвиновной" ответственности, он считает выплату компенсаций потерпевшему лицу в случае, когда невозможно установит чью-либо вину, не проявлением ответственности, а просто обязанностью.
           Как было отмечено ранее, развитие идеи "строгой" (независимой от вины) ответственности было непосредственно сопряжено с развитием техники и технологии, с технизацией всех сторон деятельности. Технизация деятельности влекла за собой и развитие кооперантных отношений в деятельности, которые создают дополнительные сложности при определении ответственности, поскольку при установлении причинно-следственных связей происходит самопродуцирование причин, т.е. обнаруживается определенный эффект "домино". Подобная кооперация и взаимозависимость действий породили в юридической практике ответственность за действия третьих лиц (см. Статью 38 Основ российского гражданского кодекса), т.е. за нарушение исполнения, зависящего от поведения третьих лиц, или, как ее часто называют, "зависимая ответственность". Само существование такого вида ответственности вполне соответствует идее справедливого распределения рисков. Но на практике, как правило, компенсации третьей стороны, действия которой привели к несоблюдению контрактных обязательств, в большинстве случаев несоизмеримы с реальным ущербом, понесенным исполнителем контракта. Приведем здесь несколько примеров, относящихся к 1982 г. Объединение "Азот" сорвало поставки полистирола на экспорт, поскольку не получило контейнеров от Приднепровской железной дороги. Объединение выплатило 100 тыс. руб. штрафа, а с железной дороги взыскано 752 руб. - в 130 раз меньше. Из-за неподачи электроэнергии объединение понесло убытки, превышающие 2,5 млн. руб., а "Днепроэнерго" возместило лишь 8,4 тыс. руб. (Цифры взяты из 15).
           Приведенные здесь примеры касались "зависимой" ответственности в тех случаях, когда "третье лицо" было связано определенными договорными отношениями с исполнителем контракта. Но в юридической практике часто встречаются ситуации, когда действия субъектов управления определенного уровня могут быть признаны социально неблагоразумными и наносящими ущерб, но основной причиной этих действий являются действия вышестоящих органов управления. В настоящее время в России социально-экономическая ситуация такова, что ущерб за действия вышестоящих органов управления не возмещается ни в какой мере, т.е. "зависимая" ответственность в иерархической структуре органов управления не находит своего юридического оформления. Здесь можно привести достаточно известный пример колоссальных задержек с выплатой зарплаты в бюджетной сфере в 1997 г. Формально работники этих предприятий имеют право требовать юридической ответственности руководителя предприятия в подобной ситуации и обращаться в суд с иском о возмещении ущерба. Но в бюджетной сфере основной причиной задержек зарплаты было недостаточное финансирование из федерального бюджета. Насколько нам известно, не было возбуждено ни одного иска о возмещении ущерба к федеральным органам управления, например, к министерству финансов или в целом к правительству, т.е. механизм "зависимой" ответственности в данном случае не применялся. Более того, значительная часть исков к руководителям конкретных предприятий не удовлетворялась, поскольку их действия при отсутствии бюджетного финансирования признавались безальтернативными.
           Индустриальное развитие, обусловившее массовый выброс на потребительские рынки различной продукции, которая в подавляющем большинстве представляла собой технические изделия или продукты, созданные с применением технологий, привело к широкому распространению в цивилизованном мире такого вида правовой ответственности как ответственность за продукт (называемый также иногда ответственностью производителя за продукт, поскольку традиционно в правовой сфере ответственность за продукт возлагается на производителя), впервые появившемуся в системе американского законодательства в связи с упоминавшемся ранее делом "Гринмэн против властей Юбы" в Верховном суде Калифорнии в 1963 г. "Производитель несет строгую ответственность за гражданское правонарушение, когда доказано, что предмет, который он передал на рынок, имеет дефект, обусловивший причинение вреда человеческому существу... Привлечение к такой ответственности осуществляется для того, чтобы затраты или ущерб, вызванные дефектами продукции, несли сами производители, а не пострадавшие лица, которые не в силах защитить себя," - так прокомментировал решение суда судья Трэйнор (цит. по 13, с.94).
           Американское, европейское и российское законодательство имеют определенные различия при определении правовой ответственности за продукт (16, с.7). В американском законодательстве различают:
           - независимо от вины деликтную ответственность производителя или продавца (Strict liability in tort);
           - независимо от вины безусловную деликтную ответственность производителя;
           - независимо от вины договорную ответственность продавца.
           В 1985 г. в США было уплачено на основе процессов об ответственности за продукт около 36 млрд. дол., из них 16 млрд. дол. потерпевшим и 20 млрд. дол. как судебные издержки суду и адвокату (цифры взяты из 16, с.3). Правовой основой тому была главным образом теория ответственности без вины, которая соответствует принудительной деликтной ответственности производителя или продавца по отношению к потерпевшему покупателю независимо от содержания договорных отношений и независимо от вины.
           Европейское законодательство было более лояльным к производителям. Однако особенности контерганской катастрофы, произошедшей около 20 лет назад в ФРГ, и опасность заражения оливковым маслом в Испании привели также и в Западной Европе к ужесточению в области законодательства при определении вреда применительно к ответственности за продукт. В настоящее время в правовой системе Германии установлены три части права ответственности за продукт:
           - деликтная ответственность за продукт на основе Закона об ответственности за продукт, изданного в соответствии с основными положениями ЕС;
           - деликтная ответственность за продукт на основе традиционного деликтного права Германского гражданского уложения;
           - договорно-правовая ответственность за продукт на основе действующего права о договоре.
           Круг возможных субъектов ответственности за продукт регулируется статьей 3 Основных положений ЕС. "Главную ответственность несет производитель конечного продукта, основного материала или составной части продукта или те лица, которые используют его имя, торговую марку или другие отличительные знаки" (цит. по 16, с.22). Необходимо также отметить, что импортер ЕС тоже считается производителем.
           При определении ответственности за продукт особую роль играет наличие риска, связанного с созданием новых изделий. Законодательства большинства развитых стран не исключают ответственности за продукт при наличии подобного риска. Российское законодательство также признает ответственность в подобных случаях. "Изготовитель (исполнитель) несет ответственность за вред... независимо от того, позволял уровень научных и технических знаний выявить их особые свойства или нет" (17). Однако существуют страны, например, Норвегия и Люксембург, законодательство которых риск, связанный с изготовлением новых изделий, не включает в ответственность за продукт.
           Казалось бы, что принцип строгой правовой ответственности за продукт должен продуцировать дополнительную ответственность субъектов управления в сфере бизнеса - менеджеров, которые должны нести ролевую и обусловленную их обязанностями и компетенцией ответственность за продукт. Однако, на практике в большинстве случаев менеджеры не несут персональной правовой ответственности, которая возлагается на фирму-производителя, т.е. деперсонифицируется. Мы уже указывали ранее, что подобная практика диктуется чисто утилитарными соображениями о том, что корпорациям легче возместить убытки, чем индивиду. Но на самом деле у такого подхода есть и иное обоснование. Жизненный цикл продукта до его производственной стадии имеет тенденцию удлиняться. Возрастает сложность проектной стадии и стадии доводки. Многие вопросы в связи с этим решают эксперты, сфера компетенции которых все более сужается, становится узкопрофессиональной. "Сегодняшнее законодательство об ответственности за продукцию зеркально отражает... атомный век экспертов, в котором мы живем" (18, с.11). Результаты испытательной стадии не могут выявить все последствия массового применения продукта. Проведение испытаний новых видов продукции требует все возрастающих затрат. В такой ситуации было бы несправедливым возлагать персональную правовую ответственность на менеджеров, поскольку они принципиально не могут учесть всех последствий массового применения производимой на их фирме продукции, могущих принести ущерб. "Под влиянием индустриальной революции... понятие строгой ответственности было развито на новых основаниях. Индустриальные и коммерческие предприятия смогли включить расходы, обусловленные юридической ответственностью, в конечную цену своих продуктов или же компенсировать эти расходы благодаря страховым компаниям. ...Понятие ошибки переросло в странах с высоко развитыми индустриальными системами в статистическое понятие риска, что привело, в свою очередь, к идее замены юридической ответственности как таковой распределением бремени потерь. Ущерб должен возмещаться безотносительно к каким-либо вопросам о халатности со стороны субъекта действия и должен быть бременем общества в той или иной форме: оно компенсируется предприятием, которое оплачивает ущерб, а затем компенсирует его за счет извлечения прибыли; компанией, которая платит страховую премию или налог национальным системам страхования или лицам, которые подвергаются риску, застраховав себя; а также уплатой компенсации страховой компанией или из средств национального страхования" (цит. по 13, с.94). Так подводит итог развитию принципа строгой ответственности Дьюла Эорси, профессор права Будапештского университета.
           На наш взгляд, важно отметить следующее. В сфере гражданско-правовой ответственности обнаруживаются тенденции, которые были характерны для физики середины XIX века. Попытки описать процессы теплопереноса, исходя из принципов классической механики, потерпели крах. Оказалось принципиально невозможным описать взаимодействие большого числа взаимодействующих молекул газа, исходя из учета попарных взаимодействий отдельных молекул. Только переход к статистическим моделям учета этого взаимодействия позволил справиться с поставленной проблемой. В таких моделях не существует локализованной индивидуальной "причины", их принципиально много и они распределены. Такая же ситуация характерна и для сферы гражданской правовой ответственности. Учитывая большое многообразие и нелокализованность "причин", повлекших нанесение ущерба, необходимо распределить бремя ответственности и перевести ответственность из формы наказания за проступок (ошибку) в форму распределенной (что более согласуется с идеей справедливости) платы за риск. Причем, как видно из приведенной выше цитаты Эорси, в результате такого распределения не только производители оказываются в роли возмещающих ущерб. Субъекты управления создали такой механизм компенсации, что в конечном итоге именно общество в целом несет это бремя ответственности, перераспределяя правовым образом средства, которыми рядовые налогоплательщики как члены этого общества различными способами оплачивают риск, во многом связанный с технизацией всех сторон жизнедеятельности социума.
           Существуют определенные различия в способах реагирования тех или иных юридических систем на подобное давление техники. Как отмечает Эорси, европейские страны, юридические системы которых восходят к римскому праву и кодексу Наполеона, развили раньше и более широкую страховую защиту для индустриальных рабочих, чем те страны, юридические системы которых основаны на английском общем праве. В социалистических странах запрещалось персональное страхование на случай юридической ответственности, но сохранялась персональная юридическая ответственность за халатность. Это было обусловлено в основном двумя причинами. Во-первых, отрицанием большинством юристов социалистического лагеря теории ответственности без вины и, во-вторых, идеологическим положением о том, что халатность является порождением буржуазно-капиталистической идеологии и она должна быть преодолена как отклонение от социалистических норм.
           Несмотря на определенные отличия, в целом можно говорить об универсальной тенденции к расширению сферы гражданско-правовой ответственности - от ответственности за конкретную вину (например, аварии в промышленности) к ответственности за продукты производства и в последнее время - за разрушение окружающей среды. "В 70-х годах теории строгой ответственности стали первостепенной основой для привлечения к ответственности производителей продукции, а ответственность за продукцию породила ярчайший пример законодательного взрыва в истории законодательства о гражданских правонарушениях" (19, с.738).
           Таким образом, в сфере гражданско-правовой ответственности субъектом ответственности может быть как индивид (персональная ответственность), так и социальная группа (фирма-производитель, корпорация и т.д.). Они несут ответственность не только за результат, но и за последствия своих действий, если они приводят к нанесению ущерба. Инстанцией ответственности могут выступать и социальный институт, и социальная группа и индивид. Время ответственности может быть локальным, дискретным и прошлым (что характерно в основном для сферы договорного права) и локальным, непрерывным и прошлым (что характерно в основном в сфере безусловной независимо от вины деликтной ответственности за продукт). Пространство ответственности локализовано.
           Зададимся вопросом, в чем выражается специфика ответственности субъекта управления в гражданско-правовой сфере. Во-первых, сразу же отметим, что само расширение понятия ответственности в этой сфере и оснований для привлечения к ответственности, появление новых прецедентов было неразрывно связано с расширением управленческой практики. В уже упоминавшемся деле "Риналдс против Флетчера", в ходе рассмотрения которого были выдвинуты новые основания для привлечения к гражданско-правовой ответственности - риск, связанный с "нееестественностью" промышленных объектов, речь идет не просто об использовании техники. В этом случае существенным было то, что применялось целерациональное регулирование уровня воды (для чего и было построено водохранилище), обеспечивающее более продуктивную работу мельницы. Цели, которые при этом ставились, и средства, при помощи которых пытались их достичь, говорят о том, что Флетчер в данном случае по существу выступал как менеджер определенного проекта, т.е. являлся субъектом управления. Он был привлечен к ответственности именно как субъект управления (а не как владелец мельницы), который, вводя новые целерациональные регулятивы, может нарушить действие старых (привычных, естественных) регулятивов, что, возможно, нанесет кому-то вред. Имея свободу выбора как средств для достижения цели, так и самих целей, субъект управления несет ответственность за право пользования это свободой.
           Поскольку принципиально нельзя запретить юридически введение новых целерациональных регулятивов, то, начиная со времени, когда их внедрение становится все более интенсивным и массовым, встала необходимость разработки новых правовых регулятивов, которые устанавливали бы меру соотношения свободы субъектов деятельности и свободы тех, кто так или иначе оказывается включенным в эту деятельность. Таким правовым регулятивом стала юридическая ответственность. Расширение масштабов и усложнение деятельности поставили небывалые задачи перед управлением. Расширение сферы массового производства и массового потребления, которое обеспечивалось во многом благодаря усилиям менеджеров, привело к появлению нового вида ответственности - ответственности за продукт. Погоня за прибылью, повышение которой является практически главным критерием успешности деятельности менеджеров, способствовала, наряду со многими другими причинами, истощению природных богатств и загрязнению естественной среды обитания человека. Французский философ-постмодернист Ж.-Ф. Лиотар прямо заявляет, что именно "технология и современный менеджмент ответственен за катастрофическое разрушение природы" (цит. по 20). Это не могло не породить нового вида ответственности в гражданско-правовой сфере - экологической ответственности.
           Подводя итоги, можно сказать, что в целом юридический подход к ответственности характеризуется следующими главными чертами. Во-первых, ответственность понимается ретроспективно, т.е. с точки зрения уже совершившегося события или результата деятельности. И хотя ответственность за продукт предусматривает ответственность за все (даже немыслимые в настоящее время) последствия его применения, но она все же наступает с момента выхода продукта на рынок и продолжается в течение всего времени нахождения продукта на рынке (даже чуть более этого срока). Во-вторых, ответственность в основном имеет локальный и дискретный временной характер. Хотя в рамках правовой ответственности за продукт предусматривается непрерывная ответственность в течении всего времени выпуска продукта и нахождения его на рынке. В третьих, субъект ответственности персонифицирован, хотя в последнее время усиливается тенденции деперсонификации субъекта ответственности (что характерно для сферы гражданского права). В-четвертых, актуализация отношения ответственности оценивается с точки зрения применения к субъекту ответственности некоторой негативной санкции - наказания, предусмотренного законом или административным правом.

           ЛИТЕРАТУРА

           1. Солодкая М.С. Ответственность субъекта управления: состояние проблемы и перспективы исследования //Credo, 1998, N 1.
           2. McKeon R. The Development and the Significance of the Concept of Responsibility //Revue Internationale de Philosophie. - Paris, 1957, N 39, pp. 3-32.
           3. Ребане Я.К. Ответственность как предмет комплексного исследования //Ученые записки Тартусского ун-та, 1982, вып. 609, с. 9-30.
           4. Ребане И.А. О методологических и гносеологических аспектах учения об основаниях юридической отвественности //Ученые записки Тартусского ун-та, 1982, вып. 852, с. 7-32.
           5. Самощенко И.С., Фарукшин М.Х. Ответственность по советскому законодательству. - М., 1971.
           6. Проблемы ответственности и управления: Круглый стол административистов СССР и ГДР //Советское государство и право, 1979, N 4.
           7. Краснов М.А. Ответственность власти (государство в открытом обществе). - М.: Магистр, 1997. - 55с.
           8. Ковалев М.И. Понятие преступления в советском уголовном праве. - Свердловск, 1987. - 153 с.
           9. Варул П.А., Грязин И.Н. Некоторые характеристики правовой ответственности //Ученые записки Тартусского ун-та, 1982, вып. 609, с. 90-96.
           10. Трайнин А.Н. Учение о соучастии. - М., 1941.
           11. Пионтковский А.А. Основания уголовной ответственности //Советское государство и право, 1953, N 11, с. 48-58.
           12. Abbagnano N. Judgements of Responsibility in Ethics and in Law //Revue Internationale de Philosophie. - Paris, 1957, N 39, pp. 33-50.
           13. Митчем К. Что такое философия техники? - М.: Аспект Пресс, 1995. - 150 с.
           14. Малеин Н.С. Об институте юридической ответственности //Ученые записки Тартусского ун-та, 1982, вып. 852, с. 30-38.
           15. Басин Ю.Г. Ответственность за хозрасчетные интересы предприятия //Ученые записки Тартусского ун-та, 1982, вып. 852, с. 81.
           16. Винокурова Л.В. Правовые вопросы ответственности за продукт: Характеристика европейского, российского и американского законодательства. - Н.Новгород, 1996. - 28 с.
           17. Закон "О защите прав потребителя". Ст. 14, п. 4.
           18. Frumer L., Friedman M. Products Liability. - N.Y.: Matthew Bender, 1986, vol. 1.
           19. Prosser P., Wade J., Schwartz V. Cases and Materials on Torts. 6-th edition. - Mineola (NY): Foundation Press, 1976.
           20. Liedman S.-E. Condorcet and the Postmodernists. Science, Ethics, the Arts and Progress //History of European Ideas. - Elmsford, 1994, vol. 19, N 4-6, p. 691-697.

 
 

CREDO - копилка

на издание журнала
ЯндексЯндекс. ДеньгиХочу такую же кнопку