CREDO NEW теоретический журнал

Поиск по сайту

Главная arrow Подшивка arrow 1998 arrow Теоретический журнал "Credo" arrow Профессиональная ответственность субъекта управления ,М.С. Солодкая
Профессиональная ответственность субъекта управления ,М.С. Солодкая

М.С. Солодкая,

кандидат физико-математических наук

ПРОФЕССИОНАЛЬНАЯ ОТВЕТСТВЕННОСТЬ СУБЪЕКТА УПРАВЛЕНИЯ

          Юридическая ответственность, которая была рассмотрена ранее, является средством внешней регуляции субъекта деятельности. Но, помимо внешней регуляции , существует еще и внутренняя (обычно этическая) регуляция.
          Различие между внешней и внутренней регуляцией может быть хорошо продемонстрировано на примере такой профессиональной группы, как врачи. В древности на Среднем Востоке, за пределами античной культуры, врачи регулярно подвергались юридическому контролю со стороны государства. В античном мире, напротив, врачи разработали свои собственные профессиональные стандарты, лучшим из которых является клятва Гиппократа. Со времени профессиональной организации врачи получили право самостоятельно определять условия членства в ней. Таким сохранился идеал профессиональной регуляции среди врачей и адвокатов в развитых странах Запада.
          Говоря о внешней и внутренней регуляции, необходимо очертить те границы, которые позволят ввести такое различение как "внешнее" и "внутреннее", поскольку эти понятия относительны. В данном случае подобное разграничение происходит на основании выделения специфической инстанции ответственности, которая представляет собой институциональное профессиональное образование. Юридическая ответственность как средство внешней регуляции предполагает наличие инстанции ответственности в некоторой обобщенной форме, никак не связанной с какими-либо особыми (в том числе и профессиональными) качествами субъектов деятельности ("Перед законом все равны"). Поскольку понятие ответственности может быть введено только там, где есть понятие нормы (см. подробнее 1), то юридическая ответственность связана с правовыми нормами, которые носят общеобязательный характер. В силу этого должны соблюдаться условия устойчивости и воспроизводимости нормы в широких масштабах. Это обусловливает особые правила формулирования правовых норм, которые должны относиться к абстрактным субъектам права и не допускать свободные интерпретации. Эти общие нормы не выделяют определенных субъектов деятельности и прямо не отражают специфику конкретного вида деятельности (1).
          Но деятельность регулируется не только общими нормами, но и теми, которые специфичны для данного вида деятельности. В силу своей специфичности они не могут выступать в качестве правовых норм, но могут являться нормами данного профессионального сообщества, например, врачей, адвокатов, ученых, инженеров и, в частности, управленцев. В этом случае, поскольку существует норма, можно также ввести понятие ответственности и назвать ее профессиональной ответственностью.
          Таким образом, если юридическая ответственность связывается с наличием правовых норм, то профессиональная ответственность связывается с наличием специфических профессиональных норм, регулирующих поведение субъекта деятельности, которые, как правило, являются нормами профессиональной этики.
          У врачей и адвокатов достаточно давно существуют нормы профессиональной этики, за нарушение которых субъекты данного вида деятельности могут быть привлечены к ответственности и подвергнуты некоторым негативным санкциям, вплоть до запрещения отдельным индивидам заниматься подобной деятельностью, т.е. до лишения их профессионального субъектного статуса. Однако, представители других профессиональных групп еще только начинают разрабатывать свои собственные профессиональные этические кодексы. Чем же объясняется подобное различие? Дело в том, что врачи и адвокаты скорее являются редким исключением, нежели некоторой типичной моделью функционирования профессиональных групп. Эта специфика обусловлена тем, что частнопрактикующие врачи и адвокаты нанимаются индивидами, цели которых разнообразны и не организованы. Поэтому врачи и адвокаты, организуясь в профессиональные сообщества, сами упорядочивают цели нанимателей и утверждают собственные профессиональные идеалы и нормы. Инженеры и менеджеры, как правило, нанимаются индивидуально уже сформированными организациями. В этом смысле им труднее подчинить интересы нанимателей собственным профессиональным нормам.
          Тем не менее, и в среде инженеров и менеджеров велись и ведутся серьезные дискуссии о необходимости разрабатывать принципы профессионального поведения и этику ответственности, поскольку власть (и политическая, и экономическая, и технологическая), сосредоточенная в руках субъектов управления, крепнет. Если посмотреть, какие профессиональные сообщества наиболее интенсивно ведут дискуссии по проблемам профессиональной ответственности и этики, то обнаружиться, что это группы, обладающие "значительной технологической властью" (2, с.103). Действительно, можно привести массу доводов, что именно технизация таких областей, как медицина, журналистика, государственное управление и менеджмент, наука, инженерия, привела к возникновению проблематики профессиональной ответственности и этики в каждой из этих областей. В книге К.Митчема (2) рассматривается история становления проблемы профессиональной ответственности ученых и инженеров, в статье А.П.Огурцова - в медицине, в книгах П.Ф.Друкера (4) и У.Д.Дункана (5) - в менеджменте, в книге Р.Шеллера (6) - в науке, в сборнике Х.Марка, Т.Бошама и Льютона-мл. (7) - сводный обзор по проблеме профессиональной ответственности в различных областях.
          Почему же именно значительная технологическая власть обусловливает интенсивность попыток разработки профессиональной этики и механизма профессиональной ответственности? Дело в том, что понятийное оформление ответственности возникает в результате необходимости создания целерациональных регуляторов (см. подробнее 8). Другими словами, механизм ответственности (в том числе и профессиональной) призван был быть новым регулятором там, где старые уже не справлялись. Появление же новых возможностей, предоставляемых техникой, всегда требовало введения новых регуляторов, поскольку приводило, как правило, к нарушению существовавших до этого норм.
          В исследованиях по проблеме профессиональной ответственности субъекта управления можно выделить три достаточно самостоятельных направления: ответственность власти, ответственность менеджмента (бизнеса) и ответственность инженеров, что соответствует сложившимся на Западе направлениям рассмотрения управления (9, с.37-39). Отметим, что исследования по проблеме профессиональной ответственности в основном ведутся в русле проблематики профессиональной этики. "Те, кто так или иначе эту тему разрабатывает, важнейшее, если не главное, место в ее проблемном поле отводят именно проблеме ответственности" (10, с.14). "Профессиональная этика - это этика ответственности," - эти слова принадлежат известному американскому специалисту в области менеджмента Питеру Друкеру (4, с.368).
          В большинстве работ по профессиональной этике логика исследования разворачивается по следующей схеме. Утверждается, что некая профессиональная группа представляет собой часть общества. Поэтому она моральна настолько, насколько моральны любые, ставшие традиционными, стереотипы общественных отношений. Все в ней, как и в обществе, текуче, все переходит в свою противоположность: в одних ситуациях, например, "благоразумие" будет добродетелью, а в других - злом. Данный подход не интерпретирует профессиональные социальные институты как зло или благо, считая неуместными подобные философские вопросы, и помещает проблему профессиональной этики исключительно в социологический, позитивистский ее контекст. При этом исходят не из того, что существует явление "плохое" или "хорошее", а из того, что оно существует, и его этика будет состоять в "общечеловеческой" оценке наблюдаемых "образцов" его поведения.
          Часть исследователей при анализе проблемы профессиональной ответственности исходит из чисто этических требований - профессионал должен быть ответственным, должен поступать морально, поскольку таковы "общечеловеческие" императивы. При этом они двигаются от должного и с этих позиций анализируют сущее.
          В этой статье будет предложено другое направление движения - не от этики к профессиональному сообществу, к постулированию в качестве нормы профессионального поведения ответственности, не от должного к сущему, а наоборот, от сущего к должному, от социально-философского и конкретно-исторического контекстов проблемы профессиональной ответственности к собственно этическому контексту данной проблемы.
          Впервые ответственность профессионала была сформулирована очень давно, более 2,5 тыс. лет назад, в знаменитом изречении Гиппократа "primum non nocere" ("не навреди"). Нам предстоит рассмотреть, а что же изменилось в представлениях о профессиональной ответственности с тех пор и какие причины способствовали этим изменениям.
          Каким образом можно подходить к исследованию проблемы профессиональной ответственности субъектов управления? П.Друкер, исследуя проблему ответственности менеджеров, утверждает, что ранние дискуссии по данной проблематике концентрировались, в основном, на трех направлениях (4). Первое из них связано с достаточно традиционным вопросом о соотношении норм частной и публичной этики. Смысл этих различий можно передать старой шуткой политиков: "Какими бы мы были негодяями, если бы в нашей личной жизни мы делали бы то же самое, что и в нашем публичном статусе". Представители второго направления разрабатывали тему ответственности менеджеров, связанную с передачей части ответственности менеджерами верхних уровней управленческой иерархии вниз, т.е. менеджерам, которые находятся в их подчинении, на основе своей власти и желания. Третье направление пыталось приписать менеджерам ведущую ответственность в отношении "культуры" общества: поддержка артистов, музеев, оперы, образовательных и религиозных институтов, а также спонсорская помощь в некоммерческих (филантропических) мероприятиях.
          В современных обсуждениях проблемы ответственности менеджеров, по мнению П.Друкера, акценты ставятся совсем другие. "Они направлены на то, должен или может ли менеджмент взяться за решение проблем общества. Акцент делается на вкладе бизнеса в решение социально значимых проблем таких, например, как расовая дискриминация в США" (4, с.314). Эта новая концепция ответственности менеджеров "требует, чтобы бизнес взял ответственность за социальные проблемы, социальные и политические цели и стал решателем социальных проблем" (4, с.315). Таким образом, П.Друкер пытается профессиональную ответственность менеджеров рассмотреть через оппозицию "менеджеры (профессиональная группа) - общество", показывая, какими профессиональными качествами и средствами располагают менеджеры для решения определенных социальных проблем и как при этом осуществляется их взаимодействие с другими профессиональными группами в обществе. В качестве одной из таких профессиональных групп он выделяет субъектов государственного управления (политиков и правительство).
          К.С.Бельский, анализируя проблему персональной ответственности в государственном управлении (11), сводит ее к проблематике ответственности за порученное дело. Исходя из этого, он вводит процессуальное определение профессиональной ответственности, утверждая, что она "реализуется посредством процессуальных правил, побуждающих субъекта ответственности пройти ряд стадий, а именно: 1) дать отчет о проделанной работе; 2) выслушать (принять) оценку компетентного органа; 3) понести в случае отрицательной оценки какие-либо неблагоприятные последствия" (11, с.68). Таким образом, здесь профессиональная ответственность сводиться к подотчетной ответственности (accountability), которую рассматривал Джон Лэдд (12, с.8), наряду с четырьмя другими видами ответственности, получившими известность прежде всего благодаря исследованиям Г.Л.Харта по философии права. К ним относятся: каузальная ответственность, ответственность в силу обязанности (liability), ролевая ответственность, которая неразрывно связана с ролью, обусловленной той или иной профессиональной деятельностью, и ответственность, обусловленная компетенцией, т.е. ответственность за способность выполнять роль, "которая скорее относится к правовому контексту при решении вопроса, в состоянии ли некто понимать, планировать, осуществлять, оценивать события и обладает ли он соответствующими познавательными и управленческими качествами, а также требуемой квалификацией" (13, с.373).
          О.Э.Лейст ввел понятие управленческой ответственности, которая, как он считает, имеет природу позитивной ответственности, отличную от природы ответственности за правонарушение. Лейст предлагает структуру управленческой ответственности, базирующуюся на трех элементах: 1) "конститутивную ответственность", вытекающую из самого факта появления в установленном порядке ответственного органа или лица (избрание, назначение и т.д.); 2) "функциональная ответственность", проистекающая из определения задач, наделения необходимыми полномочиями, за надлежащую реализацию которых субъект несет ответственность; 3) "персональная ответственность", означающая точную определенность круга дел для работника, порученных ему операций, работ, заданий (14, с.218-223). Исходя из его представлений, отставка правительства и формирование нового кабинета не означает наказания премьера и министров, в этом есть проявление "позитивной" ответственности. Отметим, что "персональная ответственность" в трактовке О.Э.Лейста есть по сути "функциональная ответственность", только не на уровне функций, а на более низком уровне - отдельных операций, заданий и т.п., т.е. там, где может быть установлена персональная ответственность. Более того, подобная конструкция ответственности может быть предложена для субъектов любой деятельности, а не только для субъектов управления. поэтому не совсем понятен смысл введения термина "управленческая" в название так структурированной ответственности.
          Представленные здесь подходы к исследованию профессиональной ответственности субъектов управления, как легко убедиться, представляют достаточно пеструю картину, не имеющую, по сути, никаких общих оснований для рассмотрения. Это дает повод некоторым исследователям скептически относиться к самому понятию профессиональной ответственности, ставя под сомнение его продуктивность.
          Мы отстаиваем действенность понятия профессиональной ответственности, связав его с наличием профессиональных норм деятельности, регулирующих поведение субъектов деятельности. Исходя из этого, можно предложить собственный подход к исследованию проблемы: провести некоторую классификацию профессиональных норм деятельности, а затем рассматривать проблему профессиональной ответственности в каждом из выделенных классов. Выделим следующие, достаточно общие, классы таких норм. Во-первых, это нормы отношений с работодателями, в качестве которых можно обобщенно рассматривать другие профессиональные сообщества. Во-вторых, это нормы взаимодействия внутри профессионального сообщества. И, в-третьих, это нормы взаимодействия с обществом, которое испытывает на себе последствия профессиональной деятельности субъектов управления.
          Начнем с исследования проблемы профессиональной ответственности, основанной на нормах деятельности, регулирующих взаимодействие субъектов управления внутри профессионального сообщества. Эти нормы в управлении во многом обусловлены иерархической структурой органов управления и существующей иерархией субъектов управления, которая детерминируется во много наличием определенного управленческого ресурса. Традиционно проблему профессиональной ответственности здесь сводят к проблеме подотчетной ответственности, затрагиваемой Д.Лэддом и К.С.Бельским, которая может быть рассмотрена и в конститутивном, и в функциональном аспектах на индивидуальном (персональная ответственность) и групповом уровне, что предлагал О.Э.Лейст, и где могут быть выделены и каузальная (causal), и диктуемые обязательствами (liability), ролью и компетенцией составляющие ответственности, которые ввел Г.Л.Харт. Таким образом, подотчетная ответственность не является таким же видом ответственности, которые выделил Г.Л.Харт, и в этом отношении Д.Лэдд несправедливо критиковал его за то, что он не рассмотрел подотчетную ответственность (см. по этому поводу 13, с.373). Подотчетная ответственность (accountability - абстрактное существительное, образованное от глагола account - считать, рассчитывать, давать отчет, оценивать) - это специфический тип ответственности в любой профессиональной деятельности, обусловленный именно воздействием управления на любую деятельность и конкретным проявлением собственных функций управления (см. об этом подробнее 9, гл. II, § 3).
          Специфика иерархической структуры обусловила то, что в подотчетной ответственности субъектом ответственности является любой субъект управления; инстанцией ответственности - субъект управления высшего иерархического уровня или специально сформированный орган (комиссия, коллегия, комитет и т.п.); предметом ответственности - выполняемая функция, операция, задача и т.п.; время ответственности - локальное (локализовано определенным сроком выполнения), непрерывное (в течении всего срока выполнения), прошлое и настоящее (ответственность не только за то, что сделано, но и за то, что еще только находится в процессе реализации); пространство ответственности - локализовано.
          Такая специфика подотчетной ответственности обусловливает следующий феномен: субъект низшего уровня управленческой иерархии реально ответственен в основном перед субъектами высшего уровня, поскольку именно с ними, в основном, связаны возможности изменения их статуса в управленческой иерархии. Непосредственной ответственности субъектов высшего уровня перед субъектами более низкого уровня не существует. Она существует только в виде ответственности перед специальным органом, в котором в качестве представителей может участвовать и определенное число субъектов управления низших уровней. В странах с развитой демократией пытаются скорректировать такой асимметричный механизм профессиональной ответственности субъектов управления путем создания большого числа комиссий и комитетов по вопросам профессиональной этике политиков, менеджеров, инженеров, но и там не могут похвастаться реальным изменением положения.
          Возникающие проблемы этического порядка привели к необходимости принятия кодов этической ответственности для представителей ряда профессий. Такие коды были приняты в различной форме, сообразно соответствующим профессиям и существующим в той или иной сфере этическим проблемам. Существование данных кодов признается важным фактором укрепления статуса данной профессии. Однако, как отмечает Джессии П.Льютон-мл. в докладе "Профессиональные и деловые этические и нравственные ценности в век технологий", "количество нарушений очень велико, а органы, уполномоченные контролировать порядок соблюдения этических кодов, весьма часто не принимают достаточно строгих мер в борьбе с нарушениями (7, с.110). "В погоне за ростом прибыли руководство часто оказывает на своих подчиненных давление и тем самым побуждает их совершать противозаконные действия, на которые они соглашаются, чтобы не потерять работу или получить продвижение в должности" (7, с.112).
          Одним из наиболее острых вопросов при обсуждении проблемы профессиональной ответственности является вопрос о компетенции и полномочиях (authority) конкретного профессионала, диктуемых его профессиональной ролью. Субъект может быть профессионально ответственным только за то, на что у него есть полномочия. В то же время, наличие любых полномочий должно необходимо порождать ответственность. Таким образом, границы профессиональной ответственности детерминируются полномочиями, которыми наделен тот или иной субъект деятельности. Не случайно поэтому, как отмечает П.Друкер, "в политическом словаре нет такого термина "ответственность" (responsibility), а есть термин "ответственность и полномочия" (responsibility and authority)" (4, с.347).
          Следующим направлением исследования проблемы профессиональной ответственности связано с нормами взаимодействия субъектов управления с другими профессиональными сообществами. Начнем с рассмотрения норм взаимодействия субъектов государственного управления и менеджеров, которые считаются различными профессиональными группами (хотя и те и другие потенциально являются субъектами управления). Существовали две исторические политические модели, которые устанавливали нормы взаимодействия бизнеса и государственного управления, которые принципиально отличались друг от друга, - меркантилизм (дирижизм) и конституционизм (4, с.354).
          Из этих двух моделей меркантилизм является исторически первой. Он восходит к XVII веку и является преимущественной моделью стран континентальной Европы (особенно Франции) в XVIII столетии. Эта модель характерна для взаимодействия бизнеса и государственного управления в современной Японии, частично в Индии и до и после Британской зависимости. Она была и в Советском Союзе, что являлось продолжением традиции царской бюрократической администрации.
          В меркантилистской модели экономика рассматривается как основание для политического суверенитета и особенно для укрепления военной мощи нации. Национальная экономика и национальный суверенитет рассматривались как сосуществующие. Основной функцией экономики является обеспечение возможности выживания нации в случае угроз со стороны. В этой модели менеджеры рассматриваются как социально подчиненные служащим правительственной администрации.
          Конституционистская модель начала развиваться в XIX веке, прежде всего в США. В этой модели взаимодействие правительства и менеджеров регулируется скорее правовыми нормами, а не профессиональными. Эта модель также рассматривает экономику и бизнес как фундамент для устойчивости правительства. Но там, где меркантилизм руководит, направляет и платит субсидии, конституционизм использует антимонопольные законы, регулирующие деятельность.
          Однако реальность гораздо богаче модели и никогда с ней не совпадает полностью. Особенно это относиться к конституционизму. Даже в США эта доктрина испытывала серьезное противодействие со стороны представителей американской версии меркантилизма. Так, Генри Клей в своей "Американской системе" адаптировал меркантилизм к американским условиям, отстаивая тезис особой заботы правительства о "внутреннем усовершенствовании" (internal improvement), к которому относилось строительство каналов, железных дорог, индустрия внутреннего рынка. Как подчеркивает П.Друкер, "во взаимосвязи бизнеса и правительства США придерживается конститутционизма в теории и меркантилизма на практике" (4, с.357). Отметим, что и меркантилизм никогда полностью не реализовывался в действительности, поскольку бизнес снова и снова выходил из-под административного контроля и отстаивал собственную социальную значимость.
          В современной политической и экономической ситуации выделенные модели не могут использоваться в чистом виде в связи с рядом причин, наиболее значимыми из которых являются: смешанная экономика, наличие транснациональных корпораций, определенная потеря правительством своих позиций как социального института, появление на социальной арене профессиональных менеджеров.
          Смешанная экономика, где автономность бизнеса переплетена с государственным регулированием и контролем, а вместе с тем бизнес завоевывает определенную автономность в тех сферах, которые раньше считались правительственными, приводит к тому, что установление норм взаимодействия между бизнесом и государственным управлением не может быть прерогативой ни той, ни другой профессиональной группы. Данные нормы могут быть только правовыми и представлять собой контрактные обязательства сторон. Любые профессиональные нормы могут носить здесь только правовой характер. Возможны ли здесь профессиональные нормы, которым нельзя в рамках контракта придать правовой статус? Думается, что ответ здесь должен быть утвердительным. Подобные контракты обязательно должны предусматривать проведение мониторинга, который, с одной стороны, должен выявлять влияние развития технологий на социум, а с другой стороны, влияние социальных изменений (в том числе и политических, и экономических) на развитие технологий. Именно с проведением такого взаимного мониторинга П.Друкер связывает ответственность менеджмента (4, с.333). Здесь можно не согласиться только с одним. С проведением такого мониторинга связана профессиональная ответственность не только менеджмента как социального института, но и любого субъекта управления. Почему П.Друкер выделил здесь менеджеров? Думается не только потому, что менеджмент есть главный объект его рассмотрения. Причина здесь в том, что по таким контрактам привлекаются к правовой ответственности в основном менеджеры, а не другие субъекты управления (о чем мы рассказывали в 1). Поэтому именно менеджеры и должны заниматься мониторингом. Более того, сам мониторинг менеджеры могут превратить в прибыльное предприятие. В подтверждение этому можно привести один пример. В 1920 г. компания "Дюпон" ("Du Pont") стала осознавать влияние токсичных эффектов многих из своих промышленных продуктов. Компания создала лабораторию по тестированию токсичности и начала процесс сокращения содержания ядов в своих продуктах, в то время как другие химические концерны не придавали этому значения и наращивали объемы производства. Когда отрицательное влияние токсичных эффектов стало очевидным массам потребителей (естественно, что компания "Du Pont" активно участвовала в этой информационной кампании), то "Du Pont" выделила токсичный контроль в особый бизнес и стала работать на широкое общество потребителей, стремящихся использовать менее токсичные продукты. Более того, компания была готова к конкурентной борьбе в новых условиях, когда были установлены нормы содержания токсичных веществ в химических продуктах массового использования.
          Именно менеджеры (непосредственно или косвенно, как работники фирмы-производителя) юридически отвечают за последствия использования предоставляемых их фирмой продуктов или услуг. Поэтому именно их должно в первую очередь беспокоить знание этих последствий, что невозможно без проведения мониторинга. Сегодня нет необходимости убеждать менеджеров в том, что проведение мониторинга составляет предмет их профессиональной ответственности.
          Проблема здесь в другом. Подобный мониторинг, во-первых, всегда частичен, поскольку связан с конкретным продуктом или услугой. Мониторинга же совместного воздействия нескольких продуктов и услуг ни один менеджер провести не в состоянии, это будет вне сферы его компетенции и полномочий. Мониторинг системного воздействия технологий на социум может быть организован только субъектами государственного управления, которые, естественно, будут привлекать к его проведению и менеджеров, и субъектов управления техническими системами.
          Во-вторых, фирма-производитель, как правило, скрывает результаты проводимого ею мониторинга, чтобы избежать юридической ответственности за продукт. Здесь можно привести уже упоминавшийся пример с компанией "Форд" (9, с.136-138), когда компании удалось избежать юридической ответственности на том основании, что в ее продукте не было отклонений от общепринятых стандартов. Хотя компании из результатов мониторинга было известно об уязвимости бензобака и даже известно, как исправить этот дефект, она не только не информировала своих покупателей о нем, но и активно способствовала непринятию более жестких стандартов безопасности.
          Если предполагать определенную автономность субъектов государственного управления по отношению к бизнесу, то необходимо сделать вывод, что именно субъекты государственного управления, не связанные ни с одним из видов продуктов или услуг, могут быть профессионально заинтересованы, а значит и ответственны в проведении комплексного мониторинга и информировании о его результатах широкой общественности. В реальности, однако, дело обстоит далеко не так. Каждый субъект государственного управления прямо или косвенно связан с определенными субъектами управления в сфере бизнеса, поэтому он часто не только не может в силу компетенции, но даже и не хочет брать на себя такую профессиональную ответственность как проведение мониторинга.
          Рассмотрим теперь третье направление исследований проблемы профессиональной ответственности, связанное с наличием норм взаимодействия данного профессионального сообщества с социумом в целом. Вначале мы должны ответить на вопрос о существовании таких норм. Часть исследователей отрицает существование таких норм и, следовательно какую-либо профессиональную ответственность субъекта управления перед обществом. Они делают этот вывод на том основании, что менеджеры и субъекты управления техническими системами вступают во взаимодействие в своем профессиональном статусе только с работодателями, с обществом же в целом они как профессионалы не взаимодействуют. Сложнее обстоит дело с субъектами государственного управления, поскольку подобные аргументы в этом случае не могут быть приведены без дополнительных разъяснений. Это позволяет другой части исследователей отстаивать иную позицию, заявляя о существовании профессиональной ответственности субъектов управления перед обществом. Этот вывод они основывают на том, что субъекты управления сосредоточили в своих руках власть, обусловленную во многом их профессиональным статусом. Более того, масштабы и границы этой власти в ряде случаев не могут регулироваться правовыми нормами в силу специфики, диктуемой профессиональной деятельностью. Это позволяет говорить о существовании профессиональной ответственности субъектов управления перед обществом.
          В чем же выражается эта ответственность? Ряд исследователей склонен считать, что она должна выражаться в "вынесении вопросов, ранее бывших компетенцией только специалистов, на публичное обсуждение в связи с угрожающими проблемами" (15, с.449). То есть, профессиональная ответственность субъектов управления состоит в будировании общественного мнения по ряду проблем, которые изначально могут быть поняты только профессионалами.
          Другие исследователи считают, что профессиональная ответственность субъектов управления состоит в решении социальных проблем. Внутри этого направления тоже существуют различные точки зрения. Одна из них связана с "классической" схемой взаимодействия субъектов государственного управления, менеджеров и субъектов управления техническими системами. В этой схеме субъекты управления техническими системами профессионально ответственны за технический прогресс, менеджеры - за прибыльный бизнес, а субъекты государственного управления - за непосредственное решение социальных проблем на основе новых технических и экономических возможностей, создаваемых другими субъектами управления. Причем, за каждой группой субъектов управления признавалась известная автономность. Но в разных конкретно-исторических условиях эта схема реализовывалась по-разному.
          С начала и где-то до 30-х годов ХХ века в связи с потрясающими успехами инженерии многие были склонны отдать приоритет в этой "тройке" субъектам управления техническими системами и, соответственно, именно на них возложить основную долю ответственности. Здесь можно привести известное высказывание выдающегося американского мостостроителя Джорджа С.Морисона: "Мы, инженеры, являемся жрецами материального развития, той работы, которая дает возможность другим людям наслаждаться плодами великих сил Природы и власти разума над материей. Мы, инженеры, жрецы новой эпохи" (16, с.58). Не менее красноречив и Генри Г.Праут, бывший военный инженер, ставший главным менеджером в "Юнион Свич энд Сайнал Компани": "Инженеры, более чем кто-либо, будут вести человечество вперед...на инженерах лежит такая ответственность, с которой человечество никогда не сталкивалось" (17, с.8). Более того, это "представление о возросшей ответственности инженеров способствовало избранию Герберта Гувера Президентом США и породило злосчастное технократическое движение" (2, с.105). В настоящее время как заметная политическая сила это движение сошло на нет, но как общая вдохновляющая идея оно продолжает оказывать глубокое влияние на политиков во всем мире. Как следует из более чем 2000-страничного коллективного труда под редакцией М.Дюверже "Политические концепции ХХ века" (18), постоянно прослеживаются попытки заменить идеологию управленческой компетентностью и эффективностью.
          С начала 50-х годов ХХ столетия приоритет в "тройке" переходит к другой группе субъектов управления - менеджерам, поскольку определенные успехи в "количестве" жизни связываются именно с ними и менеджеры становятся социально доминантной группой в обществе высоко развитых стран, они во многом распоряжаются ресурсами общества и, помимо этого, наступает определенное разочарование в способности субъектов государственного управления решить важные социальные проблемы. Это способствует тому, что именно от менеджеров (и бизнеса в целом) начинают требовать большей ответственности перед обществом, выражающейся в том, что именно менеджмент должен заняться решением социальных проблем. Этот тезис пытаются аргументировать следующим образом. Социальные проблемы мешают нормально функционировать социуму и потенциально отрицательно влияют на публичную политику и технологические инновации. Но для бизнеса они могут служить источником развития, поскольку он непосредственно связан с удовлетворением потребностей (индивидуальных и социальных). В подтверждение этому приводится пример Г.Форда, феерическому успеху которого во многом способствовало то, что Форд взялся за решение социальной проблемы - производство "народного" автомобиля.
          Предъявляя требование ответственности к менеджменту как к главному решателю социальных проблем, необходимо проводить различение между проблемами. Понятно, что менеджмент не обладает ни профессиональной компетенцией, ни соответствующими полномочиями для того, чтобы нести профессиональную ответственность за решение всех социальных проблем.
          Профессиональную ответственность перед обществом менеджеры могут нести только как коллективная лидирующая группа в социальной организации общества. Индивидуально менеджер не является общественным лидером, он только член лидирующей группы. Индивидуально он обычный служащий, работающий по найму. Поэтому профессиональную ответственность перед обществом индивидуально менеджер нести не может . Его профессиональная ответственность как члена лидирующей группы может состоять только в том, что "менеджер подчиняется требованиям профессиональной этики - этики ответственности" (4, с.368).

          ЛИТЕРАТУРА

          1. Солодкая М.С. Правовая ответственность субъекта управления //Credo, 1998, N 2.
          2. Митчем К. Что такое философия техники: Пер. с англ. - М.: Аспект Пресс, 1995. -150 с.
          3. Огурцов А.П. Этика жизни или биоэтика: аксиологические альтернативы //Вопросы философии, 1994, N 3, сс. 49-61.
          4. Drucker P.F. Management: Tasks, Responsibilities, Practices. - N.Y.: Harper & Row, 1974. - 840 p.
          5. Дункан У.Д. Основополагающие идеи в менеджменте: Пер. с англ. - М.: Дело, 1996. - 272 с.
          6. Scheller R. Das Gen-Geschaft: Chancen und Gefahren der Bio-Technologie. - Dortmund: Weltkreis, 1988. -286 p.
          7. Mark H., Beauchamp T.L., Luton J.P. Traditional Moral Values in the Age of Technology. - Austin: University of Texas a.Dallas, 1987. - 211 p.
          8. Солодкая М.С. Ответственность субъекта управления: постановка проблемы и перспективы иследования //Credo, 1998, N 1.
          9. Солодкая М.С. К единству социального и технического: проблемы и тенденции развития научных подходов к управлению. - Оренбург: Димур, 1997. - 208 с.
          10. Этика бизнеса (Научно-аналитический обзор). - М.: ИНИОН РАН, 1994. - 55 с.
          11. Бельский К.С. Персональная ответственность и дисциплина в государственном управлении //Советское государство и право, 1984, N 3.
          12. Ladd J. Philosophical Remarks and Professional Responsibility in Organizations //Applied Philosophy, 1982, vol. 1, N 2.
          13. Цит. по: Ленк Х. Ответственность в технике, за технику, с помощью техники //Философия техники в ФРГ. - М.: Прогресс, 1982. -сс. 372-392.
          14. Лейст О.Э. Санкции и ответственность по советскому праву. - М., 1981.
          15. Collins F. The Spesial Responsibility of Engeneers //The Social Responsibility of Engeneers. - Annals of the New York Academy of Sciences, 1973, vol. 196, N 10.
          16. Цит. по: Layton E. The Revolt of the Engeneers. - Cleveland: Press of Case Western Reserve University, 1971.
          17. Цит. по: Akin W.E. Technocrasy and the American Dream. - Berkely: University of California Press, 1977.

 
 

CREDO - копилка

на издание журнала
ЯндексЯндекс. ДеньгиХочу такую же кнопку