CREDO NEW теоретический журнал

Поиск по сайту

Главная arrow Подшивка arrow 2009 arrow Теоретический журнал "Credo new" arrow Проблемы исследования социальной активности молодежи, С.П.Иваненков, А.В.Кострикин
Проблемы исследования социальной активности молодежи, С.П.Иваненков, А.В.Кострикин

С.П.Иваненков

доктор философских наук

А.В.Кострикин

 

Проблемы исследования социальной активности молодежи[1]

  Мировой экономический кризис вновь поставил в повестку дня вопрос о гражданской активности и участии и, прежде всего, о социальной активности молодежи. С одной стороны, социальная активность рассматривается в контексте протестных настроений и социальной нестабильности, при этом молодежь всегда выступала как социальная группа, излишняя активность которой должна быть купирована и взята под особый контроль. С другой стороны, молодежь обеспечивает трансмиссию общественных отношений и выступает как носитель социальных инноваций, поэтому повышение социальной активности молодежи в период кризиса становится одним из условий поиска новых форм общественного устройства. Задача воспитания социальной активности как значимого интегрированного качества личности ставится и обсуждается как приоритетная различными государственными и общественными институтами. Социальная активность включается в дискурс повышения конкурентоспособности подрастающего поколения и рассматривается как фактор качества жизни.Социальная активность рассматривается как повышенное по сравнению с принятым в обществе или той или иной социальной группе участие в различных социальных практиках, направленных на общественное благо, таких как участие в общественных организациях и движениях, акциях, включенность в молодежные сообщества. При этом представление о том, что же представляет собой общественное благо, определяется теми или иными ценностями активистов и может быть диаметрально противоположным.В советские годы задача формирования социально-активной личности молодежи была ключевой для коммунистического воспитания. Главным институтом для реализации задачи был Всесоюзный ленинский коммунистический союз молодежи – единая и практически единственная в стране молодежная организация, охватывавшая в своих рядах более 60% юношей и девушек в возрасте от 14 до 28 лет. Единая организация основывалась и на единых подходах к молодежной работе, некой единой программе и общих технологиях, обеспечивающих по замыслу их авторов достижение определенного обязательного для всех уровня политической грамотности, нравственности, активности. Однако уже в советское время руководители комсомола поняли, что, во-первых, различные категории молодежи требуют различных подходов в воспитании, во-вторых, что далеко не все молодые люди становятся лидерами и социально-активными гражданами, для подавляющего большинства эти ценности не свойственны, и, наконец, в-третьих, что используемые технологии не эффективны вследствие своей формальности, оторванности от жизненных реалий. В годы перестройки поддерживается широкий спектр различных молодежных инициатив, единый стандарт коммунистического воспитания заменяется на программно-вариативный подход, активно осваиваются новые социо-культурные практики. Самороспуск всесоюзного комсомола в 1991 году и появление как на основе его осколков, так и на основе различных инициативных молодежных групп новых молодежных организаций привели к возникновению в нашей стране широкой палитры молодежных объединений. Однако в отличие от комсомола они охватывают в различных возрастных группах молодежи от 2% до 10% молодых людей. Во всех регионах сложился примерно одинаковый состав действующих молодежных общественных объединений, охватывающий молодежные организации основных политических партий, отделения Российского Союза молодежи, скаутов, поисковые отряды и патриотические объединения, участников КВН. Параллельно возникает множество разнообразных неформальных групп и движений, активно использующих социальные сети (прежде всего, ВКонтакте.Ру, Живой Журнал и другие блоги) для продвижения своих ценностей и рекрутирования единомышленников. К проявлениям социального активизма молодежи можно отнести и субкультурные сцены и сообщества. Таким образом, молодежный активизм существует в различных формах, и возникает задача теоретического осмысления этого феномена. Молодежный активизм анализируется, как правило, в рамках изучения общественных движений. Первые попытки теоретического анализа активизма были сделаны с позиций психоаналитического, а точнее – психодинамического подхода. Сторонники этой точки зрения исходят из того, что социальная активность является следствием невозможности разрешения внутреннего конфликта личности в рамках традиционных социальных институтов, прежде всего семьи, образования и церкви. Для молодежного возраста внутренний конфликт преобразовывается в конфликт идентичности и освоения социальных ролей, конфликт интимности и изоляции. Развернувшаяся в последнее время дискуссия о гендерных аспектах молодежного активизма в значительной степени подстегнула возврат интереса к психодинамическим подходам изучения социальной активности. В любом случае, психодинамический подход апеллирует к отдельной личности и ее проблемам, пытаясь через изучение отдельных активистов проанализировать сущность социальных процессов.Парадигма коллективного поведения, более характерная для американской социологической школы, может рассматриваться как традиционная, она восходит к идеям Дж. Локка и Т. Гоббса о коллективном договоре и опирается на рассмотрение общества как объединения автономных субъектов. Общественное движение рассматривается как результат взаимодействия индивидов в специфических условиях социальной напряженности, недовольства, депривации, как иррациональный ответ на фрустрацию, разрядка психологической напряженности маргинальных групп и личностей. В рамках данной парадигмы можно выделить общие и специфические движения, последние в свою очередь могут быть революционными или реформаторскими, а также экспрессивные, направленные не на социальные изменения, а на экспрессивное поведение, соответствующие символы и ритуалы; (Г.Блумер). Г. Смезлер также различает ценностно-ориентированные и нормо-ориентированные движения. На разных этапах развития общественного движения идеал социального активиста и, соответственно, роль лидера изменяется от агитатора на стадии социального беспокойства, харизматичного борца, героя или пророка на стадии общественного возбуждения до интеллектуального лидера – общественного деятеля  на стадии формализации и администратора на стадии институционализации. Первые два типа лидера выполняют функцию мобилизации, а последние – функцию артикуляции, встраивания движения в институциональные структуры. Таким образом, парадигма коллективного поведения позволяет описать различные формы социальной активности.Парадигма коллективного действия  или, иначе, мобилизации ресурсов, опирается на институциональный подход, связанный с именами А.Смита и Дж.С. Милля и оперирует понятиями успеха или провала, прибыли и затрат. Представители этой парадигмы концентрируют свое внимание на движениях 60-70-х годов ХХ века (движение за права негров, антивоенное и антиядерное движение, студенческие движения, суфражизм и феминистское движение и др.). Они подчеркивают рациональный характер и нормальность общественных движений, именно это отличает коллективное действие от иррационального и спонтанного поведения. В рамках этой парадигмы различают организационно-экономическое направление, определяющее коллективное действие как всякую деятельность, направленную на создание общей ценности, потребляемой всеми членами общества, и историко-политическое направление, в рамках которого всякое движение есть тип конфликтного взаимодействия между властью и личностями, выступающими от имени социальной группы, не имеющей институционального представительства, подкрепляя свои требования публичными демонстрациями массовой поддержки. Для объяснения причин возникновения общественных движений сторонники парадигмы коллективного действия предложили понятие структуры политических возможностей, близкое к введенному В.И.Лениным понятию революционной ситуации. Основным ресурсом общественных движений является участие в нем солидарно настроенных людей, процесс вовлечения (мобилизации участия) которых в движение осуществляется своего рода социальными технологами (антрепренерами) и получил название рекрутирования. Социальная активность, таким образом, выступает в значительной степени как антрепренерская деятельность и мотивирована стимулированием (как в форме той или иной материальной поддержки, так и поддержки вертикальной мобильности и других формах). С точки зрения парадигмы коллективных действий, социальная активность молодежи не имеет своей специфики, а выступает как молодежная часть какого-либо иного движения (экологического, антивоенного, правозащитного, просветительского, политического и т.д.). Социальная активность молодежи, таким образом, осуществляется в рамках общественных движений, успех которых связан с достижением поставленных целей и/или признанием его лидеров и участников в качестве законного (легитимного) представителя той или иной социальной группы. Достигшее успеха и институционализировавшееся в организацию движение либо должно отмереть как выполнившее свою задачу, либо стать каналом для возможности все новых и новых поколений молодых людей воспользоваться результатами одержанной победы, поддержки сложившейся системы взаимодействия и созданной инфраструктуры. Лидеры, приведшие к успеху, получают формальные должности либо в органах власти и МСУ, либо в различных комиссиях и советах по молодежи, продолжая заседать там даже тогда, когда они вышли из молодежного возраста. Именно это мы наблюдаем сейчас в России: многие руководители молодежных объединений пришли в молодежное движение на волне 90-х годов и находятся уже в возрасте за 40 лет, но именно они в силу занятых ими позиций продолжают канализировать взаимодействие молодежных объединений и органов власти. Очевидно, что для многих из них интересы молодежи уже не совпадают с их личными интересами, не говоря уж об изменившихся запросах самой молодежи в условиях социально-экономических и политических трансформаций. Они все больше ощущают себя не лидерами движений, а администраторами, организаторами мероприятий, реализующими те или иные программы, т.е. антрепренерами, работающими на заказчика, которым чаще всего выступает государство или отдельные политические элиты (например, партии). С другой стороны, инструментальное понимание общественных движений и, как следствие, социальной активности как результата своеобразной предпринимательской деятельности антрепренеров приводит также представителей власти к той точке зрения, что «нужные» движения и организации можно специально создать. Как следствие, возникают созданные «сверху» про-правительственные организации в поддержку президента, губернатора, правящей партии и т.д. – это не только и не столько характерно для нашей страны («Идущие вместе», «НАШИ», «Местные» и т.п.), такие же движения весьма популярны в США, особенно перед выборами. При этом представители правящих элит начинают смотреть на любые проявления социальной активности как на результат деятельности кем-то нанятых и  проплаченных технологов-манипуляторов, а не как на выражение ценностей и интересов их участников. Подобную точку зрения мы можем наглядно наблюдать в России в последние годы. Все оппозиционные или даже инициативные, не организованные специально «сверху» объединения объявляются результатом деятельности антироссийских прозападных сил, при этом авторы подобных высказываний даже не утруждают себя доказательствами того, что те или иные организации были созданы западными эмиссарами или на зарубежные деньги.Основанная на утилитарной логике рыночных отношений и конкуренции и преимущественно исследовании общественных движений в США, концепция коллективных действий, как указывают ее многочисленные критики, не принимает во внимание внутренний мир человека, нерациональный характер действий, культурные особенности и другие факторы, выходящие за рамки т.н. индустриального общества. Она не смогла дать адекватный анализ общественных процессов 80-х годов ХХвека, что привело к распространению парадигмы «Новых общественных движений».Парадигма «новых общественных движений», или парадигма идентичности, развиваемая в работах Ю.Хабермаса, А.Гидденса, А.Турена и др., апеллирует к макросоциологическим детерминантам, рассматривая общественные движения в качестве социальных субъектов и движущих сил исторического развития и опирается на анализ таких движений, которые ставят своей целью создание новой идентичности, новых общечеловеческих ценностей, в основе которых лежат ценности постиндустриального общества (правозащитное движение, движение за мир, экологическое движение, антиядерное движение, движение против ксенофобии за толерантность, антиглобалистское движение, движения местных сообществ и др.). По мнению представителей описываемой парадигмы, эти движения способствуют установлению новых отношений человека с самим собой, природой и социальным окружением, основанных не на принципах утилитаризма, а на идеях автономии, индивидуальности, уникальности, гармоничности, планетарности, самоидентичности. Организационной структурой движения выступают не иерархия, а сети, формальные отношения заменяются неформальными, структура становится подвижной и гибкой, она трансформируется в зависимости от актуальных задач через создание временных рабочих групп. Репертуар действий по преимуществу внеинституционален, участие в избирательных кампаниях или такие формы протеста, как забастовки, чрезвычайно редки. Целью социальной активности выступает создание и продвижение новой идентичности, причем эта идентичность рассматривается в первую очередь не в оппозиции к власти и государству, а в оппозиции к другим идентичностям и, соответственно, общественным движениям, которые и создают своеобразный «оппонентный круг». Цели движений понимаются участниками не в контексте частных интересов, а как задачи исторического прогресса, поэтому эффективность движений не может оцениваться в терминах успеха или поражения. «Новые» движения не только создают новые символы и значения, но новые мировоззренческие системы, подвергая сомнению сложившуюся в период модернизации дихотомию «государство» – «гражданское общество».[3, с.148] В отечественной научной литературе социальная активность молодежи рассматривалась преимущественно либо как политическая активность (участие в выборах, членство в общественных объединениях и т.п.), либо как культурная активность (принадлежность к неформальным молодежным движениям, субкультурным сообществам и т.п.). В последние годы в связи с развитием добровольчества увеличилось количество работ, исследующих этот феномен, анализирующих мотивацию участия молодежи в добровольческом движении, принципы и формы организации молодежного служения.Теоретические основы современного понимания социальной активности молодежи заложены сотрудниками Научно-исследовательского центра Высшей комсомольской школы при ЦК ВЛКСМ (позднее – Институт молодежи, ныне – Московский гуманитарный университет) в работах В.П.Мошняги, В.Ц.Худавердяна, В.А.Лукова и др. Ключевым для понимания социальной активности выступает при этом потребность молодежи в усвоении и использовании прошлого опыта в новых, актуальных условиях, при этом процесс освоения выглядит нередко как отказ от этого опыта или конфликт с ним, но, в сущности, при этом речь идет лишь о способе усвоения. Фундаментальным основание социальной активности выступает социальная субъектность молодежи. Социальная активность и молодежное движение как социальное явление выступают при  этом проявлением одного и того же сущностного основания. Субъектность достигается через самодеятельность группового молодежного субъекта и через самодеятельность этого субъекта обеспечивается преемственность, т.е. молодежь участвует в процессе смены поколений [4]. В.А.Луков справедливо ставит вопрос о допустимости экстраполирования личностных характеристик на деятельность группового субъекта, подчеркивая, что в молодежных движениях мы имеем дело с личностью молодого человека лишь косвенно, сама же специфика молодежного движения (и, соответственно, социальной активности) – именно в групповой деятельности [4, с. 330].Е.Л.Омельченко и ее коллеги по научно-исследовательскому центру «Регион» полагают, что в качестве объединяющих факторов молодежного активизма выступают особенности жизненного стиля, отличающие людей и атмосферу данного сообщества от остальных. Молодых людей привлекает возможность в деятельности различных молодежных групп воздействовать (реально или лишь мнимо) на окружающий мир и людей, выразить свою индивидуальность. привлекательность социально активной деятельности для молодых людей на внутреннем уровне основана на использовании практик, предлагающих нечто новое, необычное, дающее новые ощущения. Как только деятельность превращается в рутину и воспроизводит одно и то же, интерес к ней пропадает. Обязательной составляющей  активного поведения выступает целеполагание, четкая и ясная цель сама по себе является мощным стимулом к действию, при этом сфера активности не имеет значения, поэтому не правомерно говорить о пассивности современной молодежи, скорее следует искать новые формы молодежной культуры [1, с. 77]. С точки зрения солидарных идентичностей, объединенных ценностями, стилем жизни, участием в одних и тех же практиках, по мнению Е.А.Омельченко, в настоящее время наиболее характерным является напряжение между активистами и «гопниками». При этом гопническая культура, или гопническое мировосприятие, становится все более и более характерным для самых разных молодежных групп, течений, в том числе и политических. Гопники – это конвенциональная молодежь, активно принимающая сложившееся положение вещей, конформистски ориентированная, их мировоззрение – это упрощенная картина мира, где все определяется с точки зрения «кто наши, а кто не наши», где достаточно простых принципов доказательства силы и власти. Эти солидарности могут служить благодатной почвой для распространения националистических, ксенофобских и гомофобных настроений, что, собственно, их зачастую и отличает [7]. Таким образом, никакой молодежной специфики социальной активности молодежи не обнаруживается, т.е. если можно говорить о специфики формы выражения, которая проявляется в музыкальных вкусах, манере одеваться и т.п., то содержание взглядов, ценности не позволяют говорить о специфическом молодежном активизме. Молодежный активизм – это, прежде всего, возможность испытать те или иные поведенческие, ситуационные, общественные практики в более яркой, игровой, «быстрой», радикальной форме. Развивая эту точку зрения, можно сказать, что молодежный активизм есть своего рода включенное обучение социальным навыкам, где важно не то, что ты делаешь, а то, как ты это делаешь и какую ответственность ты несешь за свои действия.[8]Специфика социальной активности молодежи выявляется, если считать ее ответом на дискриминацию, неполноценный статус и даже стигматизацию молодежи в обществе. Один из классиков теории стигматизации, американский социолог И.Гоффман определял стигму как физический или социальный признак, девальвирующий социальную идентичность актора и делающий его непригодным для широкого социального принятия С точки зрения И.Гоффмана, причиной стигматизации является несоответствие социальной идентичности виртуальным ожиданиям. Непосредственным механизмом стигматизации является, с одной стороны, априорное приписывание личности или социальной группе тех или иных негативных свойств, а с другой – определенные практики (в т.ч. иногда – ритуальные), связанные с изоляцией, ограничением, исключением и т.п. Таким образом, вследствие стигматизации в обществе формируются социальные границы и объединения по принципу «мы – они», «свои – чужие». С целью избежать стигматизации индивиды стремятся продемонстрировать  поведение, соответствующее социальным ожиданиям общества, отрицающее наличие стигматизирующих признаков. Развивая концепцию стигматизации, Мишель Фуко связал ее с механизмами социального контроля.Нетрудно видеть, что эти процессы имеют отношение к молодежи. Вплоть до 60-х годов ХХ века молодежь рассматривалась в контексте «конфликта поколений». Общественное сознание приписывает молодежи неуважение к старшим, склонность к употреблению алкоголя и наркотиков, радикальные взгляды, вызывающее, агрессивное, а порой даже экстремистское поведение. Если после молодежных бунтов конца 60-х зарубежное общественное мнение через отношение к молодежи как «большой надежде» пришло к ее пониманию просто как особой части общества, то в нашей стране заниженность социального статуса и дискриминация молодежи по признаку возраста отмечаются многими исследователями, а их преодоление лежит в основе государственной молодежной политики.В этом контексте молодежный активизм может рассматриваться двояким образом. С одной стороны, это преодоление дискриминации через отстаивание своей идентичности, т.е. попытка объединится и отстаивать свои права на своеобразие, отстаивать право на существование своих взглядов и способов поведения, если они не нарушают действующего законодательства, или требовать изменения установившегося порядка, если формы поведения выходят за рамки закона. Известен факт, когда властями и подотчетными им официальными СМИ была предпринята попытка стигматизировать демократическое движение в Ленинграде в конце 80-х годов ХХ века через приклеивание ярлыка «неформалы» по ассоциации с молодежными субкультурами типа хиппи, панков и т.п. (достаточно вспомнить название газетной статьи тех лет: «Мальчики с Исаакиевской»). Инициаторы этой кампании надеялись таким образом снизить авторитетность и значимость социально-экономических требований, однако это привело к прямо противоположному эффекту – объединению разрозненных групп и созданию Ленинградского народного фронта, одержавшего убедительную победу на выборах в городской Совет в 1990 году.Во втором случае ответ на дискриминацию или стигматизацию молодежи состоит в демонстрации своих социально-приемлемых и социально-значимых, «полезных» целей и форм поведения, т.е. молодежные инициативы выступают механизмом для обеспечения социального приятия молодежи обществом, оказания ей доверия. Это адаптационная стратегия, в основе которой нередко лежит ориентация на достижение личного успеха молодежных активистов. Молодежный активизм при этом выступает механизмом социального лифта, практически не функционирующий в настоящее время в рамках существующих социальных и политических институтов. Таким образом, социальная активность молодежи может рассматриваться как ответ на отсутствие реальных социальных лифтов или как действия, направленные на то, чтобы их актор был замечен и включен в список кандидатов на продвижение.К подобному разделению молодежных движений также приходит, в частности, В.В.Костюшев, который на основании политического позиционирования по отношению к власти выделяет конформистские, нон-конформистские и независимые (альтернативные) социокультурные группы [5]. Независимые, или альтернативные молодежные сообщества, также как и «конформистские», демонстрируют социально одобряемые формы деятельности, но, в отличие от них, не ставят свою декларируемую лояльность на первое место.Описываемый подход также позволяет рассматривать молодежные объединения как механизм социального контроля различных групп молодежи. Он хорошо объясняет создание молодежных организаций «сверху» органами по делам молодежи, а также вышедшими из молодежного возраста лидерами крупных молодежных структур, аффиллированных с властью. Такие организации могут создаваться и для купирования или «канализации» активности молодежи, особенно если речь идет о молодежных субкультурах, группах, склонных к девиантному или агрессивному поведению. Например, с этой целью практически во всех крупных городах страны в конце 80-х годов ХХ века были созданы рок-клубы, в 90-х – клубы футбольных фанатов, а в последние годы – объединения представителей хип-хоп-культуры (брейк-данс, граффити и т.п.). Молодежь  готова идти в подобные объединения, чтобы получить легальную возможность удовлетворения своих потребностей и интересов (играть любимую музыку, ездить на матчи со своей любимой командой и т.п.).С другой стороны, создание организаций «сверху» – это форма организации общественно-полезных мероприятий, привлечения молодежи под контролем официальных структур к общественно-полезной деятельности (например, работы по благоустройству, военно-патриотические акции, фестивали и т.п.). Идеологическое обоснование (дискурс) соответствующей деятельности по созданию объединений обычно состоит в необходимости «организовать содержательный досуг молодежи», «отвлечь от влияния улицы». Необходимо отметить, что этот тип объединений преподносится как наиболее значимый в отчетах органов по делам молодежи, поскольку позволяет им привлекательно представить свою деятельность вышестоящим властям и СМИ. Сама молодежь, участвующая в подобной деятельности, нередко решает совсем иные задачи: завести новых друзей, пообщаться, познакомиться с представителями противоположного пола, просто весело провести время, «потусоваться». Кроме того, участие в объединениях такого типа наиболее часто связано с получением различных «бонусов» (например, подарков, сувениров, бесплатным питанием, поездками и т.п.). В эту же группу попадают объединения и инициативы, которые можно было бы назвать сервильными. Основная их задача – демонстрация поддержки властей или отдельных политиков со стороны молодежи. Мотивация участия в них для многих молодых людей – также возможность политической карьеры в государственных или партийных структурах.Исходя из сказанного, представляется целесообразным выделить следующие виды молодежных инициатив (см. таблицу). Таблица 1.Классификация молодежных инициатив 
  По отношению социальному контролю
Создаваемые «сверху»с целью социального контроля и управления Создаваемые «снизу» с целью преодоления социального контроля
По способу преодоления стигматизации Стремление к сохранению идентичности Участие в предлагаемых мероприятиях, использование возможностей Иницитативы протестного и нон-конформистского характера
Стремление социальной приемлемости «Конформистские»  и сервильные инициативы,демонстрация общественной полезности, «показуха» Независимые и альтернативные социальные инициативы
 Представляется продуктивной классификация социальных инициатив, предложенная С.В.Тетерским и положенная им в основу анализа инициативных проектов молодежных и детских общественных объединений. [9, с. 15]. С.В.Тетерский выделяет следующие уровни и сферы социальных инициатив (и, соответственно, социальной активности): человек-человек (благотворительный уровень), человек-природа (экологический уровень), человек-производство (социально-экономический уровень), человек-общество (культурный и информационный уровень), человек-государство (социально-политический уровень). Важным аспектом исследования социальной активности молодежи является изучение личности молодого активиста. В качестве структурных элементов социально активной личности С.В.Тетерский включает качества, направленные на себя (целеустремленность, настойчивость, активность, любознательность, самостоятельность и др.), направленные на общество (лидерство, динамичность, мобильность, оригинальность, общительность, коллективизм и взаимопомощь, восприимчивость к новому и креативность), а также качества, направленные на государство (ответственность, включенность в политическую практику и публичное поле и др.). [9, с. 16-17]. Интегральным качеством личности при этом выступает инициативность. В этом контексте обычно говорят о молодых лидерах.Таким образом, можно предположить, что в основе социальной активности лежит особый лидерский склад личности. Лидер проявит себя если не в одной, то в другой сфере. Изучение биографий многих нынешних и бывших молодежных лидеров в нашей стране (прежде всего, участников молодежных политических объединений и движений) наглядно показывает, что многие из них с целью сохранения руководящей позиции меняли организации и движения не другие, нередко совершенно противоположные по своим декларируемым ценностям и идеологическим установкам. В случае, если деятельность лидерской личности будет подвергаться ограничениям или преследованию, она может оказаться в рядах оппозиционеров, поэтому с управленческой точки зрения эффективнее и безопаснее для той или иной общественно системы использовать лидерские способности и возможности, направляя их в приемлемое русло, делегируя полномочия и ответственность. Технологически развитие социальной активности молодежи в таком случае осуществляется через воспитание и обучение лидерских качеств, а также отбор и поддержку наиболее эффективных лидеров. Система такого воспитания заложена в основу скаутского движения, деятельности всероссийской организации «Детские и молодежные социальные инициативы» (ДИМСИ), элементы подготовки лидеров состоят в проведении коммуникативных и управленческих тренингов и семинаров, повышении квалификации руководителей молодежных и детских общественных объединений. В качестве примера отбора и поддержки наиболее эффективных лидеров можно назвать всероссийский конкурс руководителей и лидеров молодежных и детских общественных объединений «Лидер XXI века», который проводится с 2003 года Министерством образования и науки РФ, программы формирования кадрового резерва.Повышение социальной активности молодежи не может быть достигнуто на основе модели работы с молодежью, использовавшейся комсомолом. Не пригодной оказалась и система вариативных программ, выбираемых молодежью, поскольку при этом как бы выстраивается прилавок услуг между молодежным работником и молодым человеком. Такая модель фактически предлагает выбор из неизвестного, еще не опробованного, стимулирует индивидуализм и потребительское отношение со стороны молодых людей. Единственной действенной моделью повышения социальной активности молодежи может выступать социальная анимация.Соответствующие технологии повышения социальной активности молодежи основаны на создании особой креативной среды, создании пространства для молодежной инициативы. Именно наличие собственного пространства, пусть и созданного изначально педагогами и молодежными работниками, становится фактором социальной активности тогда, когда молодому человеку предоставляется возможность выступить творцом, создателем, когда среда, созданная своими силами, воспринимается как «своя». Не случайно в 20-е годы прошлого века комсомол, желая прекратить деятельность иных молодежных и детских организаций в стране, требовал от органов ОГПУ не только преследования лидеров и руководителей, но и изъятия занимаемых ими помещений, понимая, что помещения выступают фактором консолидации и преемственности организаций [6, с. 112-114]. Другим важным элементом системы повышения социальной активности выступает вовлечение молодых людей в непосредственную целенаправленную социально-полезную деятельность, в ходе которой они могут видеть позитивный результат своих действий. Как справедливо указывает С.В.Тетерский, «эффективность процесса воспитания социальной активности во многом определяется рассмотрением детей и молодых людей – участников целевых групп – как потенциальных участников стержневой группы, а не потребителей услуг. [9, с. 26]. Это достигается, прежде всего, присоединением молодежи к деятельности инициаторов, идентифицирующих определенные ценности, идеалы, практики, т.е. вовлечение в уже осуществляемую активность. Педагогическая концепция такого вовлечения была разработана И.П.Ивановым в конце 50-х – начале 60-х гг. ХХ века и получила название коммунарской методики. Основными составляющими этой методики являются коллективная организация деятельности (КОД), коллективное творческое дело (КТД), чередование творческих поручений, самоуправление, ежедневная рефлексия (т.н. «огоньки»). В основе коммунарского движения лежит жизнь коллектива, состоящего как из взрослых, так и детей, объединенных на основе гуманизма для общественно-значимой творческой деятельности, ежедневно стремящаяся изменить что-то в окружающей действительности к лучшему.Европейская традиция связывает социальную активность молодежи, прежде всего, с мобильностью и участием молодых граждан в общественной жизни на местном и региональном уровне. Сфера проявления социальной активности может быть совершенно разная, главное – чтобы молодые люди  имели право высказать сое мнение в процессе принятия решений, затрагивающих их интересы.  Это может касаться социальной сферы, образования, спорта, культуры, трудоустройства, жилья, развития транспорта, вопросов здоровья, гендерного равенства, уважения личности, вопросов межкультурного взаимодействия, защиты прав молодежи и др. Европейская хартия об участии молодежи в общественной жизни, принятая Советом Европы, предусматривает  в качестве мер по развитию такого участия проведение специальных обучающих программ и тренингов, создание информационной среды, использование и пропаганда молодежного участия через средства массовой информации, поддержку молодежных проектов и добровольческих инициатив. Особую роль авторы Хартии отводят поддержке молодежных организаций и самоуправляемых групп, структур самоуправления и «со-управления» (например, молодежных парламентов, советов и т.п.).Для реализации идей участия и мобильности в европейских странах используют различные технологии. Наиболее распространенными являются различные программы неформального образования. В Германии программы тренингов для молодых активистов сопровождаются поддержкой их мобильности, вручением особой карточки молодого лидера (JuLeiKaJugend Leiters Karte), дающей определенные скидки в учреждениях культуры и спорта, на транспорте, в магазинах молодежного ассортимента. Федеральный круг молодежных организаций ФРГ (DBJR) выпустил серию открыток и наклеек, на которых в молодежном стиле предлагается «поднять, наконец, свою задницу», требовать от власти позитивных решений, не принимать все, что подсовывают, что-то сделать для своего города. На социальную активность направлены и программы молодежной мобильности, прежде всего молодежные обмены, в ходе которых молодые люди знакомятся друг с другом и выдвигают идеи и проекты. Для поддержки молодежных проектов, инициированных молодежными организациями и группами, при Совете Европы создан Европейский молодежный фонд, заявка в который может быть направлена по интернету в режиме on-line. В Великобритании, а по ее примеру и в ряде других стран действует программа «Приз герцога Эдинбургского». Каждый участник программы должен выполнить конкретные взятые им на себя требования в каждом из четырех разделов: помощь и служение окружающим, экспедиции (исследования), навыки и физическое совершенствование. Все свои усилия участники фиксируют в специальном дневнике. Выполнять обязательства помогают наставники из числа педагогов и молодежных работников в школах, подростковых клубах, молодежных организациях. Для участия в программе нужно упорство, поскольку требования программы на бронзу, серебро или золото таковы, что их нужно выполнять в течение 6, 12 или 18 месяцев соответственно. Награды можно получать только последовательно, это принцип программы. Другой принцип – это сотрудничество с другими участниками. Те, кто успешно выполнил взятые обязательства, получают специальный знак отличия и в конце программы – приз (в Великобритании победителей приглашают в столицу Шотландии, и призы участники получают непосредственно из рук кронпринца Филиппа, герцога Эдинбургского в его дворце). Таким образом, эта программа – не столько соревнование с другими, ибо все имеют разные особенности и способности, разные склонности и интересы, сколько соревнование с самим собой, преодоление себя и самосовершенствование.Стратегия государственной молодежной политики в Российской Федерации, утвержденная распоряжением Правительства РФ № 1760-р от 18 декабря 2006 года, также предусматривает меры, направленные на повышение социальной активности молодежи. Для этого в состав Стратегии включен проект «Команда», основными целями которого являются:обеспечение участия молодежи в процессе коллективного управления общественной жизнедеятельностью и в процессе самоуправления - собственной жизнедеятельностью;развитие у молодых людей положительных навыков индивидуального и коллективного управления общественной жизнью;вовлечение молодежи в общественно-политическую жизнь общества.К задачам, решаемым в рамках этого проекта, относятся:распространение эффективных моделей и форм участия молодежи в управлении общественной жизнью;развитие моделей и программ подготовки лидеров молодежи;привлечение молодежи к участию в общественной и общественно-политической жизни, вовлечение молодых людей в деятельность органов самоуправления в различных сферах жизни общества;привлечение молодых людей к работе в исполнительных и представительных органах власти;привлечение молодежи к участию в проектной, управленческой, исследовательской деятельности;популяризация идей участия молодежи в общественной и общественно-политической жизни; привлечение молодежи к участию в выборах законодательных органов власти;поддержка молодежных общественных организаций и объединений;включение молодых людей в международные проекты по подготовке лидеров молодежных общественных объединений и работу международных молодежных органов.Между тем, реализация Стратегии в рамках мероприятий Года молодежи в России в 2009 году дает основания сомневаться в эффективности проводимых мероприятий. Прежде всего, это связано с тем, что организаторы не предлагают действительно новых, захватывающих и креативных форм реализации своих инициатив, обещая в качестве высшей награды возможность участия во встрече с Президентом страны и поступления на обучение по специальности «Работа с молодежью» в один из московских вузов. Важным является и то обстоятельство, что авторы программы опять апеллируют к индивидуальной активности, а не стимулируют групповое действие и субъектность молодежных групп, создающих новые идентичности. Деятельность молодежных структур при органах законодательной и исполнительной власти носит обычно декоративный характер, представляя собой модель «песочницы», в которой молодым людям разрешают поиграть, не допуская их до обсуждения и решения действительно важных проблем города или региона.Свою важную роль тут могли бы сыграть средства массовой информации. Общеизвестно, что информационная борьба газеты «Бильд», принадлежавшей концерну Шпрингера, с молодежными движениями в 60-е годы в значительной степени способствовала популяризации и развитию движения «новых левых» в ФРГ. Отечественные СМИ фактически создали движение скинхедов в нашей стране. Демонстрация в СМИ социальных практик, особенно содержащих элементы креатива, новизны, «прикола», даже проведенная с негативной оценкой, неизбежно вызывает общественный интерес и появление сторонников.Большинство молодых людей в нашей стране уверены в том, что они не в состоянии влиять на государственную политику, сомневаются в возможности изменить  ее на пользу себе и своему поколению. В то же время, они выражают готовность к участию в социально-значимой деятельности, поддерживают необходимость молодежных объединений. Этот потенциал молодежи может и должен быть использован в интересах развития всего общества и самой молодежи, на благо нашей страны.  Литература 1.      В фокусе – молодежный активизм / Ю.Андреева и др. // Поколения.net: Хроники событий. – Ульяновск, Издательский центр Ульяновского государственного университета, 2007. – С. 76- 80.2.      Вовлечение молодежи в общественную практику как приоритет государственной молодежной политики: Сборник научных статей. / Сост. к.пед.н. Г.Г.Николаев; научн. ред. к.пед.н. М.Е.Кульпединова. – М.: ФГУ «ГосНИИ семьи и воспитания», 2006. – 92 с.3.      Здравомыслова Е.А. Парадигмы западной социологии общественных движений. – СПб.: Наука, 1993. – 172 с.4.      Ковалева А.И., Луков В.А. Социология молодежи: Теоретические вопросы. – М.: Социум, 1999. – 351 с.5.      Костюшев В.В.  Практики позиционирования молодежных групп в поле культуры и политики российского общества. // Публичная политика: вопросы мягкой безопасности в Балтийском регионе. / Под ред. М.Б.Горного. – СПб.: Норма, 2004. – С.  163-174.6.      Молодежное движение России в документах (1905 – 1938 гг.) / Ред.-сост. П.Деркаченко. – М.: ОMП-press, 2000. – 384 с.7.      Омельченко Е. От пофигистов до прагматиков: поколения молодежной солидарности постперестроечной России // Неприкосновенный запас. – 2008. – № 5 (61) [Электронный ресурс. Режим доступа: http://www.nlobooks.ru/rus/nz-online/619/1115/]8.      Ростки политического: молодежный активизм в Германии и России // Неприкосновенный запас. – 2008. – № 5 (61) [Электронный ресурс. Режим доступа: http://www.nlobooks.ru/rus/nz-online/619/1115/]9.      Тетерский С.В. Воспитание социальной инициативности детей и молодежи. Автореф. на соиск. уч. степени доктора пед. наук. – Тамбов, 2004. – 39 с. 10.  Тетерский С.В. Социальные инициативы детей и молодежи: поддержка общества и государства: Монография. – М.: РЕГЛАНТ, 2003. – 214 с.


 


[1] Статья подготовлена в рамках гранта Санкт-Петербургского государственного института психологии и социальной работы на поддержку научно-исследовательских работ в 2009 году.
  Цены материалов для исполнения эффектов декора декоративная штукатурка цена.
 

CREDO - копилка

на издание журнала
ЯндексЯндекс. ДеньгиХочу такую же кнопку